— Серьезное что-то? — перестает улыбаться и прищуривается. — Помочь?

Ха! Удивленно поднимаю брови.

— Такой, как ты вряд ли мне поможет, — не контролирую речь.

Закрываю рот слишком поздно. Могла бы и промолчать, Лена!

— Такой, как я? — его рассеченная бровь ползет вверх. — Это какой?

Чувствую, как напрягается. Ноздри раздуваются от того, как Роман втягивает через них воздух.

Мамочки…

Вспоминаю все рассказы Лизы о «боевых подвигах» Стрельника и пытаюсь побороть нелепый страх. Не станет же он при всех бить меня.

— Беззаботный, — не жду его реакции, проскальзываю под рукой и спешу покинуть школьный двор, пока Роман снова не догнал.

Нужно успеть на автобус, чтобы не ждать следующий больше тридцати минут.

Когда оказываюсь у ворот, слышу грохот. Оборачиваюсь.

— Стрельник, ты чего⁈ — возмущенно голосит парень из параллельного.

Около него валяется мусорный бак, который, судя по всему, отфутболил Роман. Зрительно состыковываемся.

Ой-ой-ой, гроза района…

Убирает руки в карманы брюк и таранит рассерженным взглядом.

А что?

Я ведь правду сказала. Такой, как Стрельник, вряд ли меня поймет. Он не работает. Родители подарили машину и вытягивают его из передряг, в которые он не перестает попадать. Мы живем в разных мирах, хоть и пересекаемся в школе.

Ухожу с гулко стучащим сердцем.

Напряжение спадает только в тот момент, когда сажусь в автобус. Народа мало. Вжимаюсь в твердое сиденье и наблюдаю, как за стеклом пролетают серые здания. До окраины долго ехать, а мне так хочется спать…

Невольно зеваю.

Настроение мрачное, благодаря местному хулигану.

Если бы Мартыненко увидела, что он ко мне подошел?

Страшно подумать, как сильно бы она удивилась и разозлилась. Надо держаться от него подальше.

Вот что решаю. И костюм…

По почте голубиной ему отправить?

О-о-о…

Как все сложно. Можно отмотать назад к тому моменту, когда я врезалась в него?

С понурым видом выхожу на остановке и спешу к двухэтажному зданию. Дорожная компания, в которой мама работает диспетчером, расположилась в дебрях. Как она сюда добирается каждое утро?

Шагаю смело к черному входу. Парадный у них только для важных посетителей.

Уже на пороге меня встречает Светлана Борисовна, та самая коллега.

— Наконец-то, Леночка, — она аккуратно берет меня за локоть и отводит в сторону, поглядывая на дверь диспетчерской. — Ты бы проследила, чтобы Анюта в больницу сходила.

— А что случилось?

— У нее голова закружилась. Рухнула на пол, напугала нас всех до смерти. Обязательно пусть посетит врача. Я пока ее заменю.

— Ладно, — еле шевелю языком, пугаясь не на шутку.

— Пойдем, а то начнет опять геройствовать.

Ведет меня через небольшой холл к темной двери. Входим внутрь. Мама сидит на маленьком диванчике. Бледная и уставшая. У меня аж сердце сжимается.

— И зачем ты ее с уроков дернула, Свет?

— Потому что ты себя не жалеешь. Всех денег мира не заработаешь, Потапова. Ребенку мать нужна, а не загнанная лошадь.

И ведь не поспоришь…

— Мам, точно все нормально? — прижимаю телефон к уху, глядя на то, как Лиза красит губы нежной розовой помадой.

Она выглядит не просто принцессой, а убойной принцессой в корсете, пышной юбке аккуратных туфельках и с маленькой короной в волосах. Вздыхаю.

Парни, держитесь!

Мартыненко сегодня точно не останется без внимания, к которому так рвется.

— Да, Лена, все хорошо. Я, как и обещала, отдыхаю, смотрю сериал. Можешь спокойно веселиться с Лизой. Только будьте осторожнее.

Кривлюсь.

Мама не видела костюм, в который меня насильно хочет впихнуть подруга. Скупо прощаемся. С родительницей все хорошо, но чувство тревоги не отпускает.

— И что ты сидишь, Потапова? — Мартыненко поворачивается ко мне и упирается руками в бока. — Скоро выезжаем, а ты еще не одета.

Есть такое упущение. Не могу побороть свой страх. Как я буду выглядеть?

С тяжелым вздохом поднимаюсь и начинаю переодеваться.

— Ого… — Лиза округляет глаза, когда я натягиваю на себя вторую кожу, иначе наряд не назовешь.

Бросаю взгляд в круглое большое зеркало и застываю.

Проще пойти голой…

— Я знаю, что нужно сделать, — подруга с довольной улыбкой подбегает к раскрытому шкафу и выуживает из коробки черные ботильоны.

Будь на моем месте кто-то другой, я бы присвистнула, ведь они идеально вписываются в картинку, но я — не женщина-кошка. У меня смелости не хватит пойти в них на вечеринку. Да, и дело-то не в смелости. Я просто НЕ СМОГУ ПОЙТИ в них. Каблуки и я — мы по разные стороны баррикад.

— Не смотри на меня так, — Мартыненко впихивает мне в руки ботильоны. — Твой образ будет идеальным. Садись, — толкает меня к стулу, на который я приземляюсь от неожиданности. — Не хватает только удачного мейка.

— Нет-нет-нет, и еще раз нет, — отрицательно качаю головой. — Я все равно буду в маске.

— Издеваешься, Потапова? Без томного кошачьего взгляда шмотки останутся шмотками, — удерживает меня за плечи, когда я предпринимаю попытку подняться. — Стрелки и не простые, а под цвет глаз, — разговаривает явно не со мной, а с собой. — Да! — трогает косичку, пуская по моему затылку табун мурашек. — И волосы поднять наверх. О-о-о, Ленка, ты будешь самой сексуальной сегодня. Я уверена.

— Пф-ф-ф, — закатываю глаза.

Сексуальность — понятие, которое ко мне только сбоку в качестве шуточного плаката можно приклеить.

— Увольте, — снова дергаюсь, чтобы встать, но Мартыненко с силой давит мне на плечи.

— Черт, Лен! Не порть праздник! Когда мы еще сможем так нарядиться и повеселиться⁈ — срывается на истеричные нотки.

Поднимаю руки вверх вместе с ботильонами.

— Капитулирую.

— Так бы сразу.

Плотоядно облизывается и начинает колдовать над моим лицом.

Издевательство.

Стойко терплю, когда Лиза зачесывает волосы в высокий хвост. Тщательно прилизывает гелем каждую волосинку, чтобы все было идеально. С последним вечные проблемы.

Через полчаса я чувствую, что уже устала, а ведь мы еще и не на вечеринке!

— Я — визажист от Бога, — улыбается подруга, поворачивая меня к зеркалу.

Не моргаю. Что это? Кто это? Зачем это?

Сердце застывает на месте, пока рассматриваю свое отражение.

Сверху вниз.

Туда, обратно.

И все…

Микроинфаркт…

Роман

На стадионе шумно. Музыка эхом поднимается вверх и вот-вот взорвет темное небо.

Ни одной звезды. Чувство, что с минуты на минуту начнется гроза, не проходит.

Я стою ближе к выходу и не свожу глаз с каждого приходящего на вечеринку. Уже все старшие классы пронеслись мимо меня, а Потаповой нет.

Напрягаюсь.

Запихиваю руки в карманы джинсов и жду.

Придет.

Должна.

А если нет, то что?

Не критично, но я расстроюсь. У меня были планы на Сирену. И руки чешутся, чтобы воплотить их в жизнь. Заявление Потаповой дергает настолько, что конфликт с братом отходит на второй план.

Беззаботный.

Я? Правда?

В озвучке Сирены прозвучало так, словно я безответственный человек, на которого нельзя положиться.

А можно, Рома? На тебя можно положиться?

Вот Тимоха согласиться с Потаповой и даст ей пять, потому что вместо поддержки от меня на семейном торжестве получил пустой стул рядом. Всезнающий Мирон не стал углубляться в подробности о том вечере, точнее он ничего не сказал. Что критичного произошло? Почему мелкий не стал разговаривать, а зарядил мне по лицу, отказавшись от общения?

Понимание бьется пульсом на виске, но злость на Тима не проходит. Накосячил? Скажи мне. Поговорим и все решим, а устраивать кулачные бои и игнорить как-то по-детски.

— Ты в охранники заделался? — Саня с усмешкой подходит ближе, откручивает крышку с бутылки и делает пару жадных глотков.