— «Зоря», на связи «Горизонт», — заспанным голосом ответил Цой.

— Дело сделано — присылайте труповозку, — сказал ему Иван.

Труповозка — это грузовик, который у них специально выделен для перевозки трупов — Урал-375А. Металл не может пропахнуть гнилью или дерьмом, а брезент может, поэтому кунг, в этом вопросе, безальтернативен. И всё же, в кунге воняет мертвечиной, поэтому больше ни для чего этот грузовик не используется.

— Принято, «Зоря», — ответил старший лейтенант. — Десять-пятнадцать минут. Конец связи.

Окрестности под контролем, сообщений о дополнительных группах боевиков нет, поэтому старший сержант слегка расслабился — работа уже закончена и скоро им обратно на ППД, чистить оружие, отдыхать и скучать…

Примерно через двадцать минут приехал долгожданный Урал, в который начали вповалку закидывать тела расстрелянных духов.

— Что-то они не очень похожи на славян, Сергеич, — произнёс задумчивый Георгий Фокин.

— Больше на арабов смахивают, — поделился мнением сержант Шеин. — Я их в Кандагаре видал…

— Какая разница? — равнодушно спросил Варенцов. — Вооружены? В составе боевой группы? В нашей зоне ответственности? Пусть хоть негры — порядок действий тот же.

Всё-таки, он представлял себе миротворческую деятельность несколько иначе. При подготовке им объясняли, что «возможны боестолкновения», но уже на месте быстро стало ясно, что «возможны перерывы между боестолкновениями».

Местные духи воюют против всех — между собой, против французов, англичан, американцев, против мирного населения…

Но Иван надеется, что, рано или поздно, духи поймут, что лучше пытаться просочиться через зоны контроля НАТОвцев и французов, а к советскому контингенту лучше не лезть.

Ему не докладывают, какие потери советский контингент нанёс сербским, боснийским и хорватским духам, но только его рота точно истребила не меньше пятисот боевиков…

Пленных рекомендовали не брать, потому что с ними слишком много возни — велено никому не передавать военнопленных, потому что французы как-то передали хорватских духов подразделению СРЮ, а сербы расстреляли этих пленных в паре сотен метров, у ближайшей стенки.

Генерал-лейтенант Рохлин дал приказ, если уж пленные сдаются, то их нужно передать военной комендатуре, которая организует их отправку в Союз, где они пробудут до конца войны. Но это слишком хлопотно, поэтому, неофициально, личному составу дали понять, что бить надо наверняка, чтобы без раненых и сдавшихся.

— Всё, уходим, — скомандовал старший сержант Варенцов, когда у ручья было больше нечего делать.

Тела духов тоже нужно передать комендатуре, а там уже состыкуются с местными властями, по налаженной схеме, и они перестанут быть проблемой советского миротворческого контингента.

«Уже как-то поспокойнее, чем в первый месяц», — задумался Иван, идя по лесу и глядя в оба. — «Тогда они прямо хотели прорваться через границу, чтобы резать мирняк. А сейчас думают, взвешивают, ищут способы и осторожничают…»

Тут изначально гораздо проще, чем в Афгане, но всё происходит гораздо быстрее, чем там. К тому же, не очень понятно, чего ждать от регулярных войск, якобы пытающихся договориться, сторон.

Американцы, например, уже испытали на себе попытку наступления батальона СРЮ, который, с бухты-барахты, решил, что перед ним хорватский блокпост — возможно, действительно, потерялись, а возможно, это лишь отговорки.

Когда усиленный взвод Варенцова прибыл в ППД, на фоне раздался грохот 30-миллиметровых автоматических пушек, минимум двух.

«Опять какая-то дрянь случилась…» — с неудовольствием подумал он.

— Потери? — спросил старший лейтенант Цой, лежащий на койке в блиндаже.

— Никак нет, — ответил ему Иван.

Сев за стол, он выполнил неполную разборку АК-74М, после чего закурил «Приму» и приступил к чистке.

— Вот и славно, — сказал Цой и перевернулся на правый бок. — Пусть так и будет. Я отбиваюсь — будить только в случае масштабного ядерного конфликта со странами НАТО, хорошо?

— Хорошо, — улыбнувшись, ответил ему Варенцов.

*СССР, РСФСР, город Москва, Красная площадь, 7 ноября 1992 года*

— А вот и БМПТ-80… — тихо произнёс Жириновский, внимательно следящий за ходом парада.

Несмотря на то, что идеологический вопрос до сих пор висит в воздухе, так как КПСС больше нет, а СДПСС занимается идеологией сугубо формально, все государственные праздники остались в силе, и официально проводятся в полной мере, особенно парад в честь Октябрьской революции.

Всё это нужно для того, чтобы общество чувствовало стабильность — пусть есть около 22% населения, которым всё это уже давно осточертело, но около 78% населения хотят стабильности.

Большинство хочет, чтобы порядок вещей оставался прежним, чтобы на Первомай была демонстрация, чтобы на 9 мая крутили патриотические фильмы, а в годовщину Победы устроили грандиозный парад, и чтобы 7 ноября снова был парад, не менее грандиозный, и чтобы всё шло своим ходом…

Советская экономика переживает сейчас радикальную модернизацию, которая сказывается также на советском обществе — Жириновский преследует цель, чтобы всё оставалось, как обычно, но, в то же время, иначе, и при этом — без потрясений и волнений.

Пока что, всё выглядит так, будто он справляется — праздники проводятся так, будто ничего не изменилось, а КПСС никуда не делась.

Но все в Союзе знают, что КПСС куда-то делась, а вместо неё не очень понятно что, в которое нельзя попасть просто так, потому что какие-то экзамены, по итогам которых чаще отказы, чем приём в партию…

Висящий в воздухе вопрос с идеологией, со временем, ответит сам на себя — Главное управление идеологии плавно переводит фокус с очернения Горбачёва и его команды, а также прочих либералов и иных номенклатурщиков, на возвеличивание достижений Советского Союза под чутким и мудрым управлением СДПСС.

«Надо форсировать производство БМПТ», — подумал Жириновский, продолжая наблюдать за ходом парада.

Очередным подтверждением эффективности БМПТ-80 стал конфликт в Боснии и Герцеговине, где бронемашина показала свою выдающуюся эффективность в боях против разведывательно-диверсионных групп боевиков.

Эта выдающаяся эффективность обусловлена, в основном, тем, что широко применяются «Пчёлы-1УР», ради чего Жириновский приказал ввести новую штатную единицу на уровне батальона — операторы БПЛА.

Аналоги у «Пчелы» есть, практически у всех стран НАТО, но их производство совершенно точно не достигает таких же масштабов, как в СССР — военные склады ежемесячно пополняются 250–300 единицами «Пчёл-1У» разных модификаций, с упором на разведывательную версию.

Неуклонно растущий в численности профессиональный компонент Советской армии проходит специальную подготовку по взаимодействию с БМПТ и БПЛА — со скрипом и визгом, а также, что самое главное, с существенным опережением потенциальных противников.

Благодаря тому, что Минобороны СССР преобразует подразделения в профессиональные не методом постепенного сокращения срочников, а полным переформированием, получается сразу заложить новую организационно-штатную структуру.

И в новой структуре заранее предусмотрены места для БМПТ и БПЛА, поэтому ожидается, что армия усвоит новую технику раз и навсегда, но постепенно…

К несчастью, миротворческая деятельность советского контингента попала на камеры CNN — у всего мира появились первые изображения БМПТ-80 в боевых действиях, по которым можно понять, что может новая машина.

Но хуже от этого эксклюзивного репортажа даже не то, что новейшая машина попала на камеру, а то, что на камеру попала её деятельность.

Жириновский, с удивлением для себя, увидел на экране телевизора процесс уничтожения сербских боевиков, которые пытались пересечь зону контроля советского контингента в Боснии и Герцеговине.

Происходило это днём, поэтому журналисты полностью засняли процесс того, как спасительная для боевиков роща была изрешечена из двух пушек 2А42 и двух АГС-40, а затем по ней шарахнули четырьмя фугасными ракетами. А сразу после этого, в рощу ворвались советские штурмовики, добившие выживших.