И думаю я вовсе не о том, как мог начистить физиономии тем шакалам, а о Сирене. Ее испуганные глаза и грозный вид, с которым она активно махала битой, впечатались в память и не хотят исчезать.

Мне нравится эта девчонка.

Чем?

Не похожа на других. Ее порывы искренние. Она не пытается мне понравится и не стыдится выглядеть смешно или глупо.

Что бы на ее месте сделала другая?

Спряталась бы в машине, охала и ахала, может, даже всплакнула бы и восторгалась тем, что я всех побил такой вот «молодец» во всех смыслах этого слова, но не Потапова.

А как она клубнику жевала…

Чёрт!

Переворачиваюсь на живот и вжимаюсь лицом в подушку, чтобы прогнать прочь иллюзию, которую подкидывает мне гнусная фантазия. Издевательство…

Тянусь к телефону, захожу в переписку с Леной и вижу, что чертовка тоже не спит.

Меньше часа прошло с того момента, как я отвез ее домой.

Сбежала без лишних сантиментов, а я и не держал, хотя хотелось ее потискать и ощутить тепло девичьего тела.

Нажимаю кнопку вызова. Должна ответить. Она не будет мариновать, а в лоб скажет…

— Что тебе надо, Бэтмен? На часы смотрел? Ой, подожди, — хмыкает, — угадаю. Соскучился по мне? — говорит с ехидством, а я еще больше растягиваю губы в улыбке, да так, что рана трескается сильнее.

Провожу по ней языком и чувствую привкус крови. Черт.

— А ты обо мне думала, поэтому не спишь? Угадал, — лыблюсь, представляя, как смешно Сирена сейчас морщит нос, а может и глаза закатывает, хотя нет, последнее не про нее.

Скорее всего прищуривается и представляет, как меня душит.

Я бы даже пожертвовал своей шеей, чтобы ощутить прикосновение тонких пальчиков. Р-р-р.

— Угадал. Вспоминала, какой ты надменный.

— И беззаботный, — хмыкаю.

В связи с последними событиями ее высказывание задевает не так сильно, как в первые минуты.

— В общем, я тут решил, что буду возить тебя до рестика, — сам офигеваю от своего заявления.

На том конце провода возникает подозрительная тишина.

— Ты там вырубилась резко? Чего молчишь?

— Оцениваю твою шутку, а еще ставлю диагноз.

— Какой?

— Биополярочка прогрессирует. То говоришь найти другую работу, то сам ко мне в водители нанимаешься.

Ха-ха-ха.

— Не смешно, Рома.

— Но ты же не согласишься бросить шляться по ночам?

— Мхм, — вздыхает.

Прекрасно понимаю, что не всем так «везет» с богатыми родителями, как нам с братьями, поэтому не наседаю. Хотя хочется.

— Тогда буду тебя отвозить и забирать, ок?

— Ты невыносим!

— Вот и договорились, — криво улыбаюсь.

По грудине растекается приятное тепло. Прикрываю глаза и разговариваю с Сиреной еще около часа, а потом меня вырубает. Кажется, у нас завтра состоится еще одна встреча. И я хочу ее удивить и порадовать одновременно. Хорошие идеи выветрились. Просыпаюсь от шума в коридоре. Отец пытается достучаться до меня. Зевая и держа телефон, иду открывать. С некоторых пор предок не знает о том, что такое личное пространство и нагло заходит, когда ему приспичит, поэтому я закрываю дверь на замок.

Впустив отца, просматриваю переписку с Леной. И там странное сообщение.

«Ну ты и козел, Стрельник!»

Не успеваю понять, за что получил такое определение. Батя вырывает айфон из рук.

— Ты чего?

— Научись меня слушать, Роман, — убирает телефон к себе в карман.

— Не понял. У нас что дедовщина пошла?

— Сегодня ты проводишь день с семьей. Телефон получишь позже.

— Да, бать…

— И бать, и мать, и брат, и сват, — кивает на выход. — Приводи себя в порядок. Родина ждет.

Роман

— Не проще работников нанять?

Смотрю на Мирона, который закатывает рукава по локоть и усмехается. Комната в его квартире похожа на поле боя. Голые стены, только что переустановленное окно, ванночки с краской, шпатлевка, лопатки и валики.

— Молодец, Мир, — хвалит любимого сына отец, скидывая с плеч свитер. — Уже основную работу сделал.

Проходит вперед, разминает шею, как перед боем.

Складываю руки на груди, прищуриваюсь и прилипаю боком к косяку, не спеша хватать инструменты.

Скриплю зубами.

Я рассчитывал по-другому провести день. С Сиреной, которая словила загон, и я не могу узнать, по какой причине вдруг превратился в парнокопытное.

Злюсь на отца за его рвение соединить семью. Нельзя из невозможного сделать возможное.

— Тебе особое приглашение нужно? — Мирон берет валик и принимается пропитывать его краской.

— Я согласие на эксплуатацию труда не давал.

— Роман, — с нажимом произносит отец, вздергивая бровь.

Я думал, мы в состоянии оплатить ремонт, а не марать руки. Делаю шаг вперед и с тоской смотрю на футболку с автографом известного футболиста. Ей уже пять лет. Лучшее воспоминание с похода на чемпионат.

Снимаю. Оставляю только брендовые спортивные штаны. Мирон усмехается, глядя на меня.

— Че? — огрызаюсь. — Слишком дорогой ремонт будет. Не расплатишься со мной потом.

— Ну-ну, — бесит своим идеальным поведением.

Тоже беру валик, но его из моих рук выхватывает отец. С непониманием таращусь на него.

— Сами хотели, чтобы я работал.

— Да, — кивает в угол, где стоит ведро со шваброй, тряпка валяется рядом. — Твои инструменты на сегодня.

— Шутите? Я не буду полы мыть.

— Будешь, — произносит уверенно батя, принимаясь за дело.

— Заставишь?

Какая-то идиотская шутка, не иначе.

Такого унижения я с детского сада не испытывал. Только там это считалось нормой, потому что ты еще сопливый и жизни не вкусил.

— Привыкай, — Мирон переглядывается с отцом, который с невозмутимым видом занимается покраской потолка.

— К чему?

— К армейским нормам.

— Не понял.

Предок выравнивает спину. Серьезный такой. Аж по спине холодок пробегает.

— Твое поведение и отношение ко всему, в том числе и семье, мне уже вот здесь, — стучит ребром ладони по горлу. — Не хочешь добровольно меняться, я тебя отправлю в казарму, а там будут ломать.

Криво улыбаюсь, воспринимая его речь, как стеб.

Но Мирон качает головой. Батя хмурится. И обстановка не «Камеди».

Стискиваю зубы и кулаки.

Армия — не мое.

Со вздохом беру ведро и иду в ванную, чтобы набрать воды.

Роман

К концу дня я выжат, как лимон.

Пот стекает по спине ручьями. Комната братишки вылизана до блеска, потому что батя включил режим взводного и не щадил меня.

Я-то думал, что квартира Мирона готова к заселению, ведь в прошлый раз меня использовали в качестве сборщика мебели, но они будто издеваются надо мной, подкидывая трудовые будни вместо заслуженных выходных.

Мысли о Сирене всплывают, когда я падаю брюхом в кровать, и я хочу подняться через пять минут, чтобы получить обратно телефон и разобраться с «козлом» от боевой девчонки, вот только организм решает иначе.

Отрубаюсь.

Утро начинается с чашки крепкого кофе и недовольного лица предка. В голове шум, словно я вчера заходил на тусовку к друзьям, а не корячился на новой хате старшего брата.

Избегаю столкновений с его новой пассией и ее родственницей.

Аккуратно и грамотно сваливаю до того, как меня поймают и заставят общаться с девочкой из фильма ужасов.

В школу на своей детке езжу редко. Сегодня как раз такой день.

Зеваю. Вспоминаю, что нужно было сделать по предметам, когда останавливаю тачку во дворе.

Суета вокруг заставляет недовольно скривиться.

Мне бы еще один денек на то, чтобы выспаться. С ночными заездами к ресторану и батиными загонами кажется, что я не спал подряд суток трое.

Жалею, что по пути не купил себе стаканчик эспрессо.

Двойной.

Без сиропа и прочей чепухи.

Такой, чтобы глаза на лоб полезли.

Беру рюкзак, выбираюсь из детки, закидываю на плечо груз и выискиваю среди учеников Потапову.