— Он уже отправил им навстречу перехватчики, — сообщил Орлов.

— Связь с ним, — потребовал президент.

Один из офицеров подбежал к нему с нужным телефоном.

— Мохаммад, — приложив трубку к уху, произнёс Жириновский.

— Они нарушили наше воздушное пространство! — сразу же воскликнул президент Афганистана.

— Это сейчас неважно, — сказал на это Владимир. — Никакого развязывания войны.

— Я должен отреагировать! — заявил Ватанджар. — Это практически объявление войны!

— Предупреждения были сделаны? — уточнил Жириновский.

— Сделаны сразу же! — ответил Ватанджар. — Ты знаешь, что мне не нужна никакая война, но это уже за всеми мыслимыми пределами!

— Что ж, если они не отвечают на предупреждения, то ты в своём праве, — сказал Владимир.

— Я знаю! — воскликнул президент Афганистана. — Я даю приказ!

Согласно Конвенции о международной гражданской авиации от 7 декабря 1944 года, подписанной в Чикаго, каждое государство имеет суверенное воздушное пространство. Это даёт право сбивать любые несанкционированные летающие аппараты, зашедшие в это пространство.

А несанкционированный вход чужих военных самолётов в суверенное воздушное пространство — это автоматическое нарушение суверенитета.

Ватанджар просто должен сбить или насильственно выпроводить эти самолёты, иначе это приведёт к дальнейшим нарушениям со стороны Пакистана — очевидно ведь, что президент Гулам Исхак Хан проверяет границы дозволенного.

Жириновский почувствовал нутром, что это происходит не без участия США или Великобритании — возможно, Хану предложили что-то, но потребовали кое-что взамен…

Сильный Афганистан не нужен никому, ни Пакистану, ни Западу, ни КНР — все они хотели бы, чтобы режим Ватанджара рухнул, а на его место пришли какие-нибудь не очень умные душманы, которыми, как всем кажется, будет очень легко управлять.

Но Владимир очень сильно сомневается, что Пакистан хочет войны. Ситуация совсем не та, экономика в тяжёлом упадке, бюджет в остром дефиците, а население уже ропщет.

Положение президента Хана шатко, как никогда, поэтому для полного комплекта ему не хватает только затяжной войны.

На Западе хорошо знают о нередких высказываниях президента Ватанджара о несправедливости линии Дюранда, а также систематических напоминаниях о роли Пакистана в Гражданской войне в Афганистане, поэтому всё это выглядит, как неприкрытая провокация.

— Как только собьёшь их — больше никаких действий, — предупредил Жириновский Ватанджара. — Это провокация. Они хотят, чтобы ты что-то сделал. Но ты должен ограничиться только сбитыми самолётами. И сразу нужно будет сделать официальное заявление, что это была провокация со стороны Пакистана и его западных друзей, но ты на неё не поддашься.

Президент Афганистана не отвечал почти десяток секунд.

— Ладно… — не очень внятно ответил он.

— Тебе это не нужно, Мохаммад, — воззвал к нему Жириновский. — Война против Пакистана неизбежна и она состоится. Но на твоих условиях. Сейчас тебе навязывают чужие условия — тщательно обдумай это.

Президент Афганистана снова взял паузу.

— Я… — начал он, но запнулся. — Я понимаю, Владимир. Я обещаю, что…

Тут на фоне раздались возбуждённые и азартные голоса.

— Есть сбитый самолёт! — с неподдельной радостью воскликнул Мохаммад Аслам Ватанджар.

— … но никаких наступательных действий и артобстрелов, — потребовал Жириновский.

— Я обещаю тебе, Владимир! — ответил президент Афганистана. — Только эти самолёты — больше ничего!

— Конец связи, — сказал Жириновский и положил трубку.

Он повернулся к Орлову, всё так же сидящему за компьютером и что-то набирающему.

— Дайте мне МВО, — потребовал Владимир.

Тот же офицер связал его с нужным министерством по тому же телефону.

— Жириновский на проводе, — сообщил Владимир. — Александр Александрович, тут важная информация. Документ получите от КГБ. Нужно отреагировать в ООН и в прессе. Нет, это не по телефону. Да, ожидайте.

Он поднял взгляд на Орлова.

— Нужно будет собрать всю доступную информацию и передать Бессмертных, — сказал он.

— Подготовим, как сами узнаем, — ответил Геннадий.

— Докладывают о двух сбитых, — сообщил один из офицеров.

— А сколько было в звене? — уточнил Жириновский.

— Три, — ответил офицер.

Владимиру всё равно, сколько там было самолётов, но он привык собирать всю доступную информацию о важных событиях, чтобы получить хоть какой-то контроль над ними.

Самое главное он уже сделал — Ватанджар не будет глупить и не отреагирует необдуманно.

Произошедшее только что в небе Афганистана событие произошло в рамках правового поля, поэтому важно, чтобы оно из него не выходило и тогда получится выставить Афганистан как страну, потерпевшую агрессию.

Это добавит политических очков в ООН, а на Совбезе ООН можно будет потребовать ужесточения санкций — очевидно ведь, что это была осознанная провокация…

Бутрос-Гали не нравится Жириновскому за нерешительность и мягкость подхода, но за одно он его уважает — Бутрос очень не любит разжигателей войн.

— Как только всё прояснится, рапорт ко мне на стол, — приказал Владимир. — Геннадий, отойдём в курилку?

— Полковник Шилов — подмени, — приказал Орлов и встал из-за стола.

Они вышли в коридор и прошли по нему до курилки, которую тут же покинули сидевшие там младшие и старшие офицеры, подчинившиеся невербальному сигналу Орлова.

— Слышал я, что вам несколько железяк привезли на пробу, — произнёс Жириновский, прикуривая сигарету.

— Да, эксперименталки, — кивнув, ответил Геннадий.

Он достал из кармана пиджака пробковую трубку и начал начинять её табаком из кисета.

— С каких пор ты начал курить трубку? — спросил Жириновский и усмехнулся.

— С тех пор, как кто-то запретил курить в кабинетах, — ответил Орлов и продолжил готовить трубку. — Неудобно мне часто мотаться туда-сюда — ломает ритм работы.

— И как железяки? — поинтересовался Владимир, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу на столике.

Мощный вентилятор гудит и втягивает дым в вентиляционную шахту, ведущую на крышу, поэтому дымок от сигареты тянется вверх, практически не струясь.

— Хуже, чем мы ожидали — мощность совсем не та, — ответил Геннадий. — Но научцентровцы обещали, что к серии будет гораздо лучше.

ГАУ КГБ получило несколько отечественных компьютеров с новейшими процессорами от «Научного центра» — их всего было изготовлено два, с первыми стабильными процессорами, изготовленными лабораторно.

КГБ должен нагружать их в течение тысяч часов, чтобы проверить долговечность под высокими нагрузками.

— У меня сегодня ещё и встреча с комитетом женщин… — вспомнил Жириновский и болезненно поморщился.

— Тяжела ты, шапка Мономаха… — с усмешкой произнёс Орлов и раскурил трубку.

— Не говори, — ответил на это Владимир. — В субботу на даче ждать вас?

— Да, ждите, — кивнув, сказал Геннадий. — Приедем ближе к обеду. Мясо не забудь замариновать ближе к пятнице.

— Не забуду, — пообещал Жириновский. — А по работе как у тебя? Справляешься?

— Куда деваться? — разведя руками, спросил Орлов. — Приходится справляться. Крючков, конечно, та ещё паскуда — сбежал в Крым и носу не высовывает оттуда…

— Человек заслужил отдых, — сказал на это Владимир. — Он в нужный момент оказался в нужном месте и решился на действия. Это заслуживает уважения.

— Может и так, но мог бы и доработать положенный срок, а не перекладывать всё это на меня, — проворчал Геннадий.

— Смотри на это с положительной стороны, — посоветовал ему Жириновский. — Ты же сейчас врио председателя — это зачтётся, когда Гаськов решит, что с него хватит и пора уходить.

— Да он точно задержится, — не согласился с ним Орлов. — Это же его заветная мечта — пост председателя Комитета.

— Бойтесь исполнения желаний своих… — улыбнувшись, сказал Владимир.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 10 сентября 1993 года*