Здесь, в теперь уже бывшей Югославии, гораздо теплее, чем там, откуда он родом — в Воркуте уже снег давно лежит.

— А ты что, идейный коммунист? — спросил старший лейтенант Юрий Артемьевич Цой.

— А ты разве нет? — с лёгким удивлением поинтересовался Варенцов.

— Нет, я иду строго по линии партии — я социал-демократ, — покачав головой, ответил Цой.

— А какая разница? — спросил старший сержант.

— Не знаю, — вновь пожав плечами, ответил старший лейтенант. — Наверное, есть разница, потому что партия теперь не КПСС, а СДПСС.

Институт замполитов из Советской армии никуда не делся, но характер его работы резко изменился — всё так же говорят о Марксе, Энгельсе, Ленине, с добавлением Сталина, но замполиты стали гораздо больше работать с личным составом, а ещё у них появились свои психологи, которые тоже работают с личным составом.

Но Варенцов, как раньше не сильно вдавался в подробности того, что говорят замполиты, так и продолжил.

— Наверное, есть, — не очень уверенно ответил он старшему лейтенанту. — Как думаешь, надолго мы тут?

— Мне без разницы, — честно ответил Цой. — Пока боевые капают — всё хорошо.

Спрашивает его Иван не просто так — у него есть личный интерес. Интенсивность конфликта слабая, если сравнивать с Афганистаном, а деньги отличные…

Советским миротворцам платят рублями, но половину довольствия выплачивают долларами США, чтобы была возможность расплатиться с местными, которые доллары уважают и любят.

Рубли здесь бесполезны, поэтому их зачисляют на счёт в Гострудсберкассе, с возможностью снятия после завершения командировки.

Платят щедро — как старший сержант и командир взвода, Варенцов получает 314 рублей и 94 доллара в месяц. Это много, но есть ещё и «боевые» — за пребывание на страже границы полагается надбавка в размере 50% от военного довольствия.

Местные мирные жители готовы привезти за доллары всё, что угодно, поэтому Варенцов уже купил себе подержанный плеер Sony Walkman WM-DD9 — он обошёлся в 210 долларов, поэтому Иван должен капитану Башкатову 83 доллара, которые нужно отдать со следующей получки.

«Дома загоню минимум за пару тысяч», — подумал он. — «С валютой в Союз всё равно не пропустят, а вот магнитофоны и плейеры — запросто».

Ещё три-четыре года назад за такой Walkman можно было смело запрашивать хоть четыре тысячи рублей, но сейчас на рынке можно обнаружить отечественные плейеры, а иногда, если очень повезёт, можно купить и зарубежные, из ГДР или с Запада.

Тишину окопа нарушило шипение рации.

— «Горизонт», вызывает «Восход», — раздался из рации голос только что вспомненного капитана. — Приём.

— «Восход», «Горизонт» на связи, — ответил старший лейтенант Цой. — Приём.

— Насекомое засекло духов, двенадцать голов, при них — минимум две трубы, у остальных калаши, — сообщил капитан Башкатов. — Не более полутора часов до подхода. Нужно встретить, как родных. Примерные координаты…

Из-за ограничений мандата, миротворцам нельзя применять тяжёлое вооружение первыми — им предписано только отвечать, поэтому встречать духов, официально именуемых боевиками, необходимо лёгким вооружением, что чревато потерями.

«Ходит слух, что если никто не видит, то можно…» — мимолётно подумал Варенцов, проверяя свой АК-74М.

— Приступайте, — приказал капитан.

— Принято, «Восход», — ответил старший лейтенант. — Конец связи.

Он перевёл взгляд на старшего сержанта.

— Готовь встречу, — сказал Цой. — По координатам получается, что они идут к балке — там три места, где их можно хорошо встретить. На твоё усмотрение.

Иван вспомнил местность вокруг балки.

— На ручье, — решил он.

— Бери своих и отделение Куваева на усиление, — приказал старший лейтенант. — Не возитесь с ними долго.

О советском миротворческом контингенте у местного населения сложилось однозначное впечатление — лучше лишний раз не заходить в его зону контроля.

Но ненависти со стороны местных жителей он не чувствует — наоборот, в сёлах и деревнях, в которые иногда приходится заходить, их нередко встречают радушно.

Что боснийские, что сербские мирные жители знают, что советский контингент воюет не против них, а против духов, которые целенаправленно идут резать друг друга и, попутно, мирное население противоборствующих сторон.

Взвод старшего сержанта Варенцова покинул пункт постоянной дислокации и выдвинулся к ручью, что на балке — это очень хорошее место для организации засады на ничего не подозревающих духов.

Духи могут быть чьи угодно, так как Босния и Герцеговина — это не граница Сербии и Хорватии, поэтому объединённое командование было вынуждено распределить контингент почти по всей территории республики, чтобы затруднить духам свободное перемещение.

Но это всё осложнило, потому что те адаптируются к новым условиям и строят сложные маршруты, чтобы миновать подвижные блокпосты и избежать внимания «насекомых», то есть, «Пчёл-1УР», способных обнаруживать всё живое по излучаемому теплу.

«Почему в Афгане их не выдавали?» — задал себе вопрос Иван. — «Стольких пацанов бы не потеряли…»

Он не разбирался в этом вопросе, поэтому допускает, что «насекомых» просто во времена Афгана ещё не изобрели, и выдавать было нечего. Но всё же, сожаление о том, что таких хороших штук, облегчающих поиск и уничтожение противника, не было тогда, когда они были больше всего нужны, иногда посещало его — в основном всякий раз, когда поступал приказ по обнаруженным «насекомыми» духам.

Спустя двадцать четыре минуты, взвод достиг пункта назначения.

— Степаныч, Дмитрич — вон там ставьте ПК, — начал раздавать приказы старший сержант. — Михалыч и Кожабекыч, со своими архаровцами, занимайте окоп. Петрович и Петрович, берите своих салаг и за холмик, под зелёнку. Ильич, на тебе прикрытие, уходи в зелёнку, а дальше сам знаешь. Ночник проверь при мне.

— Работает, — включил снайпер ночной прицел. — Обижаешь, на, Сергеич.

— А ты не обижайся, — с усмешкой ответил ему Варенцов. — Трубачи — вон в тот окоп…

Через десять минут все приготовления были завершены и балку охватила глухая тишина. Даже ночные птицы тревожно молчали, будто предчувствуя, что скоро начнётся.

«Лучше бы улетели — может ведь и посечь», — подумал старший сержант с сожалением.

Некоторый отрезок вечности ничего не происходило, а затем на звериной тропе появились разведчики духов.

Они очень внимательно смотрят по сторонам, потому что знают, что засада может ждать почти где угодно.

Только вот засада подготовлена очень хорошо, поэтому там, где идут разведчики, даже не ступала нога советского человека — всё происходило вокруг.

Старший разведчик сказал что-то в рацию на своём языке и повёл своего напарника дальше, а через несколько минут на тропе появился основной отряд.

Все знают, что нужно делать, поэтому Варенцову нужно было лишь подать сигнал. И сигналом этим послужил подрыв мины МОН-50, которая срезала осколками троих, замыкающих пешую колонну, духов.

А дальше был открыт интенсивный огонь, в результате которого почти сразу погибли все боевики, успевшие сделать лишь несколько выстрелов.

Когда всё стихло, несколько бойцов взвода добили раненых и бой, официально, закончился.

«Наверное, это не очень миротворческие действия…» — подумал Варенцов, рассмотрев результаты засады.

На тропе через ручей лежат двенадцать тел в гражданских камуфляжках и спортивках, но с боевым оружием в руках.

— Оружие и боеприпасы собрать, — приказал Иван. — Иваныч, ко мне!

Связист, знающий порядок, сразу же приготовил радиостанцию Р-159М. Она отличается от предыдущей версии, Р-159, тем, что вместе с ней в комплекте идут блоки «Историка», засекречивающего устройства, сильно осложняющего перехват сообщений.

Ввиду того, что тут вокруг НАТОвцы и французы, никто не пренебрегает заморочками с «Историком», хотя Варенцов не уверен, что он сильно помогает от НАТОвских дешифровщиков…

— «Горизонт», вызывает «Зоря», — вызвал старший сержант Варенцов. — «Горизонт», вызывает «Зоря».