В Сирию, на смену Гаськову, отправился генерал-лейтенант Алексей Васильевич Леонов, по мнению Жириновского, такой же «паразит», как и раньше. Он чуть смягчил к нему отношение, потому что изучал его послужной список перед подписанием приказа о присвоении звания генерал-лейтенанта, но перед его глазами всё тот же юный капитан, который вечно путался под ногами и чуть не погиб из-за собственной глупости.

Перед Леоновым стоят задачи по реформированию сирийской армии и полиции, с целевым результатом — до беспрецедентно высокого уровня армии и милиции ДРА.

ДРА, в видении КГБ СССР, выступает в качестве эталона, с которым сверяют все ведомства мира. Даже реформа МВД СССР, происходящая прямо сейчас, производится со скрытной оглядкой на МВД ДРА. А всё потому, что МВД ДРА добилось высочайшего уровня безопасности во всех городах и основных трассах, а также самостоятельно, при помощи Царандоя, полностью и окончательно интегрированного в МВД, производит операции по уничтожению недобитых душманов в глуши.

— Опасения Асада мне понятны — ситуация в стране далека от стабильной, потому что на поверхность всплыло очень много до этого невидимых процессов, — кивнул Гаськов. — И внутренние элиты что-то затевают, и местные религиозные силы развели бурную деятельность в подполье…

— Леонов ведь не подведёт нас? — спросил Жириновский с лёгким беспокойством.

— Не подведёт, — с уверенностью ответил Гаськов. — Ты слишком предубеждён к нему, Вольфыч. Лёша — высококлассный специалист и способен довести реформы до конца. Асад зря переживает.

— Посмотрим, — кивнул Владимир и вздохнул. — Но ты готов к командировке? Я ожидаю, что власть Хусейна будет крепка, как никогда, чтобы никто не мог поколебать её ни извне, ни изнутри.

— Для начала, мне нужно изучить обстановку в Ираке, а затем выработать план, — сказал Константин Эдуардович. — А там уже будут конкретные сроки и целевые рубежи.

— Ожидаю подробнейший рапорт об обстановке в Ираке через четыре месяца после твоего прибытия в Багдад, — потребовал Жириновский.

Он держит руку на пульсе Ближнего Востока, потому что провал в Сирии и Ираке будет слишком тяжёлым ударом — в них уже вкладываются и ещё будут вложены миллиарды рублей. Провал недопустим, поэтому Владимир отправляет лучших специалистов и не разменивается на мелочь.

— Ужин готов! — позвала Галина.

— Всё, забываем о работе, — сказал Жириновский. — Идём в гостиную.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль , Сенатский дворец, 1 октября 1991 года*

В кабинете Жириновского, вопреки обыкновению, не накурено. Он выработал решение, чтобы повысить комфортность пребывания в его кабинете посетителей — в кабинете напротив организовано специальное помещение для курения.

Там установлена инновационная вытяжка, разработанная специально под задачу, размещена мягкая негорючая мебель, а также столики с пепельницами.

Поэтому в кабинете теперь слегка пахнет ландышами, от нового моющего средства, применяемого уборщиками, а также запахом краски принтера отечественного производства — Электроника МС-6312.

— Сколько хотят, столько пусть и выдвигают — мне всё равно, — отмахнулся Жириновский. — Вето, вето, вето, вето! И пусть утрутся! Но о запрете химического и биологического оружия — это здравое решение, поэтому Александр Александрович, позаботьтесь о том, чтобы эта тема, отдельно, была выдвинута на следующем заседании.

Совбез ООН, по инициативе США, предложил ввести контроль над военной промышленностью Ирака, чтобы наказать Хусейна и точно знать, сколько и чего у него производит оборонная промышленность.

Это невыгодно Жириновскому, поэтому он приказал накладывать вето на все подобные предложения.

— Сделаем, Владимир Вольфович, — кивнул Бессмертных. — Но что именно от нас требуется по упомянутому оружию?

Идея о запрете химического и биологического оружия, которое есть и разрабатывается в Ираке, действительно, заслуживает внимания и позволит выставить Хусейна в чуть лучшем свете перед мировой общественностью.

— Я хочу чётко обозначить, что все образцы химического и биологического оружия будут уничтожаться под контролем СССР и в присутствии экспертов от ООН, — потребовал Владимир. — США, если захотят, тоже могут прислать своих экспертов.

Химическое и биологическое оружие в следующей войне Ирака против НАТО не потребуется, потому что любое применение будет чревато ассиметричным ответом со стороны агрессора. Из этого следует, что лучше Хусейну не тратить бюджетные средства на недешёвые разработки, а израсходовать их на что-то более полезное — например, на подготовку расчётов ПВО.

А в целом, сделка с Хусейном скоро начнёт приносить в бюджет СССР сумму в эквиваленте около 13 миллиардов долларов США в год — такова оценочная прибыль с продажи 80% добываемой нефти, при условии, что цена за баррель удержится на отметке 20 долларов.

Выигрыш для СССР абсолютный, потому что большая часть этих денег останется в советской экономике: поставки продовольствия, медикаментов, гражданской техники и иного оборудования будут оплачиваться в рублях, а доллары, вырученные с продажи иракской нефти, направятся на внешнюю торговлю.

Ситуация с Ираком — это уникальная возможность, которую нужно было просто не упустить. США сами поставили Хусейна на грань выживания и, буквально, толкнули его в тёплые, но цепкие, объятия СССР.

Вторжение Хусейна в Кувейт — это практически фантастическое событие, в основном по уровню глупости и необдуманности, потому что всё было понятно с самого начала и возможные последствия легко читались, но Саддам всё равно сделал это.

В воспоминаниях Директора нашлось утверждение, будто бы в 2020-е годы политики все разом отупели и начали совершать предельно глупые поступки, но так могут говорить только те, кто не знает историю. Случай с вторжением в Кувейт, рейганомика, политика Тэтчер, политика Горбачёва — это только 80-е и 90-е годы…

Жириновский не собирается пополнять этот список идиотов у власти, поэтому действует обдуманно и решительно. Он знает, что политика вторична, а экономика первична, поэтому руководствуется, в первую очередь, экономическими интересами Советского Союза.

И вот один из плодов верности взятого им курса: Хусейн, до ужаса боящийся потерять власть, принял невыгодное предложение и теперь вынужден довольствоваться жалкими 2–3 миллиардами долларов в год.

Саддам долго колебался, склонялся отказаться или серьёзно пересмотреть условия, но затем началось то, что уже назвали интифадой Шаабания — восстали мусульмане-шииты на юге, а также иракские курды на севере.

Восстание уже подавляется на юге, но в самом разгаре на севере, поэтому Хусейн растерялся, отчаялся, прошёл все стадии принятия и согласился на условия Жириновского.

Гаськов, уже прибывший в Багдад, назначен на пост главного советника президента Ирака и принимает дела. В первом рапорте он сообщил, что ведёт переговоры с курдами о даровании им расширенной автономии, так как военной силой их подавить видится невозможным.

С шиитами он тоже предпочёл договориться — связь с восставшими удалось установить через Иракскую коммунистическую партию, играющую в восстании далеко не последнюю роль.

Гаськов предлагает гарантии, амнистии, а также места в новом парламенте, который будет учреждён после завершения боевых действий.

Шииты думают, а курды уже согласны, но при условии, что будет принята новая конституция, на что Гаськов легко согласился.

Хусейн недоволен и даже звонил Жириновскому, чтобы обсудить «необдуманные» действия генерала. Владимир велел ему терпеть и не переживать, дал гарантии, что его власть не пострадает, а также заверил, что вся эта демократия — это лишь ширма, чтобы успокоить народ.

Президент Ирака слегка успокоился и отпустил ситуацию, в основном потому, что его власть сейчас висит на волоске и всё может рухнуть в бездну гражданской войны.