Но эта боль ничто по сравнению с той, которая кислотой разъедает грудную клетку.

Мамы нет дома, и я схожу с ума. Переодеваюсь, начинаю убираться, тру полы до блеска, мою посуду, хотя она вся чистая!

Мне просто необходимо отвлечься и не думать о видео, судя по которому я со Стрельником в подвале… ну… того… А он⁈ Подтверждает это все. Ведь не опровергать значит подтверждать, так? И его красивые глазки никак не состыкуются с тем, что сотворил.

Слишком честные для скотины, которой он оказался!

Пока я мысленно расчленяю хулигана, в дверь звонят.

Очень сильно удивляюсь гостье.

Лиза с видом королевы проходит вперед, закрывает дверь и кидает на пол пакет, из которого выпадают мои вещи. Я же так и не забрала их у нее…

— Вот, — говорит слишком уж любезно, видно, что каждое слово выдавливает из себя, — твое.

Киваю. Я тоже не особо настроена раздавать благодарности.

Убираю руки за спину и борюсь с едким чувством обиды на нее.

Пусть. Она выбрала себе друзей, а меня оттолкнула. Мама права. Иногда лучше показать характер и показать, что с тобой ТАК поступать не стоит.

— Знаешь, Лен, — говорит, не скрывая раздражения, — я думала, ты мне подруга.

— Я тоже так думала.

— А ты мне нож в спину воткнула.

Усмехаюсь. Я воткнула⁈ Серьезно⁈

— Мало было из-под носа увести парня, который мне нравится, так еще и… с ним… Кто ты после этого?

Очевидно, падшая девушка. С более красочными описаниями воздержусь.

— Лиз, ты зачем пришла? Оскорблять меня? Винить в своих проблемах? Если так, то развернись и уйди, — указываю ей на дверь.

Хотя внутри все клокочет. Никогда мы вот так серьезно не ссорились. А сейчас кажется, что мир рушится. Мартыненко поджимает губы и вздергивает нос.

— А где же оправдания? — усмехается, но я вижу по глазам, что там есть и волнение, кроме раздражения и злости, которые она активно демонстрирует. — Я не хотела или что там говорят в таких случаях.

— Есть смысл? Ты ведь все равно считаешь меня предательницей.

— Не ожидала от тебя…

Скриплю зубами. Мартыненко качает головой и открывает рот, вот только вместо слов мы обе слышим стук в дверь.

Лиза находится ближе. Открывает.

На пороге огромная корзина с белыми пионами. У меня дыхание перехватывает. Мартыненко же вспыхивает от эмоций. Лицо покрывается красными пятнами. Сжимает кулаки и зыркает на меня злобно.

— Конец дружбе, Потапова. Поняла⁈ — пролетает мимо корзины, сбивая с бутонов несколько лепестков.

Поняла. Не дура.

Роман

Корзина с цветами получена час назад.

Эффекта ноль.

Смотрю на экран телефона, проверяю чат нашей переписки с Сиреной. Мелькает онлайн, но мне не пишет даже слова.

Косяк, Ромыч…

— Николь ответила, — отвлекает меня от рефлексии Саня. — Она дома. Можем заехать.

Смотрит на меня.

Угрюмо киваю.

Мне срочно нужно найти виновника «торжества» и порвать его на куски. Помочь в этом может Леонова. С Адамом контактов нет, а вот его сестричка — самое то.

Рулим по адресу, который прислала дама сердца Клемёнова. Хоть он и скрывает, но от одного имени Леоновой его начинает потряхивать. Давно заметил, как они друг на друга смотрят. Искры из глаз, и все остальные становятся лишними. Вот только она нос задирает, а он тупит.

Элитный район со сверкающим стеклами многоэтажек. Во двор въехать нельзя. Стоим перед шлагбаумом. Ждем царицу.

Является.

У меня глаза на лоб лезут.

Где же эффектная Клеопатра?

Перед нами простая девчонка в спортивном костюме. Без грамма косметики на лице. Только надменный взгляд выдает в ней представительницу голубых кровей.

— И чего вы от меня хотите? — спрашивает, без энтузиазма посмотрев смонтированный ролик. — Аплодисментов?

— Нет, — скрипит зубами Саня, не дав мне слова вставить. — Стадион был утыкан камерами. Сможешь помочь с записями?

— У тебя много свободного времени, Саш? — усмехается, оголяя ряд ровных белоснежных зубов. — Ты хоть представляешь, сколько смотреть придется?

— Нам все камеры не нужны, — вклиниваюсь в их разборки. — Только запись с тех, которые направлены на вход. Все.

Один кадр точно оттуда. Я даже могу встать на том же самом месте. Чтобы поймать нас за языки при таком шуме, необходимо подобраться очень близко.

— Не знаю, — дует губы.

Судя по выражению лица, желания ввязываться в эту историю у нее нет. Да у меня тоже, но я хочу оправдаться перед Сиреной. Пусть не считает меня отмороженным козлом. Мне это не по душе.

— Что ты хочешь? Завернуть Саню, как подарок?

— Э! — рявкает друг, толкая меня в бок.

Глаза ошалелые.

— А можно? — вздергивает нос.

Клемёнов таращится на нее и теряет дар речи.

Смешной у меня друг.

— Договоримся, — протягиваю руку.

Леонова кусает губы. На Саню не смотрит. Щеки покрываются румянцем.

Ну-ну, Клеопатра, хоть ты не теряйся, а то Саня, кажется, катапультнулся в космос. Выражение лица, как у блаженного.

Вкладывает свою миниатюрную ладошку в мою лапу.

Сделка скрепляется крепким рукопожатием.

— Мне с хозяином стадиона нужно переговорить. Лично.

— Мы подбросим, — киваю на тачку.

Отвлекаюсь на вибрацию телефона. Сообщение от Сирены.

Вместо слов вложение. Открываю файл. Там фото.

Букет пионов в мусорном баке.

Вздыхаю.

Характер у тебя, Лена, тяжелый. Чего вредничаешь?

Закрываю переписку, захожу на сайт цветочного магазина, заказываю корзинку побольше.

Убираю айфон в карман.

Я тоже упертый.

— Что это? — мама удивленно рассматривает цветы.

А они везде!

Если первые три корзины я унесла к мусорным бакам, то остальные просто оставляла в коридоре.

Стрельник не останавливался, пока я не написала ему грозное ХВАТИТ в сообщении.

Вот куда их теперь девать?

Не выбрасывать же.

Жалко…

Эмоции на него немного утихли, и сейчас мне, как дурочке, хочется трогать нежные лепестки и вдыхать аромат пионов.

Глупо ведь, да?

Он вообще-то меня обидел и унизил видео, а еще теми посиделками в подвале.

Разве можно быть до такой степени двуличным⁈

— У тебя появился ухажер? — мама проходит через оранжерею в кухню.

Ее глаза удивленно округляются, потому что там на столе тоже стоит маленькая корзинка с цветами.

Мне даже подумать страшно, сколько Роман потратил.

Но меня и не должны волновать его расходы?

Если некуда деньги совать, не моя же проблема?

— Лена? — она ставит пакет с продуктами на стул и дотрагивается до розовых бутонов.

Мне нравятся пионы, и я не представляю, как он догадался. Я Лизе и той не рассказывала о пристрастиях к цветам. Да она и не слушала бы.

— Он не ухажер, мам, а провинившийся, — сажусь на соседний стул, подтягиваю коленки к подбородку и заглядываю в пакет.

Я не ела ничего. Аппетита не было. Сейчас желудок скручивается и молит о пощаде.

А там виднеются пончики и что-то на вкусном. Салатик вроде.

— Провинившийся? — бровь вопросительно ползет вверх.

Мама удивлена. Еще бы!

Я сама в шоке от происходящего, потому что моя спокойная жизнь за один миг превратилась в американский ромком, где я выступаю в роли неудачницы, над которой все издеваются.

С тяжелым вздохом достаю телефон и открываю видео.

Лучше ей я покажу, чем Мартыненко, а с тех не убудет. Обязательно подгадят. У них это семейное.

Мама внимательно смотрит и начинает выкладывать содержимое пакета на стол перед моим сверхчувствительным носом.

— Ты ничего не скажешь?

Обычно я скрываю часть правды.

— Ты ничего не сказал про то, что тебя закрыли с парнем, — не глядя на меня, продолжает манипуляцию с продуктами. — Решила сегодня потратиться на готовую еду. Ты же не против?

— Мам, прости, я не хотела, чтобы ты волновалась, — плечи опускаются.