Мне нужно было с кем-то поделиться. Лучше с мамой…

— Очень симпатичный мальчик, — усмехается, когда я открываю контейнер с салатом. — И, судя по количеству букетов, не из бедной семьи, да?

— Мхм, — кручу рукой в воздухе. — Это мясо?

— Да.

Загребаю контейнер с еще теплыми приготовленными на гриле ножками цыпленка. Боже… Вгрызаюсь в одну, а мама посмеивается.

— Я не стану его защищать, или журить тебя за то, что скрыла, но, — она прищуривается, глядя на нежные розовые бутоны, — тебе не кажется, что парень слишком старается?

Перестаю жевать. В смысле?

IQ резко упал, или я отупела?

— Думаю, парня стоит выслушать, если он так активно пытается до тебя достучаться.

Не защищает она его, ага…

— Или ты боишься услышать правду?

Кажется, я уже всего боюсь, но, наверное, больше того, что просто сдамся. Крепость падет. Доспехи рыцаря будут блистать, а я так и останусь «звездой» чатов…

— На видео прямо сказано.

— На видео? — мама моет руки и садится за стол. — Я вижу лишь неудачный трейлер к, возможно, хорошему фильму.

— Я не понимаю твоих намеков, — устало закатываю глаза.

— Потому что ты и без них все поняла. Просто выслушай парня, а потом делай выводы. Иногда дружишь десяток лет и не знаешь о человеке ничего. Думаешь, хороший и не предаст, а оказывается… Эх…

Киваю. Тут не поспоришь.

Роман

— Давно не заходил, — Клемёнов смотрит по сторонам, пока я выискиваю виновницу торжества. — Не изменилось ничего.

По коридору носятся ученики. Учителя орут на них. У меня же в голове звенит сирена.

Сжимаю кулаки и иду к расписанию.

Надо же!

До видео за мной хвост всегда был, а сейчас пусто, словно крыс потравили. МНОЙ.

— Ромыч, ты давай полегче. Девчонка же, — пытается усмирить меня Саня, пока я отыскиваю взглядом нужный день и кабинет.

— Ошибаешься, Саня. Там не девочка, а кусок маньяка.

Посмотрев, где искать поклонницу, иду к лестнице. В грудной клетке вибрирует от каждого шага. Как заметил на видео знакомое лицо, так накрыло и до сих пор не отпускает. Можно было и догадаться, кто за моей спиной в режиссера решил поиграть, но мысли мои далеки от этих проблем.

Потапова не отвечает. Кроме ХВАТИТ, от нее ни слова больше не добился.

Обычно цветы срабатывали на ура, а тут…

Тяжелый случай в общем.

Не хочет она со мной разговаривать и видеть тоже. В школу не пришла. Из дома не выходит.

Я не сталкер, но другого варианта поговорить не видел. Просидел в машине около ее дома чуть ли всю ночь. Окна отыскал. Гипнотизировал их. Ноль внимания. Оставалось только поскулить.

Не выспался.

Батя меня в очередной раз прессанул за «самоволку».

Я злой.

Так что достанется крыске все мои «обаяние и любовь».

— Ладно, — вздыхает друг, — тогда я подстрахую. С самоконтролем у тебя в последнее время плоховато.

Скриплю зубами. Какое к черту самообладание, когда мне палки в колеса вставляют!

Находим нужный кабинет. Около него толпятся одноклассники из параллели. Инга стоит поодаль от них со своей подружкой. Заметив меня, округляет глаза.

Поняла, что по ее душу пришел.

Разворачивается и хочет слинять, но не тут-то было! Я сегодня действую со скоростью Бэтмена. Догоняю у лестницы и затягиваю в закуток, чтобы из коридора никто не видел, как ее разорву на части.

Дышу надсадно, пытаясь быть адекватным.

Плохо.

Злость накатывает горячими волнами. Все тело, как будто в огне. Хватаю за горло, прижимаю к стене и чувствую, как Саня тянет меня назад.

— Ну ты че, Ромыч⁈ Без жести, а то посадят, и папка не отмажет. Пусти ее, — цедит сквозь зубы на ухо.

Кротовская вылупляет на меня свои глазенки. Ручонками цепляется в запястья. Натурально так пугается девочка.

— Пять секунд у тебя, чтобы объяснить за каким лешим ты видео наляпала, крыса, — отпускаю, но не отхожу.

Трет горло, будто я веревкой ее задушить пытался. Говорить не спешит, смотрит поверх моего плеча, словно кто-то придет ей на помощь. Главной-то затравщице в школе. Ха!

— Извини, но я понятия не имею, о чем ты говоришь, — вдруг становится слишком улыбчивой и ласковой, протягивая ко мне свои пальцы.

Реакция запоздалая, и я отталкиваю Кротовскую уже после того, как она присасывается к моим губам. Мерзко.

Вытираю губы тыльной стороной ладони. Саня тихо покашливает.

— Чего⁈ Видишь у нее обострение шизофрении, — рычу, оборачиваясь.

Натыкаюсь взглядом на Потапову, которая замерла на лестничном пролете. Не моргая, переводит взгляд с меня на Ингу и обратно. Да черт…

— Продолжим наши игры, Ромочка? — Кротовская совсем теряет адекватность и страх, вешается мне на шею и улыбается, словно ее кинули на красную голливудскую дорожку.

Лена еле заметно кривится, проходит мимо, кинув через плечо:

— Больные.

Отдергиваю руки Инги от себя, крепко сжимая запястья.

— Ай-ай-ай, Стрельник, — хлопает ресницами. — Девочек нельзя обижать.

Отпускаю.

Черт!

Роман

Время на «подумать» у меня не остается.

Тело работает на автомате.

Срываюсь следом за Потаповой, оставляя Ингу наедине с Саней. Пусть мирно придержит жертву, пока я разбираюсь с Сиреной. Мало мне непоняток с видео, так теперь еще и выходки Кротовской объясняй!

Догоняя Лену около гардероба, затягиваю между рядов с вешалками и перекрываю путь отступления.

Нет уж!

Хватит от меня прятаться.

Складываю руки на груди, часто дышит и убивает взглядом. Щеки моментально приобретают розовый оттенок.

— Вот сейчас ты точно неправильно все поняла, — делаю шаг вперед.

Потапова тут же ступает назад. Вид такой, словно находиться рядом со мной ей противно.

Непорядок.

Не хочу, чтобы она ВОТ ТАК на меня смотрела. С презрением и ненавистью.

А я ведь вообще не при делах, так-то!

— У меня есть уши и глаза, Рома, — цедит сквозь зубы. — Если ты не заметил.

Заметил. И глаза красивые, и уши аккуратные с сережками-гвоздиками. Я каждую деталь рассмотрел.

Почти.

— Ты же сама знаешь, что Кротовская — неадекват, — делаю еще один шаг к Потаповой.

Поджимает губы. Пятится от меня до тех пор, пока не упирается лопатками в стену.

Попалась.

Приближаюсь, оставляя между нами расстояние в спичечный коробок.

Вздергивает нос. Прищуривается.

У меня же в этот момент мотор срывается с места. Как там болезненные оправдываются, кроме цветов?

— Она, может, и неадекват, а ты?

Шумно выдыхаю, стиснув зубы. Сердце барабанит за ребрами, будто я стометровку только что осилил и поставил мировой рекорд.

— Я не снимал то видео, — не моргая, смотрю ей в глаза.

Обиженно фыркает.

Не верит…

И мне иррационально обидно. Общалась же со мной несколько дней. Неужели не поняла, что я на такое не способен даже в порыве злости?

— А кто снимал? — прищуривается, а я подаюсь вперед. — Не прижимайся ко мне, Стрельник! — шипит в лицо.

Пусть ниже меня, но смотрит свысока, разбивая мое самолюбие в прах.

— Почему? Парень ревнивый? — вылетает стёб.

— Может быть, — глаза Потаповой и вовсе превращаются в щелки и сверкают, как алмазы.

— Чего?

Какой еще парень?

Я себя имел в виду вообще-то!

— Что? У меня не может быть парня? — голос повышается на тональность.

Щеки еще ярче.

Может быть. Я!

Правда, озвучить не спешу, потому что внутри копошится противное чувство собственности.

— И кто он? Где он был, когда тебя зажали ночью?

— Мы недавно познакомились.

— Где?

Где успела, если я за тобой, как собачонка таскаюсь⁈

— В интернете, — нос еще выше, во взгляде вызов. — Очень хороший парень, а главное порядочный.

— Неужели?

А я значит далек от порядочности?