Джексон мог бы вписаться в компанию байкеров из «Сынов дьявола», которые, как ни странно, кажутся мне более привлекательными, чем раньше. Вот только я знаю, что Джексон не из их числа. Не совсем. Он наследник Блэкмура до мозга костей, и хотя он хочет притворяться одним из байкеров, тусоваться с бойцами и носиться по улицам на своём мотоцикле, он никогда не сможет стать одним из них. У него просто слишком много денег. Ирония в том, что на данный момент я ближе к байкерам, чем он.

Между нами повисает неловкое молчание, пока Джексон стоит неподвижно рядом с Марком, и в его тёмных глазах отражается то же замешательство, что и у меня. Но по тому, как он сжимает руки в кулаки, я понимаю, что он совсем не рад видеть меня живой. А теперь ещё и все «Сыны дьявола» замешаны. То, о чём Габриэль предупреждал меня с самого начала, страх, который он испытывал, когда меня обнаружат, всё это начинает сбываться. Именно сейчас. Когда я, наконец, нашла свой путь. И у меня появилось сильное желание жить.

Судя по грозному выражению лица Марка, для меня это конец. Он не будет никакой защитой. Определенно, не для меня. Вероятно, и не для Габриэля тоже. И я подозреваю, что Гейб знает об этом по шипению воздуха, которое вырывается из его груди. Для Марка всегда на первом месте был его клуб, и сейчас мы с Габриэлем стоим между Джексоном и его клубом.

Я в ужасе и не могу говорить, боясь, что только усугублю ситуацию. Как это могло произойти сейчас? Я только что наконец решила остаться, сохранить ребёнка и жить с Габриэлем. А теперь это. Афина не примет тот факт, что я жива. Она не смирится с тем, что я продолжаю дышать, вот и всё. Она захочет моей смерти. Мгновенный страх за жизнь моего ребёнка поглощает меня. Я не могу допустить, чтобы с нашим ребёнком что-то случилось. Внутри меня растёт наш маленький крепыш. Я бесчисленное количество раз рисковала жизнью, чтобы отомстить, но теперь моя жизнь стала для меня ещё дороже, потому что я должна сохранить жизнь своему ребёнку.

— Ты всё это время прятал её? — Требует Джексон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Марка.

Марк поднимает руки в знак капитуляции, его губы шевелятся, но он не может произнести ни слова. Белая щетина на его щеках и подбородке резко выделяется в угасающем вечернем свете, из-за чего он выглядит старше и измождённее, чем я когда-либо замечала.

— Знаешь что? — Перебивает Джексон. — Не отвечай. Я не хочу, чтобы все в клубе погибли из-за того, что ты скажешь. — От его бесстрастного, смертоносного тона у меня по спине бегут мурашки, и я неловко ёрзаю, пытаясь понять, стоит ли мне вмешаться или лучше промолчать. После того, что Джексон и его друзья заставили Габриэля сделать с братьями, которые изнасиловали Афину, я не удивлюсь, если они убьют всех «Сынов» только за то, что те прячут меня от них. Я должна сказать что-то в защиту клуба, но если я это сделаю, то могу подвергнуть опасности своего ребёнка.

— Ты поедешь со мной, — шипит Джексон, тыча в меня пальцем с другого конца парковки. — Посмотрим, что скажут по этому поводу Афина, Дин и Кейд.

Я дрожу от страха при мысли о том, что мне предстоит предстать перед судом Афины. Мне не нужно слышать её слова, чтобы понять, что она меня осудит. Я была совсем не добра к ней, когда мы вращались в одних кругах. И теперь вся власть в её руках. Не у меня.

— Ни хуя подобного, — рычит Габриэль, вставая передо мной, чтобы прикрыть меня от яростного взгляда Джексона.

— Ты уверен, что хочешь перечить мне, чувак? — Спрашивает Джексон. — Я твой вице-президент. Я выше тебя по званию, грязная змея. — Он на мгновение замолкает, подозрительно глядя на Габриэля. — Я тебя знаю, — говорит Джексон, делая шаг вперёд и оглядывая Габриэля с ног до головы. — Ты месяцами смотрел мне в глаза и не говорил ни слова. Не так ли? Ты всё это время скрывал её от меня.

— Она не поедет с тобой, — повторяет Габриэль, уклоняясь от ответа. Он крепче сжимает мою руку, и я начинаю бесконтрольно дрожать.

— Хватит, — рычит Марк, делая шаг вперёд. — Сынок, у тебя нет выбора, — говорит он, глядя Габриэлю в глаза. — Джексон твой начальник и один из наследников Блэкмура. Если он сказал, что заберёт с собой девушку Ромеро, значит, так тому и быть. Я не позволю тебе разрушить всё, над чем работал этот клуб, из-за какой-то глупой девчонки. Я говорил тебе это с самого начала.

И это говорит человек, чья дочь только что провела утро, делясь со мной своими самыми сокровенными тайнами. Интересно, как Старла отнесётся к этим словам, исходящим из его уст.

Я заглядываю за плечо Габриэля, чтобы увидеть, насколько серьёзно Марк настроен, и понимаю, что обречена. Что бы ни сказал или ни сделал Гейб, это не остановит Марка. Если он попытается дать отпор, Марк просто прикажет кому-нибудь из «Сынов дьявола» удержать Гейба, пока Джексон уводит меня. Все обещания и сила мира не смогут предотвратить то, что вот-вот произойдёт. Не тогда, когда у Марка численное преимущество, и я знаю, что никто из его людей не встанет на сторону Габриэля, чтобы защитить такую незначительную девушку, как я.

— Никто её не тронет, — заявляет Габриэль, принимая оборонительную стойку и готовясь сразиться с любым количеством противников.

— Гейб, — шепчу я, надеясь вразумить его. Как бы я ни боялась за свою судьбу, это ничего не изменит, если Габриэль погибнет, пытаясь помешать Джексону забрать меня.

Габриэль бросает на меня предупреждающий взгляд через плечо, безмолвно приказывая молчать.

— Отдай её, — настаивает Джексон, принимая боевую стойку. Я уже видела, как Джексон дерётся. Я знаю, каким опасным он может быть. И хотя Габриэль намного сильнее Джексона Кинга, он не так высок, и у него гораздо меньше профессионального опыта. У него нет ни единого шанса против наследника Блэкмуров, тем более что это будет он против любого, кого Марк пошлёт его сдерживать.

— Ты хочешь целый год драить туалеты? — Спрашивает Марк, и его угроза кажется пустой даже для моих ушей. — Или ты бы предпочёл, чтобы я тебя изгнал?

— Мне плевать, что ты со мной сделаешь, — рычит Гейб. — Он не заберёт Уинтер. Она беременна. Она моя женщина, и я её не отпущу.

Я могла бы разрезать воздух ножом, чтобы снять напряжение. Никто не произносит ни слова, и мы все стоим в полной тишине. Я чувствую, как от Джексона волнами исходит гнев, пока он вслушивается в слова Габриэля, разрываясь между верностью Афине и осознанием того, что я ношу невинного ребёнка. Интересно, сомневается ли он в том, что Габриэль не лжёт.

— Она… что? — Спрашивает Марк, отступая назад, как будто Габриэль его толкнул.

— Я беременна, — подтверждаю я, делая шаг вперёд. Но я больше не собираюсь стоять за спиной Габриэля. Я устала от всей той боли и разрушений, которые причиняла. Я больше не могу этого выносить. Положив руку на плечо Габриэля, я смотрю в его небесно-голубые глаза. — И я пойду с Джексоном.

Наступает долгая тишина, и я делаю ещё один шаг к Джексону, готовая встретить свою судьбу. Я больше не могу этого выносить. Мне нужно встретиться с этим лицом к лицу, а это значит, что я должна противостоять Афине, чего бы мне это ни стоило. Я не могу и дальше подвергать опасности жизнь Габриэля или кого-либо из «Сынов дьявола». И я могу только надеяться, что Афина и её люди найдут в своих сердцах жалость к моему нерождённому ребёнку.

Но когда я отхожу от Габриэля, он хватает меня за руку и удерживает.

— Ты не можешь уйти, — выдыхает он, и когда я оглядываюсь на него, то вижу в его глазах такое отчаяние, что оно разбивает мне сердце.

Я поворачиваюсь к нему и встаю на цыпочки, чтобы обхватить его сильную челюсть.

— Это единственный выход, — выдыхаю я. — Я не могу продолжать в том же духе. Я не могу продолжать прятаться, а ты не можешь бороться со всеми ними.

Одинокая слезинка скатывается из глаз Габриэля, когда его сильные руки сжимают мои запястья. Не думаю, что я когда-либо видела его таким взволнованным, тем более дважды за один день, и мне кажется, что моё сердце вот-вот выскочит из груди. Вытирая его слезу большим пальцем, я нежно улыбаюсь ему.