Директор, когда был молод, всегда возмущался тому, что СССР вкладывался деньгами в своих союзников, и мыслил в духе «лучше бы пенсионерам раздали».

Жириновский, до тех пор, пока не начал управлять страной, тоже придерживался подобного мнения.

Но реальность быстро отрезвила его и прояснила все непонятные моменты: Союз не может позволить себе западный подход, потому что с ним согласны взаимодействовать только слаборазвитые страны, многие из которых только позавчера перестали быть колониями.

Развитым странам гораздо приятнее получать доллары, фунты стерлингов, франки и марки, а не советские рубли, на которые в мире практически ничего не купишь, кроме советских товаров. Но даже это не самое плохое — если будешь покупать, то попадёшь в «чёрный список» Запада, что отрежет тебя от его технологий и денег. Следовательно, из чувства самосохранения, развитые страны с СССР если и взаимодействуют, то очень ограниченно.

Значит, у СССР остаётся лишь один вариант — взаимодействовать с неразвитыми странами, а у них нет ничего. Вернее, у них есть ресурсы, которые нужно как-то начать добывать.

А налаживание добычи ресурсов — это инвестиции сначала в инфраструктуру, а затем непосредственно в добычу.

И на это тратятся деньги, не розданные пенсионерам…

Это не какая-то прихоть, не блажь парафиновых старичков, засидевшихся у власти, а суровая необходимость.

Советский Союз, нравится это кому-либо или не нравится, противостоит Западу просто по причине своего существования. А Запад контролирует большую, и самую развитую, часть мира — это факт, с которым ничего не поделать.

США, Западная Европа и Япония создают до 80% мирового ВВП — это ещё один факт. То есть, на весь остальной мир, включая СССР, приходятся лишь 20% мирового ВВП.

Как можно противоборствовать странам, совокупно создающим 80% ВВП? По законам здравого смысла — никак.

Но есть единственное, что удерживает Владимира от немедленного сжигания своего кабинета и бегства в тайгу, к волкам и медведям — Запад уже достиг пика своей эффективности. Он просто не может стать существенно эффективнее, чем есть сейчас, потому что откатился в своём системном развитии на ступень назад — в неолиберализм.

Воспоминания Директора демонстрируют крайне неприглядную картину 2025 года, сложившуюся даже после полного уничтожения СССР — и эта картина вселяет во Владимира робкую надежду.

Надежду, что Запад можно банально пережить.

А для этого не нужно рвать жилы, как во время индустриализации 30-х годов и не нужно выигрывать в мировой войне.

Производственная база для того, чтобы пережить Запад у СССР есть — её создали поколения советских рабочих и крестьян.

Нужно лишь модернизировать промышленность, развивать ключевые отрасли и не сильно отставать от Запада технически.

Всё необходимое для этого Владимир уже делает — в этом его генеральный план, главным компонентом которого является выстраивание устойчивой и эффективной системы управления.

«Нет, я, почему-то, уверен, что Запад мы точно переживём», — прислушавшись к чувствам, пришёл к выводу Жириновский. — «Но что делать с КНР?»

Китай просто пережить не получится, потому что он имеет куда больший запас прочности, чем СССР.

Плана, как переживать КНР у Жириновского нет — здесь у него тоже имеется в наличии только надежда.

— Йемен! — вдруг вспомнил он. — Как обстановка с исламистами, Гена?

— Изучение инцидента показало, что президент аль-Бейд сильно переоценил степень угрозы от этих исламистов, — с готовностью ответил Орлов. — Это завербованные радикалами бедняки, устроившие несколько не очень успешных террористических актов, а не полноценная ячейка крупной группировки. Но аль-Бейд так боится, что у него появится «своя» террористическая группировка, что сразу поднял напрасную панику.

Али Салем аль-Бейд, ещё при первой встрече, показался Владимиру нервным человеком и перестраховщиком — он ведь, когда начало казаться, что всё, надежды больше нет, устроил переговоры с Северным Йеменом, чтобы объединиться и решить проблемы вместе.

Ему даже успели пообещать пост вице-президента Объединённого Йемена, но Владимир сделал переговоры бессмысленными, пообещав аль-Бейду посильную поддержку.

— Никогда не надо недооценивать повстанцев, — посоветовал Жириновский, посмотревший на Орлова с осуждением. — Занимайтесь каждыми с полной серьёзностью, будто противостоите движению душманов. Из маленького вырастает большое, поэтому надо давить радикалов, пока они ещё чайники…

— Мы уже занимаемся этими повстанцами, — ответил Геннадий.

— В остальном, в Йемене всё спокойно? — уточнил Владимир.

— Там, в целом, после наращивания объёма нашей помощи, стало гораздо спокойнее, — с улыбкой ответил Орлов.

НДРЙ — это тоже стратегически важная для СССР страна.

Она позволяет контролировать Баб-эль-Мандебский пролив, а это путь на Суэцкий канал. Ещё под контролем НДРЙ находится вулканический остров Перим, расположенный посреди пролива и пригодный для размещения на нём противокорабельных ракет и артиллерии, что позволит надёжно перекрыть его, если в международных отношениях что-то пойдёт не так.

Предыдущее советское руководство выиграло настоящий джекпот, когда марксисты взяли власть и в Нижнем Йемене, и в Эфиопии — это обеспечивало двусторонний контроль за проливом.

Но в Эфиопии произошёл полный провал, который, всё же, не обесценивает стратегическое значение НДРЙ, за которую Владимир будет держаться изо всех сил.

— Главное, чтобы Алик держался… — произнёс Жириновский с тревогой. — Без Алика и Йемен не Йемен…

Примечания:

1 — О территориальной обороне Югославии — после операции «Дунай» 1968 года, когда советские войска вошли в Чехословакию, президент Иосип Броз Тито начал сильно переживать, а не провернёт ли Советский Союз подобное с Югославией, так как неожиданно трезво оценил шансы ЮНА против Советской армии. В итоге, после напряжённого брейншторма, было решено, что надо опираться на югославский опыт Второй мировой войны. Результатом стала доктрина тотальной народной обороны, основанная на партизанской войне. Во всех республиках были учреждены силы территориальной обороны, которые и должны были, в случае вторжения кого-либо, вести партизанскую войну против вторженцев, видимо, вплоть до полного захвата Москвы или Вашингтона. Содержание своих подразделений территориальной обороны лежало на каждой республике СФРЮ, поэтому, де-факто, у каждой республики был такой хреновый прототип собственной армии, тогда как Югославскую народную армию содержала вся федерация. Ввиду того, что доктрина была выбрана партизанская, всю территорию Югославии усеяли складами с оружием и боеприпасами. Фигурально выражаясь, Тито заложил бомбу под фундамент Югославии, а затем, будто этого было мало, обмотал её пакетами с готовыми поражающими элементами. Когда начались Югославские войны, эти национальные армии, созданные на базе территориальной обороны, а также оружейные склады, разбросанные по всей стране, внесли свой вклад в количество жертв. Кстати, насчёт Тито есть хороший советский анекдот: Хрущев поехал в Югославию мириться, а затем Тито приехал с ответным визитом. Когда он проезжал мимо колхоза, его вышли встречать с плакатом «Да здравствует клика Тито!»

*СССР, РСФСР, город Москва, ТТЦ «Останкино», 31 января 1993 года*

— Хотите посмотреть на президента — смотрите! — заявил Жириновский, ткнув себя большим пальцем в грудь. — Это я к вам в студию прихожу редко, но меня всегда можно увидеть на многих открытых заседаниях Верховного Совета, а также на всех, без исключения, заседаниях Съезда народных депутатов СССР!

— Не все наши телезрители смотрят Политическую программу, — ответил ему Владислав Листьев, ведущий сегодняшний выпуск «Взгляда».

На проведение довольно редко случающегося интервью с президентом претендовали постоянный ведущий Игорь Кириллов, прорвавшаяся в штат «Взгляда» небезызвестная Владимиру Елена Масюк, а также второй постоянный ведущий Александр Любимов.