За его спиной стоят народные депутаты Верховного Совета СССР, пришедшие проводить советский миротворческий контингент, который сегодня же отправится в Югославию.

Переговоры о миротворческом контингенте прошли очень тяжело — руководство ООН слишком внимательно прислушивается к мнению западных стран, которые не хотели усиления советского влияния на Балканах.

В итоге, после месяцев переговоров, удалось согласовать четыре усиленных мотострелковых батальона, с тяжёлым вооружением и ограниченным мандатом на его применение.

Генсек Бутрос Бутрос-Гали, поначалу, не желал включать в конфликт сторону, имеющую тяжёлое вооружение, но после серии бесед с министром Бессмертных изменил своё мнение — правда, теперь весь миротворческий контингент ООН расширяется и получает тяжёлое вооружение.

Бывшие югославы недовольны таким решением ООН, но их сейчас никто не спрашивает — они уже согласились на ввод миротворческого контингента, а в каком именно виде он приедет, не обсуждалось, поэтому генсек Бутрос-Гали оставил это решение за собой.

Сформировано совместное командование, в состав которого убыл повышенный, в честь этого события, до звания генерал-лейтенанта Лев Яковлевич Рохлин.

Жириновский выбрал его за успешные действия в Грузинской ССР, где он смог расчленить группировки националистов, а также содействовать уничтожению крупнейших организованных преступных группировок, сидевших на трафике в Армянскую ССР и торговавших наркотиками.

Рохлин всё это осуществил доступными ему подразделениями Советской армии, поэтому Жириновский не увидел альтернативных кандидатов.

Большой вопрос, как будет осуществляться управление многонациональным контингентом, но Жириновский уверен, что советские подразделения справятся с поставленными перед ними задачами — они набраны из ветеранов, сражавшихся в Афганской войне, из тех, которых удалось найти в действующей армии.

Они знают, как правильно сражаться в горных условиях, знают, что такое война в условиях обилия нонкомбатантов на полях сражений, ну и контрпартизанская война для них тоже не новость.

Ни одна армия в мире, кроме армии ДРА, не может предоставить такие качественные подразделения в международный миротворческий контингент, поэтому Жириновский рассчитывает на укрепления престижа СССР.

— Я ожидаю от всех вас образцового выполнения интернационального долга! — воскликнул он. — Вам необходимо положить конец кровавому разгулу этой гражданской войны, восстановить порядок и вернуться домой живыми! Советский Союз рассчитывает на вас, товарищи!

— Служу Советскому Союзу!!! — слитно провозгласили советские миротворцы.

Примечания:

1 — О современных дебатах по ядерному оружию — в нашем ночном эфире снова рубрика «Red, зачем ты продолжаешь применять ядерное оружие для моего запугивания⁈» — всё чаще и чаще на Западе, да и у нас тоже, поднимается тема допустимости ограниченного применения ядерного оружия. Вся полемика крутится вокруг тактического ядерного оружия — всем хочется выяснить вот что: если на полшишечки, то это же окей? Вот раньше были времена, когда круговое вероятное отклонение ракеты составляло километр-полтора, из-за чего требовалось заряжать в ракеты боеголовки с мощностью в мегатонны, для уверенного и убедительного поражения цели, а сейчас эра высокоточного оружия, поэтому мощные боеголовки убрали, по причине их избыточности и стали ставить боеголовки, мощность которых исчисляется десятками и сотнями килотонн. И вот эти вот килотонные боеголовки выглядят очень соблазнительно в контексте возможного близящегося проигрыша в условной войне — можно или нельзя? Соблазн тут в том, что если жахнуть парой-тройкой ма-а-а-а-аленьких, такти-и-и-ических ракет по логистическим узлам и важным объектам противника, то можно перевернуть ход войны и даже начать выигрывать. И это, действительно, так — после ядерного обрезания логистики и превращения прифронтовых аэродромов в расплавленное стекло, на поле боя всё резко изменится. Но есть страх: а не вызовет ли это ма-а-а-аленькое и такти-и-ическое применение ядерного оружия массированный ответный удар? Просто есть одно обстоятельство, которое диктует: противник не обязан отвечать симметрично, то есть, он может отреагировать остро и жахнуть всем, что у него есть, а это значит, что нет контроля формы ответа — ссыкотно. Собственно, потому и полемика: можно ли, и если можно, то сколько, а не вызовет ли это нормализацию применения ядерного оружия, и не тащим ли мы даже этим обсуждением мир к порогу массированной ядерной войны? В любом случае, эта полемика, самим фактом своего существования, двигает мир, по миллиметру за раз, к нормализации применения ядерного оружия, ведь всего на полшишечки же, а это чревато последствиями в будущем. Ядерное оружие — это игрушка дьявола, есь жи… И меня настораживает то, что новость об этой полемике как-то заскочила в инфополе, её обсосали, а затем забили, будто не было. Но полемика-то идёт до сих пор. Я недавно читал американскую статью с заголовком «Защита США своей рабочей силы: ядерную войну можно выиграть» и крепко задумался. В статье рассматривается «Руководство по ядерному сдерживанию в эпоху конкуренции великих держав». Оно написано экспертами по ядерному оружию для примерно 30 000 военнослужащих Командования глобальных ударов ВВС США и «700 000 военнослужащих ВВС, работающих в вооруженных силах». В общем-то, краткое содержание этого руководства: США окружают враги, Россия и Китай виновны в том, что мы вынуждены наращивать ядерный потенциал и мы будем это делать, последствия применения ядерного оружия — ну, это такое, ничего особо страшного, просто сдерживания мало и надо иметь возможность превентивного удара. Дело за малым — исходя из этого руководства, у военных нормализация применения ядерного оружия уже произошла, поэтому надо лишь нормализовать это у гражданских, которые, абсолютным большинством, и будут гореть в термоядерном адском пламени, в случае чего.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 27 октября 1992 года*

— Потери? — поинтересовался Жириновский, нервно крутя гранёный стакан в руке.

В стакане гранатовый сок, на который он «подсел» — он выпил его так много, что все остальные соки теперь кажутся слишком пресными и недостаточно терпкими.

— Трое раненых, — ответил генерал армии Варенников. — Со стороны боевиков потери кратно тяжелее — девятнадцать человек убитыми и ещё восьмерых взяли пленными.

— Какими ещё пленными⁈ — удивлённо выпучив глаза, вопросил Владимир. — Вы с ума сошли⁈

— Ну, не убивать же их? — задал резонный вопрос министр обороны. — Их разместили в отделении милиции Югославии, под охрану.

— И что вы прикажете с ними делать? — спросил Жириновский.

— Я не могу вам приказывать, товарищ президент, — покачав головой, ответил Варенников. — Но я могу предложить временно вывезти их в СССР, для содержания в надлежащих условиях, а когда война закончится, передать в руки местных правоохранительных органов.

— Что об этом думает объединённое командование контингента? — спросил Владимир.

— Оно предпочитает не обращать на это внимания, — ответил министр. — Из-за потерь, понесённых французским и британским контингентом, разразился скандал, и командованию миротворцев сейчас не до каких-то там пленных боевиков.

— А чьих они будут, кстати? — уточнил президент СССР.

— Босняки, — ответил Варенников. — Из группировки некоего Нермина Хайровича, который погиб в ходе стычки.

— Ладно, перевозите этих подонков в Союз, — дал Жириновский разрешение.

Поначалу, миротворческая операция проходила гладко — контингент занял границы между Сербией и Хорватией, а также между Сербией и Боснией и Герцеговиной.

Численности контингента, естественно, не хватило, поэтому Бутрос-Гали согласовал дополнительные силы ряда стран, в число которых входят ещё два мотострелковых батальона Советской армии, но они прибудут только через полтора месяца, а проблемы есть уже сейчас.