Раньше меня это не интересовало, потому что я не ходила жаловаться на буллинг с их стороны, а сейчас, узнав, что у нас будет совмещенный урок, испытываю волнение. Не могла же Мария Ивановна сдать источник информации?

Сказать им, кто дал видео, все равно, что кинуть в клетку к шакалятам. Разорвут.

— Я так жду вечеринки, — Лиза только о ней и говорит, будто на свете нет ничего более интересного. — Мне даже сны вещие снятся, представляешь? — хихикает заговорщецки, пока я поправляю шапочку для плавания.

Выгляжу, как инопланетянка. Вот есть девушки, которым очень идут закрытые купальники и чертовы шапки, а я похожа на несуразную обезьяну. Фигура так себе, на троечку еле тянет. Грудь маленькая, ягодицы большие. К тому же от холода постоянно покрываюсь мурашками, а купальник не спасает от таких эксцессов. Приходится закрывать зону груди руками и прятать то малое, чем наградила природа. Вот Лиза ни капли не стесняется выставлять свои данные на показ, ведь есть, чем похвастать. У нее талии очень тонкая, будто над изгибами работал скульптор. В моем случае был доморощенный мастер, который только начал свой путь. Жизненная несправедливость, что поделаешь.

— Мне сегодня Рома приснился, — наклоняется и шепчет мне на ухо, чтобы другие девчонки не услышали. — Мы с ним танцевали на вечеринке, а потом долго целовались у всех на глазах.

О-о-о, мрак… И почему я это слушаю?

Хлопаю дверкой шкафчика в раздевалке и направляюсь в зал. Мартыненко не смущает мое молчание. Она продолжает посвящать меня в свои мечты. Только вместо привычного пофигизма я испытываю раздражение. Сколько можно говорить о том, чего не будет⁈

Нет. Они бы с ним были прекрасной и очень красивой парой, но факт в том, что Стрельник на нее внимания не обращает. Ему вообще девочки из школы не интересны. Малы, видимо.

Занятие у нас проводит новый препод, Максим Георгиевич. Фамилию не помню, потому что витала в облаках, когда он представлялся. Он разделяет зону бассейна. С одной стороны занимаются парни, а с другой — девушки. Хоть какое-то спасение от идиотских плоских шуток. Сегодня они в двойном размере.

— Он выглядит, как Бог, — умиляется Романом Лиза.

Закатываю глаза, даже не глядя на Стрельника. Зачем лишний раз провоцировать парня?

Он итак повел себя неадекватно в примерочной. Я гадала, что ему нужно от меня, но так и не нашла достойного ответа на этот вопрос. К черту!

Пусть наши пути больше не пересекаются. Телефон теперь во время ходьбы не достаю. Второго полета он точно не переживет, и я тоже…

— Лен, ну посмотри, — толкает меня Мартыненко острым локотком в бок.

— Ауч, — потираю нежную кожу через плотную ткань купальника. — Зверь.

— Неженка, — улыбается Мартыненко, прикусывая губу.

Я все же стреляю взглядом в том же направлении, что и она, и, конечно же, жалею об этом. С противоположной стороны бассейна стоит Рома и пялится на нас. Я надеюсь, что на мою подругу, ведь если наоборот, то гореть мне в аду на костре с заядлыми грешниками.

— Он меня точно приметил, — Лиза отворачивается, а Стрельник подмигивает мне, заставляя покраснеть, как рак.

Сердце тут же подпрыгивает вверх и падает вниз на максимальной скорости. Божечки… Только бы не додумался подойти и что-то ляпнуть…

— Смотрит?

— Угу, — а что мне еще ей сказать?

Прости, подруга, но твой возлюбленный мне подмигивает?

В таком случае я останусь тут в бассейне плавать брюхом вверх, как оглушенная рыба, ну или мертвая. Тут уж, насколько повезет.

Лиза радуется, словно ребенок, которому не отказывают в исполнении прихотей, а я переключаюсь на занятия. Новый учитель нас не щадит. За каждое неправильное движение хлестко бьет словом. Не оскорбляет, нет. Дает оценку. Грамотно. Так, что самые дерзкие из нашего класса и параллельного молча сопят. К концу урока я вымотана физически и морально, потому что жду подвоха со стороны Романа, но, к счастью, он исчезает из зала в числе первых. Я выбираюсь на бортик последней и совершенно не ожидаю, что ко мне вдруг подлетит злосчастная компания обиженных во главе с Кротовской.

— Что, крыска, попалась? — поднимаюсь на ноги, чтобы Инга не смотрела на меня свысока.

Позади нее стоит Наташа. Двери в зал закрыты. Помощи мне точно не откуда ждать. Сглатываю.

Ненавижу конфликты! Особенно с численным превосходством противника.

— Ты меня, наверное, со своим отражением в зеркале перепутала. Та и быть, прощу, — мило улыбаюсь, хотя во мне все органы вибрируют от страха.

Мало ли, что придет в голову этим полоумным.

— Смотри, она еще и нарывается, — прищуривается Кротовская.

Если честно, выглядит смешно. Не только мне не идет шапочка и купальник.

— Мы в курсе, кто на нас донес. Это могла сделать только Вера, но у нее кишка тонка, а кроме нее в библиотеке была лишь ты.

— И? За свои поступки надо отвечать. Чего вы к ней пристали?

— И правда? — улыбается. — У нас теперь есть кандидатка получше.

Инга делает шаг вперед, а я назад. Ступив, на край бортика, теряю равновесие и с писком падаю в воду.

Резкое погружение в воду и страх — плохие спутники. Я начинаю глотать воду и бесцельно разрезать ее конечностями. В бассейне не так уж и глубоко, но мне в какой-то момент кажется, что меня кинули в океан, из которого не выбраться самостоятельно. Секунда-две-три… Я теряю счет времени, пока меня не хватают за руку. Кто-то тянет наверх, позволяя наконец-то вдохнуть живительную порцию кислорода. Прижавшись грудной клеткой к бортику, я закашливаюсь и прихожу в себя.

Сердце готово с разгона разбиться о ребра. Оно быстро-быстро стучит, а легкие горят от того, какими жадными глотками я пускаю в них воздух. Боже…

— Напугала ты меня, Лена, — визжит над ухом Лиза. — Что случилось? Почему Кротовская тебе не помогла?

Я даже пожать плечами сейчас не могу, чтобы избавить себя от лишних вопросов. Просто часто дышу и крепко держусь за бортик, да так, что костяшки пальцев белеют.

— Что ты уже натворила, а? — подруга помогает мне выбраться из бассейна.

Сажусь на край и теряю силы. Лиза качает головой и рассматривает меня, как узоры на ткани. Внимательно. Придирчиво. Была бы ее воля, залезла бы в мой мозг и навела там свой порядок. Навесила бы плакатов с репером и покрасила стены в розовый.

Немного отдышавшись, решаю рассказать ей правду о видео и издевательствами над Верой. Мартыненко, наверное, впервые слушает и не перебивает.

— И зачем тебе эта чертова борьба за справедливость, м? Инга же полоумная. Сейчас не оставит тебя в покое.

— Еще раз к директрисе схожу, — поднимаюсь на ноги, не чувствуя собственного тела.

От пережитого испуга подкашиваются колени и в районе солнечного сплетения образуется тугой узел. Одно дело — видеть издевательства над несчастными ребятами, и совсем другое оказаться на их месте.

Становится не по себе.

— И наживешь себе пол школы врагов, — Лиза качает головой.

Мы входим в пустую раздевалку. Я бы сейчас не отказалась от горячего душа, потому что все тело пробивает дрожью, и я не контролирую этот процесс. Но вместо этого я быстрее переодеваюсь и кутаю руки в рукава толстовки. На сегодня уроки подошли к концу, и можно смело бежать к остановке и прыгать в автобус.

— И даже мне не рассказала.

— Что бы ты сделала? Пошла против них? — скептически задираю одну бровь.

Нет. Мартыненко бы не пошла против Кротовской из-за моего желания справедливости. Подруга пожимает плечами. Ее кудри пружинят от каждого движения. Лиза — источник ангельского флёра. И я иду рядом с ней к шкафчикам, чтобы забрать учебники и рюкзак.

— У нас такое классное мероприятие на носу, а ту устраиваешь разборки века. Зачем? — искренне удивляется Мартыненко, открывая свой шкафчик. — Ох, Лена…

— Тебя они не тронут, — буркаю под нос, пока она копошится среди своих тетрадей и учебников.

— Ага, сама-то веришь? Ты Ингу не знаешь, как я. Она теперь начнет вставлять мне палки в колеса по поводу и без.