Поправляю ворот водолазки. Я сегодня вся в черном. Даже резинка для волос и та в трауре, потому что настроение мрачное, а еще есть предчувствие, что покатушки со Стрельником мне вылезут боком. Вон, Мартыненко не затыкается, говорит и говорит о той незнакомке. Раздули из мухи слона, а из-за чего?

Из-за популярности и смазливой мордашки Романа. Наличие мозга в черепной коробке у парнишки их не интересует. Главное, засветиться с ним рядом.

— Вот ты где! — Лиза появляется так внезапно, что я хватаюсь за подоконник, чтобы не рухнуть на пол. — Извини, я думала, ты меня видела.

— Все нормально.

Почти. Если не считать сердечной мышцы, которая от таких эффектных сцен, ушатается раньше положенного.

— Сейчас угадаю, ты ко мне с новостями, — устало выдыхаю.

Нет, я не против ее активности, но мои ресурсы еще не восполнены.

— Конечно! — хмыкает, откидывая назад пружинящие кудри.

Выглядит, как ангелочек. На нее многие парни смотрят, как на желанную конфету. Все. Кроме Стрельника.

— Чат гудит, Лена. Смотри, — практически ударяет экраном телефона мне в лицо. — Ой, прости…

Отдаляет гаджет, а я замираю. На фотографии плохого качества узнаю себя, точнее свою толстовку и кроссовки. И будь подруга внимательнее, тоже признала бы меня. Сглатываю, рисуя на лице тотальное спокойствие.

— И?

Хочется закричать, КТО додумался стать папарацци⁈ Но вместо этого я лишь крепче сжимаю челюсти.

— Её с Ромой видели. Как тебе?

Пожимаю плечами. Как я сама себе?

Убого. Кто еще мог так жестко встрять дважды за сутки? Только я.

— Серая мышь какая-то, — фыркает Мартыненко.

Обидненько…

— В общем, фотку скинула Кротовская, прикинь⁈ — посмеивается. — Она же с первого класса за ним, как щенок бегает. Теперь вот, — стучит ногтем по названию чата.

«Стрельники».

— Почему Стрельники? Их много?

— У него еще два брата, — блаженно произносит Лиза. — Старший, как Аполлон, — вздыхает, — а вот младший точно приемный.

— Почему?

— Мелкий и прыщавый. Сейчас покажу, — роется в галерее и показывает семейное фото Стрельниковых.

— Так они тут маленькие совсем.

Роману лет четырнадцать.

— Да, какая разница, — отмахивается подруга. — У первых таких проблем нет, и стоит он отдельно, как чужой.

— И Кротовская охоту на всех троих открыла?

Мартыненко пожимает плечами.

— Скидывает фотки, пишет новости об их семье так, будто готовится сдать экзамен на журфаке.

Усмехаюсь. Точно. Я тоже это заметила.

— Рада, что у тебя нет такой зависимости, — поздно закрываю рот.

Лиза округляет глаза, удивляясь моему высказыванию.

— В том смысле, что… не сходишь по нему с ума.

До ужасающей степени…

— Он мне просто нравится, и будет круто, если мы станем парой и будем танцевать на выпускном, а какие фотки останутся на память… Кстати! — хватает меня за руку и тащит по коридору. — У нас с бэшками совмещенный урок. Надо спешить, чтобы занять место ближе к Роме.

О-о-о, нет… Мученически кривлюсь. Я не хочу видеть его и уж тем более сидеть рядом!

Только Лизу не волнуют мои желания. Она буквально вталкивает меня в кабинет истории. Успевает занять место справа от Стрельника и его дружка, который тоже был на лестнице, когда мы столкнулись!

Они о чем-то разговаривают и нас не замечают. Готовлюсь к уроку, моля Бога, чтобы сделал меня невидимой и бесшумной. И пока все галдят на перемене, так и получается, а вот потом…

— Лена, он на меня посмотрел! — шепчет на ухо Мартыненко и толкает меня в бок. — Скажи, еще смотрит? Ну, Лен… Я не могу повернуться, будет слишком палевно.

И ресничками своими длинными хлоп-хлоп.

Со вздохом скашиваю взгляд на Стрельника. Твою же Македонию… Роман смотрит прямо мне в глаза и усмехается.

Отворачиваюсь.

— И?

Не успокаивается Лиза.

— Смотрит, — ворчу под нос.

И лучше бы на нее, чем на меня. Подруга рядом. Разбери, на кого именно он внимание обратил. Да и косоглазие никто не отменял.

Сжимаю карандаш пальцами. Левую сторону припекает. Поворачиваю голову.

Кротовская.

Прищуривается и поджимает губы.

Судя по ее недовольному виду, она уже была на ковре у директора.

Роман

Спускаюсь с лестницы и смотрю, как чемоданы новой пассии отца втаскивает в дом Виктор Андреевич.

— С каким пор ты стал лакеем?

Хмыкает в ответ. На лице проскальзывает кривая улыбка. Андреич — водитель Юрия Владимировича. Когда-то работал по контракту и успел побывать в горячих точках. Удачно попал к отцу. Последний по пьяной лавочке называл Виктора другом, хотя сомневаюсь, что он в курсе, что за понятие такое — друг.

— С каких пор ты разговариваешь со взрослыми, словно они твои ровесники? — тут же раздается за спиной голос отца.

Не поворачиваюсь.

Не первый раз он подкрадывается, чтобы подслушать, о чем мы говорим. Андреевич проскальзывает мимо, а я прохожу вперед и падаю на диван. По графику у меня тренировка, но не спешу, потому что к предку есть вопросы.

— Почему Тимоха так и не приехал?

Игнорирует. Отходит к окну и смотрит, будто там транслируют интересное шоу.

— Тимофей больше не будет приезжать по выходным.

— Чего? — лицо вытягивается.

Сердце в отчаянии выплевывает порцию крови. Какого черта⁈

— Это твое очередное наказание⁈ — рычу, сжимая кулаки.

— Нет, — поворачивается, — это желание Тимофея. Не мое.

Не понял…

— Ты врешь.

— Спроси у него сам.

Достаю телефон и демонстративно звоню братишке. Гудки-гудки. Не отвечает.

Странно.

Тим всегда брал трубку, даже если находился на занятиях. Братские отношения стояли выше всего остального.

— Сегодня состоится семейный ужин, и ты обязан на нем присутствовать.

— Не обязан.

— Рома, — скрипит зубами, испепеляя меня взглядом, — Ангелина не виновата в том, что я разошелся с вашей матерью.

— А кто виноват? Может, мы?

— Сделаю вид, что я этого не слышал, — кривится, показывая часть эмоций, которые, оказывается, у него все-таки есть! — Геля будет жить здесь вместе с нами, но не одна.

— Чудесно. Кто еще идет с ней в комплекте?

Ухмыляюсь. Как в фильмах, у меня появится сводная сестричка?

— Ангелина является опекуном племянницы, а вот и она, кстати. Андреич привез. Проходит, Злата, — его голос становится приторно доброжелательным. — Роман, поздоровайся.

Игнорирую, пялясь в стену перед собой. Она интереснее.

Выводит вперед. С усмешкой веду взглядом по черным берцам, колготкам в сетку, черным шортам, рваной кофте в тон всему остальному и добираюсь до лица. Мать ее — женщина! Пирсинг в губе и в носу. Глаза подведены черным. Волосы русые с розовыми прядями заплетены в что-то слабо напоминающее дреды. И где они ее отрыли? Не на помойке ли?

— Проводи Злату наверх. Мне нужно на звонок ответить, — принимает вызов, не оставляя мне выбора.

Отец уходит, а я рассматриваю чудо. Она дырявит меня своим темным взглядом в ответ.

— Дружить я с тобой не буду. В пространстве и сама прекрасно ориентируюсь. Быть милой, потому что так надо, тоже не собираюсь. Где мне тут покои выделили?

Указываю рукой на второй этаж. Криво улыбается.

— Не в коморке Гарри Поттера, и на том спасибо, — салютует и поднимается наверх.

М-да… Смотрю ей вслед, пока не скрывается из вида полностью. Черное пятно, которое, как Веном ползет по светлому интерьеру, сложно не заметить.

Чувствую, наша жизнь в Хогвардсе станет намного забавнее.

— Видишь, — Лиза указывает на одноклассников, которые шныряют между рядами с одеждой, — все пойдут на вечеринку.

Вздыхаю, рассматривая костюмы на манекенах. Нет, мне хочется повеселиться и провести время в компании, но осторожность орет, что этого делать не нужно. Много людей в неизвестном месте в сомнительном состоянии — так себе перспектива. К чему может привести тусовка без контроля взрослых?