— Глубже, Верочка, не бойся, — тихо подсказывал Олег Петрович, стоя у неё за плечом. — Нужно убрать нитки от штанов, их внутрь затянуло. Иначе нагноение пойдёт, никакой иммунитет и целительство не спасёт.

Вера кивнула, взяла длинный хирургический пинцет. Я с невольным уважением наблюдал, как она, закусив губу, копается в живой плоти, выуживая крошечные обрывки грязной ткани. Борис заскрипел зубами так, что они запросто могли раскрошиться. По его лбу катился пот.

— Может, ещё какое-нибудь обезболивающее дать? — спросил я у Петровича.

Военврач снова полез в инвентарь. Достал шприц и ампулу с надписью «Кеторол».

— Терпи, казак, — бросил он Борису. — Сейчас сделаем укольчик, полегчает.

— Куда? Сюда? — Борис кивнул на свою окровавленную ногу.

— Куда, куда… В ягодицу, куда же ещё? — отозвался медик, уже набирая прозрачный раствор. — Препарат нужно вводить в мышцу, где хороший кровоток.

Борис сразу же стушевался, посмотрел на Веру, и я понял, что сверкать перед ней голой задницей, да ещё так унизительно, на глазах у всех, он не станет.

— Петрович, не надо укола. И так терпимо, — запротестовал он.

Медик покосился на него, но быстро всё понял и вздохнул:

— Верочка, разрежь ткань штанов повыше. Сделаю в бедро.

Берсерк облегчённо выдохнул, получил свой укол и вскоре начал выглядеть чуть получше. Напрягшаяся на лбу жилка разгладилась, желваки перестали играть. Но процедура всё равно оставалась крайне болезненной.

— Боря, открой интерфейс, — попросил я, чтобы отвлечь его. — Пролистай вниз. До самого конца.

Он подчинился. Лицо берсерка медленно вытягивалось.

— Тут… какая-то новая вкладка, — пробормотал он. — Красная.

ДЕБАФФЫ:

Проклятие «Теневое безумие».

Тип: Дистанционное ментально-энергетическое воздействие.

Описание: Сложное проклятие, наложенное с помощью тёмного ритуала, которое позволяет внешнему заклинателю воздействовать на поведение цели. Проклятие не подавляет личность полностью, а действует как катализатор, цепляясь за самые тёмные и яростные инстинкты жертвы. Оно многократно усиливает агрессию, гнев и жажду битвы, доводя их до состояния неконтролируемого безумия.

Статус: Неактивен (временно подавлен внешней магией).

Примечание: Проклятие находится в «спящем» режиме и может быть повторно активировано заклинателем в любой момент, если сдерживающее воздействие ослабнет.

— Чего? Это чё за хрень, Лёш? — сипло спросил Борис.

— Не, ну, класс… — выдохнула Искра, тоже вчитавшись в описание.

В комнате снова повисла гнетущая тишина. Все помрачнели ещё больше. Стало окончательно ясно, что это не просто приступ берсеркской ярости, спровоцированный стрессом. Хотя чёрная дымка и так на это намекала. Целенаправленное внешнее воздействие. Проклятие. Кто-то взломал моих людей, как я взламываю электронику.

— Думаю, это «привет» от той совы, — сказал я, глядя на красные буквы. — Тот чёрный дым, который мы видели… это не просто спецэффект. Это и есть проклятие. Оно проникло в вас, затаилось и ждало своего часа.

— Но почему только они? — спросил Фокусник. — Нас же там много было.

— Берсерки, — пожал плечами Петрович. — Их класс основан на ярости. Они изначально нестабильны. Их разум самая лёгкая мишень для такого рода магии. Проще всего подтолкнуть того, кто и так стоит на краю.

— Я думаю, что это потому, — заговорил Женя, скрестив руки, — что их ранили теневыми перьями. Лёша и Тень получили слабые дебаффы, когда эта птица превратилась в тьму и коснулась их. Борис и Медведь получили от неё гораздо более серьёзный удар.

— Значит, эта тварь даже после смерти продолжает нам гадить? — возмутилась Искра.

— Не она, — мотнул я головой. — Её хозяин. Глядите, — мой палец ткнул в строчки с описанием проклятия. — Тут же прямо сказано, что проклятие наложено заклинателем. Была ли Теневая Неясыть проводником для воздействия? Возможно, а может и нет. Суть в том, что это сознательное покушение. Мои худшие опасения подтвердились, кто-то охотится на нас.

Дед Василий, всё это время молча куривший у окна, слушал наши разговоры с мрачным видом. Он видел, как Борис, огромный, могучий воин, морщится от боли, пока хрупкая девушка ковыряется в его ранах, но не издаёт ни звука. Что-то в этой сцене, видимо, тронуло его.

Он с кряхтением подошёл к двери, за которой скрывалась холодная кладовая. Вернулся назад с пузатой бутылкой, заткнутой пробкой из кукурузного початка. Внутри плескалась рубиновая жидкость. Выдернул пробку, и по комнате поплыл густой, терпкий аромат кедровых орехов и спирта. Налил в гранёный стакан.

— На, держи, боец, — он протянул напиток Борису. — Глотни. Легче станет. Это не отрава, настойка на орешках. Прадед ещё рецепт придумал. От всех хворей.

Берсерк с благодарностью посмотрел на старика и принял стакан.

— Даже не думай! — возмутился Олег Петрович. — Хочешь, чтоб кровотечение сильнее открылось? Удара по печени очень не хватает? Я тебе только укол поставил! Терпи!

С этими словами он забрал стакан из лапищи Бориса и намахнул сам.

— Олег Петрович, вам тоже не надо пить. Мы же вам только что детоксикацию… — начала Вера, но врач остановил её жестом.

— Кха! — выдохнул он, утирая губы тыльной стороной ладони. — Хороша! Крепкая! Прямо по жилам огнём пошла!

По его лицу разлилась краска, глаза заблестели. Борис обиженно покосился на доктора.

— О, понеслось, — фыркнула Искра. — Петрович, вчера разве мало погуляли? Душа требует продолжения банкета?

Василий обвёл взглядом остальных.

— Ну, чего застыли? Поминки, что ли? — проворчал он. — Кому ещё налить для успокоения нервов? Вижу же, трясёт вас всех, как осиновый лист.

— Я бы не отказалась, — тут же отозвалась Искра, отлипая от печки. — Стресс снять. А Боре пить вообще вредно, он вон какой буйный, а ему наливают. А я, бедная-несчастная, трезвая стою.

— Много болтаешь, — буркнул дед, но достал несколько разномастных стопок и кружек с полки в старом буфете.

Разлил всем понемногу. Хвойно-спиртовой аромат полностью охватил помещение. Петровичу тоже добавил. Доктор посмотрел на красноватую жидкость с любовью и нежностью, на которую способен только человек с тяжелейшим похмельем, видящий спасение.

— Олег Петрович, — снова покосилась на него Вера. — Вы же потом пожалеете. Вам ещё хуже, чем в первый раз станет. Подумайте о печени, поджелудочной, слизистой желудка. Да у вас же давление подскочит. Вы так до инсульта доиграетесь.

— Ну… за знакомство, — произнёс военврач, игнорируя голос разума. — И за то, что все живы.

И опрокинул содержимое в рот одним профессиональным движением. Я увидел, как кадык доктора дёрнулся, а по лицу разлилось выражение блаженства. «Ну вот, — подумал я про себя. — Лечился капельницами, крепился, а в итоге всё равно старым дедовским методом опохмелился. Против народной медицины наука и здравый смысл бессильны».

Я тоже взял стакан. Настойка и правда оказалась отличной. Жгучая, с терпким послевкусием смолы и ягод. Тепло разлилось по организму, немного притупляя тревогу.

Мы перенесли Медведя на постель и уложили позади Бориса, заправили столешницу скатертью и пододвинули стулья. Расселись по-человечески.

— Василий, — обратился доктор к старику, ставя пустую стопку на стол. — Напиток у вас выше всяких похвал. Нектар. Амброзия. Но, как говорится, хорошая выпивка требует хорошей закуски. Не откажите в любезности, позвольте угостить.

На столе появилась банка солёных огурцов, квашеная капуста и грибы из запасов нашего коттеджа. А следом ещё и круг краковской колбасы, очевидно, она пролежала у Петровича в инвентаре почти две недели, ведь сейчас такого деликатеса уже не найти. Запасливый доктор, похоже, берёг её на особый случай.

— Кхэм, — кашлянул Василий в кулак. — Ну, раз угощаете… то и я от себя добавлю.

Он поднялся и снова исчез в кладовке. Вернулся с салом и тонко нарезал.