Я достал из кармана листок со схемой дома и открыл «Разработку Чертежей».

Пронзительный, надрывный визг перфоратора, вгрызающегося в бетон, отражался от стен гостиной и бил по ушам, словно стоматологическая бормашина. Я стоял, прислонившись к дверному косяку, и с мрачным удовлетворением наблюдал, как наш уютный коттедж превращается в неприступный форт. Пыль от бетонной крошки висела в воздухе, оседая на плёнке, которой мы закрыли сдвинутую мебель. В кладовке нашёлся большой рулон полиэтилена, который мы сразу пустили в дело. Ковры скатали и убрали в прихожую.

— Жми, Боря! Хорошо пошла! — перекрикивая перфоратор, подбадривал Медведь.

Борис, стоя на стремянке, давил на рукоять тяжёлого профессионального инструмента с таким усердием, что, казалось, он сейчас проткнёт дом насквозь. Бур с победитовой напайкой, вращаясь с бешеной скоростью, уходил в стену рядом с оконным проёмом и оставлял идеально круглые отверстия. Берсерк работал с ювелирной точностью, не допуская сколов и трещин на чистовой отделке. Опыт работы на стройке давал о себе знать.

Окна — это всегда самая уязвимая точка любой обороны. Поэтому мой следующий проект после забора касался именно их. Мы не стали мелочиться. Я спроектировал и отлил тяжёлые металлические ставни. Толщина стали восемь миллиметров. Изнутри усилены рёбрами жёсткости. В каждой створке узкая бойница с поворотной заслонкой. Стрелять через закалённые стеклопакеты мы не будем, но сама возможность выглянуть наружу может оказаться крайне полезной.

— Готово! — сообщил Борис, вынимая бур из стены. Облако цементной пыли медленно оседало на паркет. — Давай анкер!

Женя, выполнявший роль подсобного рабочего, тут же протянул ему длинный, похожий на стальной палец, распорный анкер. Борис загнал его в отверстие молотком. Два удара, и готово. Медведь тут же приставил к стене тяжеленную раму, которую держал в руках играючи, словно она была сделана из картона, а не из стали.

— Наживляй! — скомандовал он.

Борис сменил бур на гайковёрт. Взревел электромотор. Аккумулятор инструмента я зарядил ещё полчаса назад с помощью кристаллов. Гайка с хрустом затянулась, намертво прижимая стальной профиль к кирпичной кладке. Повторили со всеми остальными точками крепления.

— Монолит! — довольно хлопнул ладонью по металлу Медведь, проверяя конструкцию на прочность. Рама даже не шелохнулась.

— Отличная работа, парни, — кивнул я. — Переходите к эркеру. Там работы больше, окна нестандартные.

Берсерки, громыхая инструментами и перебрасываясь шутками, двинулись к следующей точке, Женя поплёлся за ними. Я посмотрел на результат. На всех окнах гостиной теперь красовались не изящные шторы, а брутальные бронированные ставни. Каждая состояла из массивной рамы и распашной створки. Они запирались на два мощных ригельных засова, сверху и снизу. Позже мы прикрутим к стенам скобы, чтобы можно было закладывать ставни тяжёлыми перекладинами. Но до заката важно успеть оснастить ставнями все окна, а ведь впереди ещё мансарда, так что дополнительная защита терпит.

В закрытом состоянии ставни смогут выдержать очередь из автомата, не говоря уже о когтях мутанта. Эстетика, конечно, пострадала. Теперь вместо вида на сад у нас амбразуры. Дом стал походить на бункер параноика. Но, как говорится, лучше перебдеть, чем стать обедом.

Берсерки поднялись на второй этаж. Через минуту с лестницы донеслось страдальческое кряхтение, тут же утонувшее в отдалённом вое перфоратора.

Показался Олег Петрович. Выглядел он помятым, но не умирающим. «Эликсир Ясной Головы» сотворил чудо. После возвращения от деда он завалился спать, и никто не возражал, потому что доктор действительно заслужил отдых.

— Господи… — простонал он, морщась от очередного взвизга перфоратора. — Я не для того апокалипсис пережил, чтобы просыпаться от звуков ремонта у соседей. Алексей, имей совесть! Люди отдыхают!

— Добрый вечер, Петрович, — усмехнулся я. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Здравствуй, здравствуй, инквизитор, — проворчал врач, проходя в гостиную. — Моё здравие сейчас держится на чистой силе воли и остатках врачебного долга. Если я ещё раз услышу этот звук, у меня от возмущения подскочит давление и случится инсульт.

— Боюсь, слышать его придётся до конца дня, — ответил я.

Военврач застонал и побрёл на кухню, шлёпая тапочками. Налил из графина полный стакан воды и осушил его в несколько больших глотков.

— А-а-ах, хорошо… — выдохнул он, ставя стакан на стол. — Живительная влага.

Его взгляд упал на окно, уже оснащённое стальной защитой. Первый этаж был целиком укомплектован и освещался только фонарями, плюс моей светоносной брошью. Медик подошёл, потрогал холодный металл, подёргал массивную ручку засова.

— Хм. Ну, вообще-то дельно, — признал он, сменив гнев на милость. — Выглядит жутковато, конечно. Как в тюрьме строгого режима. Но надёжно. Одобряю. С моим нынешним уровнем тревожности, я бы предпочёл вообще замуровать окна кирпичом, но это… компромиссный вариант.

Он сел за стол и налил себе ещё стакан. Выпил с такой же жадностью.

— Сушняк — верный спутник героя, — философски заметил я, присаживаясь напротив.

— Не язви, Алексей, — беззлобно огрызнулся доктор. — Тебе ещё, может, предстоит узнать, что такое «дипломатическая миссия» с местным населением.

На столе стояла большая миска со смесью орехов и сухофруктов — ещё один трофей из кладовых этого богатого дома. Я взял горсть кешью и задумчиво закинул в рот. Петрович тем временем достал из кармана блистер с какими-то таблетками, выщелкнул парочку и запил водой.

— Витамины? — спросил я.

— Глицин и янтарная кислота. Разгоняем метаболизм нейронов, — пояснил он. — Так о чём ты хочешь поговорить? Вижу же, что сидишь с таким лицом, будто только что узнал, что Деда Мороза не существует.

Я покрутил в пальцах грецкий орех. Скорлупа треснула под нажимом.

— Есть один момент, — признался я. — Сегодня был продуктивный день. Забор, ставни на все окна, бронированные двери… Я тут прикинул. Суммарно за сегодняшний крафт я заработал почти шестнадцать тысяч очков опыта.

Петрович, который как раз собирался выпить ещё одну таблетку, замер и присвистнул.

— Сколько-сколько? Шестнадцать… тысяч? За день?

— Почти, — кивнул я. — «Кайрос» утраивает всё, что я получаю. Но даже без него вышло бы больше пяти тысяч.

— Ну так это же великолепно! — воскликнул врач, проглотив таблетку. — С такими темпами ты скоро догонишь и перегонишь любого эмиссара! В чём проблема?

Я помолчал, подбирая слова. Взял ещё один орех, разжевал.

— В том-то и дело, Петрович. Слишком просто. Слишком быстро.

— Не понимаю. Разве плохо, когда всё просто и быстро?

— Просто выглядит нелогично, — ответил я, понизив голос. — Взять, к примеру, Владыку Падали. Восемьдесят третий уровень. Как думаете, сколько лет он его набивал? Десять? Пятьдесят? Сто? А я, если продолжу в том же духе, догоню его за неделю. Ну, может, за две. Даже если убрать мой тройной множитель, на это ушёл бы месяц, не больше. Вам не кажется это… странным?

Олег Петрович нахмурился. Он перестал глотать таблетки и внимательно посмотрел на меня. До него начало доходить.

— Ты думаешь… что дальше уровни будут стоить дороже? — осторожно произнёс он.

— Я в этом уверен, — твёрдо сказал я. — Это единственное логическое объяснение. Мы сейчас находимся, условно говоря, в «песочнице». В обучающей зоне. Система даёт нам возможность быстро набрать стартовый капитал, освоиться. Но это не может длиться вечно. Зуур-Таллан, Гончие, Владыка… Все эти иномирные твари, которых мы видели, имеют уровни от тридцатого и выше. Они же не вчера родились. Они зарабатывали свой опыт годами, десятилетиями, а может и веками. И если бы прокачка была такой простой и линейной, они бы уже давно перевалили за тысячные уровни.

Я подался вперёд, глядя в глаза врачу.

— Цена за переход на следующий уровень будет расти. Не на сто очков, как сейчас. А в разы. Может, в десятки раз. В какой-то момент мы упрёмся в потолок. И окажется, что для следующего шага нужно не две тысячи опыта, а двадцать или даже двести тысяч. А потом два миллиона. И вот тогда начнётся настоящая игра. А мы не в курсе. Просто потому, что ещё не дошли до этого потолка. Мы всё ещё ни черта не понимаем в механике Системы. Мы играем по правилам, которых не знаем.