Бред. Конечно, это закрытое мероприятие. Империя бережет нервы своих граждан. Но сам факт…

Внезапно гул голосов начал стихать. Свет в комнате мигнул, привлекая внимание. Под потолком, в дальнем конце зала, с тихим жужжанием раздвинулись панели, и вниз поползло полотно огромного проекционного экрана.

Вжжжжжж… Тцк.

Экран зафиксировался. Матрица вспыхнула, заливая помещение голубоватым свечением.

Ожидаемо, на нас смотрел генерал.

Он сидел в том же кабинете, в той же позе, что и час назад. Казалось, он вообще не двигался, являясь частью интерьера.

— Поздравляю всех присутствующих с окончанием практического задания, — его голос из динамиков раскатился по залу, мгновенно заглушая последние шепотки. — Надеюсь, вам было интересно как создавать проблемы, так и решать оставленные загадки.

Он выдержал театральную паузу.

— В этот раз проверка не займет у нас много времени, поскольку истинные причины смерти известны заранее. Мы сопоставим ваши решения с эталонами и, что не менее важно, посмотрим, как вы сумели запутать своих коллег в первой части задания. Оцениваться будет не только точность диагноза, но и качество дезинформации.

По залу пробежал нервный смешок. Генерал позволил себе легкую улыбку в виде едва заметного движение уголков губ.

— В восемь вечера ожидаем вас в центральном холле для оглашения результатов, — продолжил он, возвращаясь к официальному тону. — А до того времени можете быть свободны.

Он посмотрел прямо в камеру, словно заглядывая каждому в душу.

— Территорию покидать разрешено. Выход в город открыт. Но помните: кто не явится на объявление результатов ровно в двадцать ноль-ноль — автоматически будет дисквалифицирован. Никаких оправданий, никаких «пробок». Дисциплина — основа нашей службы. До встречи, коронеры.

Экран погас. Словно по команде послышался шум отодвигаемых стульев, шарканье ног и гул голосов, в котором смешались облегчение, усталость и нервное возбуждение.

Двери распахнулись, впуская в душное помещение поток свежего воздуха из коридора. Люди потянулись к выходу медленной уставшей рекой.

Я повернулся к своему напарнику.

— Ну что, коллега, — я протянул ему руку. — Можно выдыхать. Мы сделали всё, что могли.

Крылов вздрогнул, возвращаясь в реальность, поспешно поправил очки и, суетливо вскочив, схватил мою ладонь. Его рукопожатие было влажным, но, на удивление, крепким.

— Да… да, Виктор Андреевич, — затараторил он благодарно. — Спасибо вам. Огромное спасибо. Без вашей уверенности я бы там, наверное, в обморок упал или наделал глупостей. Вы… вы настоящий профессионал. Железные нервы!

— Бросьте, — я усмехнулся, хлопнув его по плечу. — Мы работали в тандеме. Без вашего носа и наблюдательности мы бы упустили самое главное. Так что это общая заслуга. Отдыхайте, Александр Борисович. Увидимся вечером на оглашении.

— До вечера! Обязательно до вечера! — он закивал, пятясь к выходу и продолжая рассыпаться в любезностях, пока его не поглотила толпа выходящих коронеров.

Я проводил его взглядом. Забавный мужик. Суетливый, нервный, но дело свое, как выяснилось, знает. В разведку я бы с ним, конечно, не пошел, потому что с таким уровнем тревожности он бы выдал нас первому же патрулю, но в секционной с ним работать можно.

Выбравшись в коридор, я тут же наткнулся на свою крымскую «фракцию». Они стояли чуть в стороне от основного потока, ожидая меня.

— Ну, граф, — Дмитрий Дубов встретил меня широкой улыбкой, хотя глаза его выдавали крайнюю степень утомления. — Жив, цел, орел?

— И даже не ощипан, — в тон ему ответил я. — Хотя попытки были.

Мы неспешно двинулись по длинным переходам комплекса в сторону жилых корпусов. Идти было недалеко, но каждый шаг отдавался в теле тяжестью. Хоть работа у нас стоячая, но все равно когда провозишься два часа туда-сюда на ногах, то гудеть начинают.

— Знаете, господа, — подала голос Виктория Степанова. — Я, конечно, люблю Москву. Люблю шоппинг, театры, рестораны… Но прямо сейчас единственное, чего я хочу это добраться до кровати, упасть лицом в подушку и чтобы меня никто не трогал до восьми вечера.

— Поддерживаю, — тихо отозвалась Мария Елизарова. — У меня такое чувство, что я неделю без выходных работала. Голова гудит, как трансформаторная будка.

— Эх, женщины, женщины… — театрально вздохнул Дубов, покручивая ус. — Никакого в вас нет духа авантюризма! Такой день пропадает!

— А у тебя, я смотрю, энергия через край бьет? — съязвила Виктория. — Готов покорять столицу?

— Ну, столицу не столицу, — Дмитрий мечтательно закатил глаза, — а вот местный банный комплекс я бы навестил. Представляете? Горячий пар, веничек березовый, потом в купель ледяную… Ух! Вся хворь и усталость мигом выйдут. Это же лучший способ перезагрузить систему! Кто со мной?

Он с надеждой посмотрел на нас.

Мария лишь устало покачала головой.

— Нет, Дима. Без меня. Я пас. Мне нужна тишина и горизонтальное положение.

— Я тоже, — отрезала Виктория. — У меня от одной мысли о горячем паре давление поднимается. Я в номер.

Дубов перевел взгляд на меня, ища поддержки у последнего представителя мужского пола в нашей компании.

— Виктор? Не бросай товарища!

Я усмехнулся, вспоминая свое недавнее посещение хаммама. Искушение было велико, но организм требовал другого вида отдыха.

— Прости, друг, — я развел руками. — Я свой лимит банных процедур на этой неделе исчерпал. Сейчас я мечтаю только о душе и тишине. Так что париться тебе придется в гордом одиночестве.

— Эх, скучные вы люди! — махнул рукой барон, но без злобы. — Ладно, пойду один. Буду представлять, что парюсь в компании нимф. До вечера!

Он свернул на боковую аллею, ведущую к СПА-комплексу, и, насвистывая какой-то гусарский марш, бодро зашагал прочь. Мы же втроем продолжили путь к корпусу. Дамы молчали, экономя силы, я тоже не лез с разговорами.

Распрощавшись с коллегами в холле второго этажа, я наконец добрался до своей комнаты.

Щелчок замка прозвучал как музыка. Я вошел внутрь, запер дверь на два оборота и прислонился спиной к прохладному дереву.

Тишина. Благословенная тишина. Никаких генералов с экранов, никаких трупов с проломленными черепами, никаких нервных напарников. Только я и четыре стены.

Первым делом я направился в душ. Стоял под горячими струями долго, минут двадцать. Вода шумела, унося в слив напряжение, мысли прояснялись.

Выйдя из ванной и намотав полотенце на бедра, я глянул на настенные часы.

13:10.

Времени до вечернего сбора было вагон и маленькая тележка. Спать, как ни странно, перехотелось — душ взбодрил.

Я взял телефон с тумбочки и упал на кровать.

Надо бы узнать, как там дела у Шаи. Я вспомнил наш вчерашний поход в лес и то, что я оставил ей гримуар. Как она там?

Я нашел ее контакт и нажал вызов.

Гудки. Длинные, монотонные гудки.

Один… Второй… Пятый…

«Абонент не отвечает или временно недоступен».

Я нахмурился, глядя на экран. Странно. Шая, при всей своей занятости, обычно отвечала или хотя бы сбрасывала вызов с автоматическим сообщением «перезвоню позже». А тут просто тишина.

Может, занята? Совещание у начальства? Или все-таки увлеклась чтением настолько, что выпала из реальности? Зная её страсть к древним знаниям, это было вполне вероятно. Или, что еще хуже, пошла на дело без предупреждения?

Нет, вряд ли. Она обещала взять брата. А Нандор парень серьезный, он бы не позволил ей лезть на рожон средь бела дня.

— Ладно, — пробормотал я, откладывая телефон. — Объявится. Она девочка взрослая, сама разберется.

Я решил не накручивать себя и переключиться на что-то более позитивное и домашнее.

Феодосия. Мой дом. Моя крепость. И мои… хм… подопечные? Партнеры? Семья? Сложно подобрать слово к тем, с кем тебя связывает смертельное проклятие и общий быт.

Я открыл «Импераграмм» и нажал на иконку видеовызова в чате с Алисой.

Здесь ждать не пришлось. Экран мигнул буквально через пару секунд, и передо мной появилось лицо Алисы. Она держала телефон немного снизу, и я увидел высокий потолок рабочего кабинета и край лампы. Рыжие волосы были собраны в небрежный хвост.