*Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, дворец Тадж-Бек, 2 декабря 1991 года*

— Это я, что ли⁈ — удивлённо воскликнул Владимир, разглядывая бронзовую скульптуру.

Он слышал, что на площадке рядом с дворцом Тадж-Бек был поставлен памятник в честь воинов-интернационалистов, но не ожидал, что скульпторы используют его в качестве образца для вдохновения.

Это ансамбль из тринадцати бронзовых скульптур в стиле реализма, изображающих воинов-интернационалистов — он создан по мотивам монумента на Таганской площади в Москве, где воссозданы два десятка бойцов разных родов войск и специализаций.

Правда, на Таганке присутствует БМП-2Д, с решётчатыми экранами, а здесь решили поставить экранированный БТР-80.

— А ведь похож… — озадаченно произнёс Аслам Ватанджар.

Центральная скульптура точно копировала Жириновского образца 1986 года — тогда он был в выдающейся физической форме, с лицом, будто бы вырезанным из гранита, пугающим собеседников одним своим видом.

На скульптуре он изображён в панаме, с бронежилетом на голое тело, висящим на груди автоматом и кулаком, поднятым в останавливающем жесте.

По сторонам от него мотострелки, артиллеристы, явные СпНовцы из «Омеги», вертолётчики, танкисты, а также бойцы ХАД и Царандоя.

Скульптуры смотрят на Кабул и видны издалека — ансамбль поставлен с претензией на монументальность, но чуть-чуть не дотягивает.

— Это я лично попросил, — заулыбался Ватанджар.

— Нехорошо ставить памятники человеку при жизни, — покачал головой Владимир.

— Так это же какой-то безымянный воин-интернационалист, — усмехнулся президент Афганистана. — Впрочем, не будем задерживаться — впереди нас ждёт обед, а затем визит в президентский лицей. Твоего имени, кстати говоря!

Вся делегация, в составе полусотни человек, направилась во дворец, где её ожидал обеденный зал, столы которого уставлены роскошными блюдами.

Когда все расселись, Ватанджар поднял бокал с виноградным соком:

— Хочу выразить свою признательность товарищу Жириновскому за то, что он порадовал весь афганский народ своим визитом! Предлагаю поднять свои бокалы в честь Владимира Вольфовича!

На столе ни грамма алкоголя, из-за специфики страны, но Жириновский даже рад такому обстоятельству, потому что он старается не пить зазря.

Он сильно сдал по форме, из-за высокой занятости, о чём ему напомнил только что виденный памятник.

— Благодарю тебя, товарищ Ватанджар! — сказал он, сделав глоток из бокала. — Мне очень приятно видеть, как изменился Кабул за время моего отсутствия, а также очень приятно осознавать, что в Афганистане, наконец-то, воцарился долгожданный мир…

— Звучит, как тост! — заулыбался Ватанджар. — Товарищи — не отстаём!

За столом сидят не только делегаты из Советского Союза и члены принимающей стороны, но и представители Лойя-джирги, то есть, Совета старейшин.

Чтобы легитимизировать свою власть в глазах племенных жителей, Ватанджар решил учредить аналог советов разных уровней — джиргу.

Теперь есть Верховный Совет ДРА — Лойя-джирга, Провинциальный совет — Вилаяти-джирга, Городской совет — Шахри-джирга, а также Районный совет — Волесвали-джирга. В отличие от классических джирг, это постоянно действующие органы власти, при которых есть Эджраиви комитэ, то есть, исполнительные комитеты. Но при Лойя-Джирге не исполком, а Риясат-е хейат, то есть, Президиум.

Это копия советского устройства власти, которое Ватанджар счёл рабочей моделью, лучшей из доступных.

Так он дал власть старейшинам всех уровней, которые решают в Афганистане больше, чем племенные вожди и официальный Кабул, что способствовало национальному примирению — моджахеды не обещали ничего даже приближенного к подобному.

Постоянно действующие джирги более эффективно улаживают конфликты и обеспечивают организованный постоянный контроль, что не очень нравится рядовым племенным жителям, но те не могут организоваться и противодействовать уважаемым старикам — это харам, официально признаваемый Кабулом.

Так Ватанджар обеспечил себе лояльность старейшин, которые кровно заинтересованы в том, чтобы власть Кабула сохранялась и гарантировала их полномочия, а то, что старейшины теперь лезут в политику — это лишь досадное неудобство. В политике у Ватанджара и партии опыта кратно больше, поэтому старейшины не представляют для них особой угрозы, так как ограничены интересами своих общин.

Со временем это изменится, но к тому моменту Афганистан будет совсем другим.

ДРА исправно выплачивает долг Советскому Союзу, поставляя часть опия-сырца в счёт выплат, а также отгружая различную продукцию от Организации ДРА.

Ватанджар, действующий с неприкрытой оглядкой на опыт Жириновского, учредил Государственную координационную организацию, которую поставил во главе Совмина ДРА, воспроизведя нынешнюю советскую модель.

Кооперативы Организации работают по тем же протоколам, восстанавливая экономику и проводя свою собственную цифровизацию, на советских ЭВМ.

Поэтому-то Афганистану есть, что предложить Советскому Союзу — фрукты, орехи, текстиль, опий-сырец, а также специи. По состоянию на середину 1990-го года, экспорт из Афганистана составил около 1 миллиарда рублей, причём почти половина поставляется в счёт выплаты долга.

Общий долг ДРА перед СССР составляет около 7 миллиардов рублей, без учёта того, что Союз продолжает отгружать товары на сумму около 250 миллионов рублей ежегодно, поэтому платить ей ещё долго, но зато примерно виден конец выплат. А те же Ирак и Сирия находятся в состоянии вечных должников…

«Без Афганистана и его богатств нам было бы гораздо тяжелее», — подумал Жириновский, жуя жареную баранину в овощном соусе. — «Где бы ещё брать свежие фрукты в зимнее время, ещё и так дёшево?»

Благодаря Афганистану, в гастрономах СССР появилось солидное количество фисташек, а также очень дорогостоящего шафрана — последний также поставляется на международные рынки, конкурируя там с альтернативами.

Торговля шафраном стала возможна только благодаря тому, что Иран сейчас под международными санкциями и не может торговать своим шафраном напрямую, что открыло окно возможностей для Ватанджара.

Шафран — это самая дорогая пряность в мире, что обусловлено трудоёмкостью её получения. На международных рынках килограмм шафрана стоит 1000–1500 долларов США, поэтому культивировать его гораздо выгоднее, чем тот же опиум, хотя это не очень интуитивно.

И Ватанджар хочет пустить все пригодные площади под шафран, чтобы вытеснить иранцев, пока они слабы, с международных рынков.

Это крайне длительный и затратный процесс, но более выгодный, чем опий-сырец, который стоит дешевле, но и обрабатывается многократно проще.

«О, а вот и он, шафран», — увидел Жириновский на столе пряные бараньи рёбрышки.

На кухне дворца Тадж-Бек, насколько ему известно, применяют не какой попало шафран, а его версию премиум-класса, стоящую на международных рынках 3000–5000 долларов США за килограмм.

Ватанджару будет нетрудно организовать сотни кооперативов, производящих высококлассный шафран и заколачивать на этом сверхприбыли.

«Афганистан — это страна с потрясающими возможностями», — подумал Владимир, жуя тающее во рту мясо с бараньего ребра. — «Ему просто исторически не повезло. Но мы исправляем эту несправедливость».

В конце концов, через 10–12 лет, значительная часть пригодных площадей будет переведена на шафрановые плантации, с целевым показателем годового производства в 400–450 тонн шафрана, включая 20–25 тонн шафрана премиум-качества.

Это позволит полностью легально выручать около миллиарда долларов, до вычета накладных расходов. Чистая прибыль ожидается в пределах 700–800 миллионов долларов — это очень много для такой маленькой страны.

«Совсем не нефтяные доходы, но надо прибавить это к доходам от опия-сырца — получится стабильный источник прибыли», — обдумал это Жириновский. — «А это уже даёт повод смотреть на будущее оптимистично».