— О чем еще поговорим? — отвлекает от своих косяков гад.

— Почему твой брат в закрытой школе? Обычная ему не подходит?

Чувствую, как напрягается после моего вопроса каждый мускул Стрельника. Он шумно выдыхает и не спешит открывать рот, как до этого момента. Начинаю жалеть, что спросила.

— Отец так решил. Я для Тима — плохой пример.

Хм-м-м. Тут я с его отцом, пожалуй, соглашусь.

— А ты так не думаешь?

— Нет!

Ой! Сжимаюсь от его резкости.

— Нам лучше вместе, а сейчас… — замолкает.

Хватка становится сильнее, словно он меня расплющить хочет.

— Что сейчас?

— Ничего. Тим обиделся и даже на выходные больше не приезжает.

— И что ты сделал?

— Че сразу я-то⁈ — фыркает, как ежик, мне в ухо.

Пожимаю плечами.

— Может, ты ему такой же комплимент выдал.

— Ха!

Злобно дышит мне в затылок и не торопится говорить.

Зря все-таки завела об этом разговор.

— Тимоха для меня все. Брат братский. Я без него всякую дичь творю, — произносит Стрельник тихо. — С ним спокойно.

— И больше ни с кем? А второй брат?

— Нет. С Мироном у нас меньше общего, — будто выталкивает из себя слова. — Есть еще один человек, с которым я спокоен.

— Кто? Друг?

— Типо того, — выдыхает. — Ты. С тобой, Сирена, мне легко и просто. Почти.

Почему-то становится и приятно, и неловко. Еле сдерживаюсь, чтобы не поерзать для успокоения.

— А ты вроде нормальный даже.

И сказать больше нечего. Итак краснею, как рак, и кусаю губы, сдерживая идиотскую улыбку, которая просится на лицо.

— Вроде нормальный? — смеется. — И после этого я косячу с комплиментами?

— Конечно.

— Я угадаю, почему. Парни должны делать первый шаг, — припоминает мне мои же слова, брошенные ему на лестнице в день столкновения. — Я же говорю, Лена, ты прекрасна.

— Ага, как порванные штаны.

Одновременно взрываемся, и подвал тут же наполняется нашим громким хохотом.

За разговорами со Стрельником утро наступает незаметно. Я успеваю узнать, что мечта девчонок очень любит своего младшего брата. Рома делится воспоминаниями из детства. Например, как они с Тимохой спасали соседского кота, который оказался на дереве. Хотя до этого ужасного момента парни сами его туда и загнали. Тимофей упал и сломал руку. Все тумаки достались Роману за то, что не усмотрел за братишкой. Я слушала и не перебивала. Иногда вклинивалась со своими мини вставками о своих детских приключениях, о которых никто не знает. Даже Лиза. Нам было весело.

Пока не заскрипела входная дверь. Весь флер от совместного времяпровождения исчез, стоило только работнику стадиона переступить через порог. Я отпрыгиваю от Романа и поправляю плащ, чтобы не было видно вчерашнего казуса. Мужчина удивленно нас разглядывает, ворчит что-то под нос. Мол, совсем оборзели и осквернили его хранилище.

Сбегаем из подвала.

Я блаженно вдыхаю свежий воздух. Пусть ветер и пронизывает до костей, и небо хмурится, но свобода окрыляет. Достаю телефон из сумки и вижу, как экран вспыхивает раз за разом, оповещая меня о том, что мама беспокоится. Звонить не решаюсь. Мне не нравится оправдываться по телефону. Тем более я не знаю, как объяснить свое ночное отсутствие. Правда ее добьет.

Я в подвале с парнем всю ночь…

Мама точно подумает что-то плохое или вообще не поверит в этот бред.

Я бы не поверила.

— Пойдем, Сирена, — выводит меня из зависшего состояния голос Стрельника.

Он зевает, стоя рядом со мной, причем делает это очень мило и привлекательно. Отвожу глаза в сторону. Всё. Потапова, успокойся! Побеседовали и хватит. Больше наши дорожки не пересекутся.

— Куда?

— Домой тебя отвезу. Или ты хочешь в таком виде по автобусам или такси зажигать? — усмехается, подталкивая меня вперед.

И я иду. Снова оказываюсь в его крутой тачке, но сопротивляться или язвить не могу. Нет сил. Усталость и желание встретиться с мягкой подушкой перевешивает на чаше весов. Я даже забываю про ссору с Мартыненко и не вспоминаю о ней, пока не оказываюсь около подъезда. Скупо прощаемся с Бэтменом. Ему удается улыбнуться, а я, как выжатый лимон, выбираюсь из машины и топаю к двери. С долей разочарования слышу, как шуршат шины по асфальту.

Уехал.

С тяжелым вздохом вхожу в подъезд и морально готовлюсь ко встрече с мамой. Пока преодолевая короткий путь до квартиры, успеваю проиграть самые ужасные сценарии в голове, но в коридоре стоит звонкая тишина. Я на цыпочках крадусь к своей комнате и скидываю с себя плащ с костюмом. Если макияж я как-то могу оправдать, то прикид мамулю точно удивит. Скидываю все в коробку и запихиваю под кровать. Накидываю на плечи теплый махровый халат, так же тихо крадусь в ванную и успеваю смыть макияж до того, как дверь открывается.

— Лена… — лицо матери бледное.

Уставший вид кричит о том, что она не просто беспокоилась, но еще и не спала всю ночь из-за меня.

— Мам, — вытираю лицо полотенцем, поднимаю руку, чтобы остановить поток ее речи, — я все объясню.

Начинаю тараторить о том, что мы с Лизой поругались, высказываю обиды не в полном объеме и причину скрываю так же, как и то, что меня закрыли со Стрельником. Умалчиваю о его наличии в подвале. Говорю, что была там одна до самого утра. Мы плавно перемещаемся на кухне, где мама, качая головой, ставит передо мной чашку с горячим чаем и пододвигает корзинку с пирожками. Вчера их не было. Значит напекла, пока моя пятая точка наслаждалась приключениями.

— Извини, доча, но больше я тебя на такие мероприятия не отпущу. Еще и Лиза выдала. Почему так?

— Новую подружку нашла, — пожимаю плечами, вспоминая про Леонову.

Неприятно. Но нужно позвонить Мартыненко, узнать, добралась ли она до дома, и где вообще находилась, пока мы ее искали.

— Кошмар какой, — мама тяжело вздыхает, — сейчас позвоню Розе.

— Мам…

— Не спорь. Она тебя обидела, а ты собираешься унижаться. Нет уж, — уходит, оставляя меня одну.

Слышу, как говорит в коридоре, и жую пирог с мясом. Боже… Оказывается, я очень проголодалась.

Интересно, а Стрельник уже спит или тоже что-то точит, как я?

Встряхиваю головой. Прочь! Брысь из моих мыслей, чертов Бэтмен!

Не хватало еще пополнить список его поклонниц. Нет желания быть такой, как Лиза, помешанной на его персоне.

Хотя там есть на чем помешаться…

Он веселый, харизматичный и… Тот еще гад!

На последнем лучше и сконцентрироваться, только не получается. Мысли утекают в сторону наших разговоров, и я томно вздыхаю, потому что хочется повторить.

— Дома твоя Лиза, — мама с недовольным лицом останавливается в дверном проеме. — Привезла какая-то Николь.

— И почему ты такая?

Перестаю жевать и с набитыми щеками смотрю на родительницу.

— Теперь и мы с Розой поругались.

— Из-за чего?

— Ты Лизе не нянька. Ложись спать, и я мне тоже надо.

Не спорю. Думаю, если сомкну веки, то провалюсь в глубокий сон.

Не задевая тему с Мартыненко старшей, мою кружку и иду к себе. Кровать встречает меня теплыми объятиями. Стоит голове коснуться мягкой подушки, и я тут же отрубаюсь. Вот только снятся мне не розовые пони или единороги, а ненавистный Бэтмен и его коварная улыбочка.

Долгожданные выходные. После неудавшегося праздника они — настоящий рай. Мне не нужно смотреть на лица девчонок в школе.

Как сталкиваться нос к носу с Лизой, не представляю.

Наверняка она обвинит меня в том, что наши мамы поругались. Если вспомнить, то не припоминаю, чтобы они не разговаривали. Получается, стычка с Мартыненко повлияла на дружбу наших мам.

Становится неприятно и стыдно, будто я нелестно высказалась в адрес подруги.

Мама не показывает, что ее задевает вчерашнее происшествие, и спокойно уходит на работу, оставляя меня одну.

И тут начинается.

Меня накрывает флэшбеками о ночи со Стрельником. Я прогоняю раз за разом наши откровенные разговоры и кусаю губы. Могла бы и по-другому реагировать на него. Более адекватно что ли.