— В кабинет, — выключив массажное кресло и встав с него, сказал Жириновский.
Уже в кабинете он вновь уселся в своё рабочее кресло и уставился на генерала армии Варенникова пристальным взглядом.
— Какая обстановка в войсках? — спросил он.
— Если вы спрашиваете о ходе реформы — она идёт по плану, — ответил Валентин Иванович, устроившись на стуле поудобнее. — Осуществляется плановый переезд частей на Дальний Восток, а также проводится пополнение штата профессиональных подразделений за счёт добровольцев, прошедших срочную службу.
Жириновский продолжил смотреть на него ничего не выражающим взглядом.
— А если вы хотите услышать общую оценку обстановки, то у меня нет замечаний, — добавил министр обороны. — По итогам прошлого года, частота случаев неуставных взаимоотношений снизилась до исторического минимума, а общий уровень боевой готовности возрос, не побоюсь этого слова, беспрецедентно. Если сравнивать это с последними десятью годами, конечно же.
Жириновский имеет объективную оценку боеспособности Советской армии — действительно, даже Группа генеральных инспекторов восторгается тем, как изменилась армия за последние три года.
Сокращение общей численности войск позволило улучшить оснащённость подразделений, а проведение строгой переаттестации позволило исключить из действующей армии худших, оставив и, в ряде случаев, повысив лучших.
Помимо этого, произошло резкое снижение частоты случаев неуставных взаимоотношений, что было достигнуто не только за счёт сокращения срока службы до одного года и сепарации призывов друг от друга, но и за счёт более качественной подготовки нового офицерского состава.
А ГКО ещё и «усугубила» ситуацию введением своей системы контроля над материально-хозяйственной частью армии, внедрив электронный учёт и встроенные в Министерство обороны контролирующие службы, что позволило значительно сократить коррупцию, путём выявления давно существующих схем и преступных группировок внутри армии.
Благодаря этим решительным действиям, армия разительно преобразилась и в обществе начало восстанавливаться почти утраченное за последние полтора десятилетия положительное мнение о Вооружённых Силах СССР.
— Хотите сказать, что Советскую армию хоть сейчас в тотальную войну? — с усмешкой уточнил Жириновский.
— Она не ударит в грязь лицом, — заверил его Варенников.
— Армия-то не ударит, — сказал на это Владимир. — Но вот экономика не просто ударит в грязь, а шмякнется в неё. И не лицом, а всем телом…
Советский Союз, в настоящий момент, не готов к полномасштабной войне — ещё идут интенсивные реформы, а также накопилось слишком много до сих пор нерешённых проблем в обществе и экономике.
Жириновский не питает иллюзий — в настоящий момент, шансы на войну против НАТО низки, но совсем не равны нулю.
Возможно, законы военного времени, общий воодушевлённый настрой населения, снова верящего в положительные перемены, помогут стране мобилизоваться и достойно встретить врага, но страна ещё не готова.
Слегка успокаивает Владимира только то, что НАТО тоже не готова, как и не готова КНР. Вероятно, в случае тотальной войны, экономика стран НАТО рухнет раньше, но практически сразу, прямо на её труп, рухнет советская экономика…
— Учения «Восток-93», — произнёс Жириновский. — Мы должны знать, что могут наши войска при отражении угрозы на Дальнем Востоке.
Это один из актов амплуа «безумного президента» — полномасштабные общевойсковые учения на Дальнем Востоке, которые, действительно, преследуют цель проверки боеготовности войск.
Он понимает, что проблемы с западного направления решены на ближайшие 20–25 лет, благодаря манёвру с Восточной Европой. А это значит, что остались проблемы с восточного направления.
Есть КНР, в которую Запад не только вливает десятки миллиардов долларов, с перспективой вливания сотен миллиардов, но ещё и ограниченно делится с ней военными технологиями.
Это убедительное свидетельство того, что всё уже решено.
Анти-СССР был избран и утверждён на высшем уровне, поэтому тут же началась его накачка средствами и военными технологиями, чтобы превратить в мощный таран, на случай возникновения совершенно непримиримых противоречий.
Потенциал Китая огромен, он может стать настолько большой проблемой, что на его фоне Третий Рейх покажется чем-то скоротечным и неубедительным.
1,18 миллиарда человек, рождаемость 21 миллион в год, 800 миллионов трудоспособного населения — а теперь на всё это посыпались безумные деньги, которыми управляет сравнительно разумное руководство.
И всё это уже начало работать, чтобы стать достойной анти-СССР.
На Западе совершенно не думают о том, что если КНР нельзя полноценно контролировать, то не пройдёт десятилетия, как придётся «прощать» ей различные «мелкие шалости», такие, например, как аннексия Тайваня или присвоение каких-нибудь спорных островов в Жёлтом море или где-то ещё…
«Проблемы Запада», — подумал Владимир. — «Наша проблема — это сама КНР».
— Учения будут начаты по графику, — уверенно заявил Варенников. — Логистические проблемы решаются, а также утрясаются последние детали с министром обороны МНР.
— Это радует, — улыбнувшись, ответил на это Жириновский.
Генеральный секретарь ЦК Монгольской народно-революционной партии, Жамбын Батмунх, был совершенно не рад перспективе проведения части учений на территории своей республики.
У него достаточно своих проблем — экономика находится в упадке, народ жаждет реформ, о чём сообщает эпизодическими незаконными митингами, но советские войска, дислоцированные в МНР, вынуждают недовольных соблюдать приличия.
Монголию Владимир потерять никак не может, ни в коем случае — его очень сильно интересуют разведанные ещё в 70-е годы залежи редкоземельных элементов, которые добывать будет легче, чем те, что лежат под локальной вечной мерзлотой Кольского полуострова.
В Союзе много где можно прокопаться к редкоземельным элементам, но Жириновскому нужен масштаб — потребность будет расти стремительно и безостановочно. Что-то делать с этим нужно было ещё в 70-е годы, а сейчас почти нет времени.
Электронная отрасль уже готовится к наращиванию масштаба и для этого есть всё, кроме достаточного количества сырья…
— А что у нас с Монголией, кстати? — обратился Владимир к Геннадию.
— Фабрикуется связь нескольких групп оппозиционеров с иностранным благотворительным фондом, — ответил Орлов. — В течение следующего полугодия всё будет запущено и начнётся кампания по дискредитации.
— А реальные связи не нашли? — нахмурившись, спросил Жириновский.
— А эта связь и станет, в скором времени, настоящей, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Реальные связи тоже есть, но ЦРУ начало гораздо серьёзнее маскировать каналы финансирования, после инцидентов с МДГ.
То, как ЦРУ финансировало межрегиональную депутатскую группу — это был грандиозный провал, который раскрутился в профессиональное унижение.
Все замешанные члены группы были задержаны примерно через полгода после президентских выборов, включая Бориса Ельцина, который пусть и умер, как политик, но имел отношение к «благотворительным» деньгам, а это значит, что он тоже финансировался извне.
А так как МДГ финансировалась ЦРУ с прицелом на дестабилизацию СССР, то это измена Родине.
Чтобы не создавать резонанс на Западе, Жириновский запретил применять к бывшим депутатам смертную казнь и приказал заменить её максимальными сроками в колониях строгого режима.
— Подонки… — охарактеризовал Владимир ЦРУшников. — Ладно, это всё неважно — фабрикованная или настоящая связь поможет вам их дискредитировать. Важно, чтобы власть Жамбына окрепла и больше никто не мог пошатнуть её.
— Это я могу обещать, — кивнув, ответил Геннадий. — Оппозиция в МНР малочисленна и не очень хорошо организована, поэтому мы сможем быстро разбавить её проправительственными и ложными антиправительственными формированиями.
«Придётся вкладывать огромные деньги в инфраструктуру Монголии…» — скривившись, как от зубной боли, подумал Жириновский.
