— Привет, Виктор! — ее голос был звонким и радостным, словно луч солнца пробился сквозь московскую серость.

— Привет, рыжая, — улыбнулся я, устраиваясь на подушке поудобнее. — Как ваши дела? Дом стоит? Город цел?

— Да потихоньку, — отозвалась она, поправляя камеру. Теперь я видел, что она сидит за рабочим столом, заваленным какими-то бумагами и папками. — У нас в основном все спокойно. Игорь и Андрей тянут на себе все текущие задачи по вызовам, молодцы ребята, справляются. А мы за ними только хвосты в виде бумажной работы подчищаем. Знаешь, сколько писанины накапливается, когда начальства нет на месте? Горы!

— Знаю, — вздохнул я. — Поэтому я и начальник, чтобы делегировать это вам. Я надеюсь, вы там поглядываете, чтобы они халтуру не писали в отчетах? И в системе как следует все отмечали! А то Игорь любит сокращать так, что потом даже шифровальщики не разберут, что он имел в виду.

В кадре произошло движение, и рядом с Алисой появилась Лидия. Она выглядела, как всегда, безупречно: строгая блузка, идеально уложенные светлые волосы, спокойный взгляд голубых глаз.

— Обижаете, Виктор Андреевич, — вклинилась она с нарочито серьезным лицом, словно я лично задел ее профессиональную гордость. — У нас все под строжайшим контролем. Муха без протокола не пролетит.

Затем маска строгости спала, и она тепло улыбнулась.

— Привет! Как жизнь столичная? Как олимпиада? Мы тут за тебя кулачки держим, даже спать ложимся, скрестив пальцы.

— Ой-й-й… — протянул я, проводя рукой по лицу. — Жизнь столичная бьет ключом, и все больше по голове. Тут такое происходит, девочки… Если я начну рассказывать в подробностях, у вас волосы дыбом встанут и обратно не лягут.

— А что там, что там⁈ — тут же оживилась Алиса, подпрыгивая на стуле так, что изображение затряслось. Ее глаза загорелись любопытством. — Ну расскажи! Вы проводите какие-нибудь скрытые опыты по разработке суперсолдат? Или соревнуетесь по пересаживанию человеческого мозга из одного тела в другое с продолжением жизни? Я читала в интернете, что в Москве есть закрытые лаборатории…

Я рассмеялся. Фантазия у нее, конечно, работала на полную катушку.

— Близко, Алиса, очень близко, но не то, — ответил я загадочно. — Суперсолдат мы не делаем, а вот мертвецов… скажем так, изучаем весьма нестандартными методами. Как буду дома, всё расскажу за ужином. Но могу сказать одно: скучать не приходится. Адреналина столько, что можно электростанцию запитывать.

Я бросил быстрый взгляд на амулет-артефакт на своем запястье.

— Ну и… — я показал им браслет в камеру. — Держите руку на пульсе. Время идет, а происходящему ни конца ни края пока что. Я стараюсь, но вы тоже будьте начеку. Если почувствуете что-то неладное — сразу пишите.

— Держим, Виктор, — отозвалась Алиса, и в ее голосе на секунду проскользнула серьезность. Она коснулась своего запястья. — С этим пока проблем нет. Связь стабильная, боли нет. Мы справляемся.

Она тут же тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли.

— Как верфь? — переключился я на другую более радостную тему.

Лицо Алисы просияло.

— Отлично! Просто великолепно! Ты не поверишь! Первый корабль, который «Святой Петр», мы его уже приняли, отремонтировали и привели в чувство!

— Уже? — удивился я. — Вы там что, круглосуточно работали?

— Почти! — гордо заявила она. — Ребята постарались. Капитан был в восторге. Сказал, что мы работаем быстрее и качественнее, чем в Керчи. Клиент остался доволен, оплатил все без проблем, пообещал всем знакомым рассказать, что верфь Бенуа вернулась в строй! Сказал, сарафанное радио нам обеспечит. Я уверена, к нам снова повалит толпа!

Она набрала воздуха в грудь.

— А еще надо рекламу запустить… Таргет в соцсетях, баннеры в порту… Но у меня никак руки не дойдут, столько текучки…

— Запустишь, — успокоил я её. — Не все сразу. Москва не сразу строилась, и верфь тоже. Главное, что первый шаг сделан, и он успешный. Я горжусь тобой, Алиса. Правда.

Она зарделась, но тут же попыталась скрыть смущение за деловитостью.

— Да ладно тебе… Это всё команда.

— И ты, — добавил я весомо. — Но послушай меня. Главное не забывай отдыхать. На двух работах быть очень тяжело, я по себе знаю. Не загоняй себя. Верфь никуда не убежит, а вот нервный срыв заработать дело нехитрое.

Я перевел взгляд на Лидию, которая молчаливо кивала в кадре.

— Лидия, я тебя официально назначаю ответственной за режим труда и отдыха. Проследи, чтоб наше рыжее неугомонное шило отдыхало и ело вовремя. Я тебя прошу.

Лидия усмехнулась.

— Куда она денется, — ответила Морозова. — Под одной же крышей живем. Я ей уже вчера насильно чай с мятой заваривала и спать укладывала. Буду бдить.

— Эй! — возмутилась Алиса, скрестив руки на груди и надув губы. — Что вы меня обсуждаете, как маленькую? Я взрослый самостоятельный директор завода! А вот будете оба на меня наседать — так я от вас съеду! Буду жить в эллинге, в каюте капитана!

— В эллинге холодно, — парировал я. — И никто тебе там пасту с фрикадельками не приготовит.

Алиса фыркнула.

— Аргумент, — признала она. — Ладно, так и быть, остаюсь.

Я почувствовал, как тепло разливается в груди. Как же мне не хватало этих простых перепалок, этого уюта, даже на расстоянии тысячи километров.

— Ладно, не кипятись, директор, — сказал я мягко. — Мне пора. Пойду попробую вздремнуть еще часок-другой. У нас вечером оглашение результатов, надо быть в форме. Берегите себя, девочки. И дом берегите.

— Пока, Виктор! — отозвались они почти в унисон.

— Удачи тебе вечером! Порви их там всех! — добавила Алиса, сжимая кулачок.

— Постараюсь.

Экран погас.

Я положил телефон на тумбочку и закинул руки за голову, глядя в белый потолок.

В комнате снова стало тихо.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как усталость, которую я загнал внутрь во время разговора, снова наваливается мягким одеялом.

А ведь действительно. Надо бы и отдохнуть.

Если Виктору Громову судьба предоставила время на отдых и восстановление сил, то у Мастера, запертого в рыхлом теле Александра Борисовича, забот был полон рот.

День превратился в бесконечную гонку с препятствиями, где главным препятствием была сама физиология носителя.

Получив заветную геометку от поставщика, Мастер понял, что прилечь ему сегодня не удастся. Логистика предстояла сложная, выматывающая, и, к сожалению, значительных физических усилий, к которым Александр Борисович был совершенно не приспособлен.

Первым пунктом в его списке значилась заимка. Нельзя было просто бросить донора умирать от голода и жажды. Пока что этот жалкий человечишка был нужен живым.

Мастер с трудом выгнал арендованную машину из гаражей и направился в ближайший супермаркет, где он снова купил минимальный сухпай для Крылова — хлеб и вода с кефиром.

Дорога до леса заняла больше времени, чем он рассчитывал. Осенняя распутица превратила грунтовку в месиво, и дешевый седан то и дело норовил застрять. Мастеру приходилось крепче сжимать руль потными ладонями и материться сквозь зубы, проклиная и русские дороги, и этот автомобиль, и самого Громова, из-за которого он оказался в таком положении.

На заимке все прошло быстро и без сантиментов.

Спустившись в сырой подвал, Мастер даже не стал разговаривать с пленником. Он просто сунул ему кусок хлеба, заставил выпить воды из пластиковой бутылки и проверил цепи. Настоящий Крылов был плох, но в целом еще будет тянуть и тянуть, если поддерживать жизнеспособность организма

— Сиди тихо, — бросил он на прощание. — Твое время еще не пришло.

Обратный путь дался еще тяжелее. Организм донора ныл. Спина болела от долгого сидения за рулем, ноги отекли. Примерно три часа ему понадобилось, чтобы провернуть эту операцию.

Когда он выбрался на трассу, ведущую обратно к Москве, стрелки на приборной панели показывали четыре часа дня.

Небо уже затянули тяжелые свинцовые тучи, и ранние московские сумерки начали пожирать остатки дневного света. Город готовился к вечеру, зажигая огни, но для Мастера этот свет не сулил отдыха. Ему нужно было ехать дальше.