— Я — его брат.

— Ничего сделать не могу. Договаривайтесь с ним сами. Часы посещения с двенадцати до четырех дня в будние дни.

Отходит. Переговаривается с напарником, а я сжимаю кулаки.

Какого черта, Тим⁈

Со всей дури луплю ладонью по воротам, на что охранники срываются с места. Поднимаю руки вверх и с улыбочкой идиота отхожу к другу.

— Я ж говорил.

— Пророк Моисей, — скалюсь, договариваясь с разумом, что на этот раз чудить не стану, но чувство самосохранения напрочь отбито, и я уже скольжу взглядом по периметру, выискивая брешь.

— Ром, — прочухивает сходу мой настрой Клемёнов, — давай без экшенов просто поедем домой.

— Боюсь, не получится, дружище, — улыбаюсь, киваю ему на тачку. — Сейчас встряхнем улей.

— У меня аллергия на укусы пчел.

— А у меня есть антидот.

— Это меня и настораживает.

Усмехаюсь.

— Прыгай на сиденье. Раскрасим их боевые будни.

Роман

— Всё-таки доброта меня погубит, — ворчит Саня, прыгая следом за мной через ограждение.

Толку от охраны ноль. Может потому что никто не пробовал сюда проникнуть обходными путями, а может из-за лени сотрудников. Кто ж знает? Мне лично на руку, что нет обхода территории, и мы с Клемёновым удачно приземляемся в парковой зоне. Плотно растущие деревья скрывают наши обнаглевшие тела. Сжав челюсти, осматриваю местность. Жаль, что нет карты. Поисковик не выдает. Я сюда двигался со слов Андреевича.

Запрятали моего брата. Хоть собак-ищеек бери.

— Не ворчи, как старик. Лучше посматривай, чтобы нас не засекли.

Иду вперед. Под ногами шуршат листья. Белые кроссовки тут же покрываются слоем пыли. Блеск!

Обязательно поблагодарю Тима за предоставленные приключения.

— Нет, ты мне объясни, Ром, — продолжает Клемёнов, шагая за мной, — какого черта мы сюда залезли? Дождись, когда приедет домой, и поговорите.

Если бы все было так просто!

Младший братец у нас характер показывает. Очень «вовремя».

— Я сейчас хочу поговорить, а не потом.

— Семейка, — качает головой. — Хотя… И у нас не лучше. Куда дальше?

Выходим на тропинку. Вдалеке виднеется просвет и часть здания. Интуитивно двигаюсь в этом направлении.

— Когда поймают, что делать будем?

— У тебя много вариантов? — усмехаюсь.

От адреналина вены скручивает. Давненько так не чудили. Обычно вытворяли дичь с Тимохой, а тут…

— Мне косячить нельзя, Ромыч. Батя итак последнее китайское выписал. Думаю, после него последует что-то серьезнее блока кредитки.

— Например?

— Не знаю, — пожимает плечами, останавливаясь рядом. — Он как-то грозил меня к бабке в деревню отправить на исправление.

— Не так уж и страшно. На доярок полюбуешься.

— Ха-ха, мне девчонок и здесь хватает, а в глубинке они древние и тупые.

— Проверял?

— Земля слухами полнится.

Выходим на открытое пространство. Впереди здание. Около него спортивная площадка. На турниках группа парней. Среди них узнаю знакомую фигуру. Тим наяривает под аплодисменты.

— А вы, как на подбор, — хмыкает Саня.

Вопросительно поднимаю бровь.

— Лишь бы понтануться.

Пожимаю плечами. Я не специально. Это заводские настройки. В большинстве случаев я сначала делаю, а после думаю, но не страдаю от принятых решений, считая себя правым.

Наплевав на то, что нас явно рассекретят, шагаю к спортплощадке. Неподалеку затихают девчонки. Троица, которая пялится на парней. Видимо, не хватает внимания и дозы тестостерона. Усмехаюсь. Братец-то в малине.

Парни расходятся, заметив меня, а вот Тим не спешит радоваться. С угрюмым видом спрыгивает с турника и разминает шею. Взгляд далек от дружелюбного.

— Чего тебе? — сдержанно проявляет агрессивный настрой.

Весь взмок от упорной работы на снарядах.

— Нам нужно поговорить.

— Мне нет, — отворачивается.

Дергаю его за рукав футболки, разворачиваю к себе лицом, но неожиданно получаю кулаком по носу. От неожиданного братского хука ловлю звездочки глазами.

— Вот так прием, — скалится позади Клемёнов. — Озверел что ли, Тим?

Стискиваю пальцами переносицу, пытаясь поймать фокус. Тимоха — давно не маленький мальчик, и бьет со всей дури.

— Сказал же, не хочу видеть. Или еще раз объяснить? — сжимает кулаки, а я выпрямляюсь.

— Готовься к беседе, братишка, — криво улыбаюсь. — Она обещает быть долгой.

Роман

— Всего хорошего, Валентин Александрович! — с улыбкой выходит из кабинета Мирон, жмет руку мужичку в костюме и поворачивается ко мне.

Хмурится.

Выглядит, как офисная крыса. Волосы зализаны назад. Пиджачок сидит, как влитой. Взгляд цепкий. Сконцентрирован на решении поставленных задач. Отец его полностью перекроил. Если когда-то в его голове мелькали бунтарские мысли, то сейчас там лишь цифры и схемы по выведению компании на новый уровень развития.

— Пойдем, — командует.

Спрыгиваю с подоконника и следую за ним на выход из злачного заведения, где учится наш младшенький. Разговор с ним был эпичным и, к сожалению, безрезультатным. Зато последствия ощущаются — правой стороной лица теперь можно улицы освещать. Жесткий удар у Тима. Я слегка отстаю.

— Ты мне скажи, Ром, — оживает, стоит только оказаться на улице, где на нас глазеют любопытные ученики. — Какого черта ты сюда поперся?

— Надо было, — запихиваю руки в карманы джинсов.

Еще бы я ему не отчитывался!

— Надо было, — усмехается, скашивая на меня взгляд, — ты хоть понимаешь, что тебе отец устроит, когда узнает?

— А он узнает?

После драки с Тимохой я не слишком надеюсь на братскую солидарность, но все же…

Мирон улыбается. Мы проходим мимо поста охраны возле ворот. Скалятся идиоты, будто перед ними цирковая обезьянка пробегает. Сжимаю кулаки и челюсти. Да, мне не хватило! Подавленная злость курсирует по кругу и не находит выхода. А еще мне не дает покоя вопрос, почему брат так со мной? Из-за ужина, который я пропустил?

Мир игнорирует. Останавливается около своего джипа, а я хмурюсь. Моей детки нет. Клемёнова тоже. Чудеса.

Старший скидывает с себя пиджак, открывает дверь и кидает его на задние сиденья. Закатывает рукава и расстегивает рубашку сверху.

— Махыч устроим? — криво улыбаюсь, когда он поворачивается ко мне.

Ему бы на ринг. Рослый. Каждый день по вечерам зависает в зале, прокачивая пресс. Девчонкам нравится рельефное тело. Вот только Мирон на них не смотрит. Все время проводит за компьютером и в переговорной. Работяга.

— Что вы не поделили?

Молчу. Зрительно показываю ответ.

Вздыхает, стискивая переносицу пальцами. У меня от его движений фантомные боли, а может и настоящие. Мышцы расслабляются и ноют.

— И деретесь дружно, и молчите. Молодцы, — качает головой. — О твоей вылазке отец не узнает. Скажи спасибо другу.

— Где он?

И моя тачка!

— Отгонит спорткар к дому, — Мирон кивает на открытую дверь джипа. — А ты со мной. Прыгай.

— Куда?

— Выгонять дурь.

Обходит машину, садится за руль.

Стою на месте, тяну в легкие кислород и дергаю ручку передней пассажирской. Заблокировано.

— На задние, — вполне серьезно произносит брат.

— Издеваешься? Я тебе че, пятилетка?

Поднимает одну бровь. Не комментирует.

— Да, ладно… Мир, не смешно.

— Мне и не до смеха, Ромыч. Садись назад и погнали. Не хочешь, звоню отцу, и пусть он с тобой разбирается.

Скрипя зубами, прыгаю назад.

— Скажи хоть, куда едем, чего ждать?

— Мне мебель привезли.

— Отмечать будем?

— Ха, — скашивает взгляд в зеркало заднего вида. — Собирать, Ромыч, и не мы, а ты.

В прошлом году наша школа прошла абгрейд по всем фронтам. Теперь у нас уроки физкультуры часто проходят в бассейне, и учебники с прочими необходимыми для учебы принадлежностями лежат в шкафчиках, от которых есть ключики. Директриса решила сделать все под европейский лад. Даже команду черлидерш собрали. Именно в ней звездит Мартыненко. Самое ужасное, что там же состоит и Кротовская с подружками.