— Так, может, не успели просто! Померли раньше!

— Готово! — громкий выдох Олега Петровича прервал нашу дискуссию. — Последняя картечина извлечена. Вера, твой выход. Активируй «Костоправа».

Вера кивнула. Она отложила окровавленные инструменты, сняла перчатки и вознесла руки над растерзанным плечом Медведя.

Вера активировала навык: «Костоправ».

Мы все, даже дед Василий, затаив дыхание, наблюдали за процессом. Это выглядело покруче любого спецэффекта из фильмов. Под руками девушки плоть начала двигаться. Раздробленная ключица собиралась воедино с сухим, отчётливым хрустом, от которого мурашки бежали по спине. Мелкие осколки кости, которые врач не смог достать, встраивались в мозаику скелета.

Вера получила опыта: 60

— А теперь вместе, — скомандовал Олег Петрович.

Олег Петрович активировал навык: «Стандартное Исцеление».

Вера активировала навык: «Стандартное Исцеление».

Два потока зелёного света влились в тело берсерка. Мышцы срастались, появлялось новое мясо. Лекари повторили приём несколько раз. Рана затягивалась на глазах, оставляя лишь розовый, быстро бледнеющий шрам. Медведь глубоко вздохнул во сне. Краска начала возвращаться на его бледное лицо. Дыхание стало ровным и спокойным, а врачи получили свой опыт.

— Фух… — Вера пошатнулась, утирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Хорошая работа, коллега, — Олег Петрович устало улыбнулся и похлопал её по плечу. — Ты прирождённый хирург. Руки не дрожат.

Дед Василий смотрел на это, открыв рот. Его самокрутка давно потухла и прилипла к губе.

— Колдунство… — прошептал он. — Чистое колдунство. Как в сказке про живую воду.

— Ой, да как будто ты сам не колдун, дед, — прыснула Искра, но старик её проигнорировал. Видимо, у него на эту тему имелись свои убеждения.

Посмотрев на исцелённого берсерка, я отошёл от операционного стола и прислонился к стене, чувствуя, как отпускает напряжение. И тут мой взгляд зацепился за деталь, которую я раньше упускал из-за суеты.

Над дверным косяком, ведущим во внутренние комнаты, красовался знак. Тот самый. И ещё один я заметил на подоконнике. И на печи. Они были везде. Весь дом оказался испещрён ими. Я подошёл к ближайшему символу и провёл по нему пальцем. Через монокуляр я бы наверняка увидел ослепительное фиолетовое сияние.

— Василий, — позвал я, не оборачиваясь.

— Чего тебе ещё? — буркнул старик, всё ещё находясь под впечатлением от исцеления.

— Эти знаки, — я постучал пальцем по символу. — Их здесь десятки. Вы весь дом ими исписали. И деревню. И заправку.

— Ну и? Мой дом, что хочу, то и рисую. Хоть хрен на заборе.

— Это не хрен на заборе, — я повернулся к нему. — Это защита, верно? Сложный магический конструкт. Вы ведь не просто так получили класс «начертатель». Вы знаете, что делаете.

Дед напрягся. Его взгляд метнулся по комнате, словно проверяя, на месте ли остальные метки.

— Зачем они, Василий? — надавил я. — От мутантов? Вы умеете отпугивать тварей?

В комнате повисла тишина. Даже Петрович перестал греметь инструментами. Старик молчал долго. Потом медленно поднялся с табурета, подошёл к окну и выглянул наружу.

— От мутантов, да не от всех, — пробормотал он. — Думаешь, парень, ты тут самый глазастый? — Василий повернулся ко мне, но в его глазах я увидел не злобу, а глубокий, затаённый страх. — Думаешь, дроны твои всё видят? Ни черта они не видят. По ночам… когда тихо становится… Он приходит. Ходит вокруг дома. Скребётся. В окна заглядывает, если ставни не опустить. Но войти не может. Знак не пускает.

Он шагнул ко мне, понизив голос до шёпота:

— Он ищет, парень. Он всегда ищет. И если знаков не будет… он найдёт вход.

— Кто «он»? — спросила Искра дрогнувшим голосом.

Дед Василий посмотрел на неё безумным взглядом и собирался что-то ответить, но в этот момент…

— Мммм, — послышался стон, от которого застыла кровь в жилах.

Нет, это не какой-то неизвестный мутант припёрся на огонёк. Мы посмотрели на постель… и все дружно ощутили настоящий холодок страха.

Борис заворочался и открыл глаза.

Борис медленно, с усилием, сел. Его движения казались скованными, неуверенными, словно он заново учился управлять своим телом. Он обвёл комнату расфокусированным, ничего не понимающим взглядом, который остановился на мне.

— Лёх… — хрипло произнёс он. — Что… случилось? Голова раскалывается и кругом идёт, будто я её в бетономешалку сунул.

Я подошёл, внимательно вглядываясь в его лицо. Никакого багрового огня в глазах. Никакой пены на губах. Никакого чёрного дыма. Просто мой друг Боря, помятый, растерянный и с диким похмельем, только не от алкоголя.

— Всё в порядке, Борь, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты немного… переутомился.

Олег Петрович, скрипя половицами, подошёл к нему и посветил в зрачки маленьким фонариком.

— Фамилия, имя, отчество? — строго спросил он.

— Антонов Борис… э-э-э… Денисович, — пробормотал берсерк.

— Сколько пальцев видишь? — доктор показал ему два пальца.

— Два. Петрович, вы чего? Я же не контуженный.

— Это мы сейчас проверим, — проворчал врач. — Как себя чувствуешь? Помнишь, что происходило в последние минут десять?

Борис нахмурился, пытаясь собрать мысли в пучок. Его взгляд блуждал по комнате, по застывшим в напряжении товарищам, по сушёным травам на стенах. Он заметил Василия, который хмуро взирал на гостя, стоя у окна с двустволкой в руках.

— Последнее, что помню… мы к дому этого старика подошли, — он кивнул головой на хозяина жилплощади. — Он на нас ружьё навёл. А потом… как выключателем щёлкнули. Пустота. И вот я уже здесь лежу. А ноги… — он поморщился, посмотрев вниз. — Ноги горят. Будто мне их гвоздями пробили.

В ту же секунду к нему подлетела Вера.

— Боря, сиди спокойно, — твёрдо сказала она, опускаясь перед ним на колени. — Сейчас посмотрим.

Медсестра осторожно, но уверенно разрезала бинты, наложенные Женей, а следом и камуфляжные штанины, насквозь пропитанные кровью. На каждой голени, чуть ниже колена, зияло по уродливому отверстию. Пули калибра 5,45 прошли навылет, но мышечную ткань разворотили знатно. Входные отверстия были аккуратными, тёмно-багровыми дырочками, а вот выходные напоминали рваные кратеры.

— Пулевые, что ли? — Борис ошарашено глядел на свои ноги. — Откуда? Мы же… мы же с дедом знакомиться пошли…

— Познакомились, — мрачно хмыкнула Искра. — Ты ему чуть забор не снёс.

— Я? — в голосе Бориса звучало искреннее недоумение. — А кто меня подстрелил-то?

Женя молча вскинул руку. Берсерк перевёл на него взгляд, челюсть отвисла.

— Ему пришлось, — коротко ответил я. — Он действовал по моему приказу.

Борис заметил Медведя, лежащего на столе.

— Мишка? — прохрипел он, глядя на бессознательное тело товарища. — С ним что?

— То же, что и с тобой, — коротко ответил я. — Только ему досталось сильнее. Он скоро придёт в себя.

— Мы… что, подрались? — в голосе Бориса прозвучало недоверие и ужас.

— Можно и так сказать, — кивнула Искра. — Только не друг с другом. Вы тут такой кордебалет устроили, что Большой театр обзавидуется. Чуть нас всех на ремни не пустили.

Берсерк не знал, что сказать. Просто снова посмотрел на ноги. Края ран выглядели не очень, кожа вокруг воспалилась. Из глубины раневого канала всё ещё сочилась тёмная венозная кровь.

— Сквозные, — констатировала Вера. — Кости не задеты, крупные сосуды тоже. Но грязи…

Петрович достал из инвентаря пару таблеток и бутылку воды. Протянул Борису:

— Обезболивающее, улучшенное.

Берсерк не возражал. Вера материализовала из инвентаря стерильный лоток, в который тут же полетели флаконы с антисептиком, пакеты с марлевыми салфетками и шприцы. Сначала она обильно промыла раны хлоргексидином, вымывая оттуда грязь и пороховую гарь. Борис дёрнулся, крепко вцепился пальцами в края постели.