И когда они узнают, что именно разработал СССР, они будут вынуждены поспешно настигать его, потому что военное командование США почувствует себя беззащитным. Даже если умом оно будет понимать, что гиперзвуковые ракеты почти никак не защищают СССР от ответного удара, сердце его тревожно отобьёт сигнал о тотальной уязвимости перед новой угрозой.

А это уже новые расходы, которые будут более значительными из-за спешки. Жириновский считает это важнейшим стимулом для разработки гиперзвуковых ракет — их можно разрабатывать планово и хранить в секрете, а потом противник, узнав о них, решительно пойдёт на значительные расходы, чтобы устранить отставание.

— Ещё бы я хотел прояснить вопрос по поводу ЮАР, — сказал Воронцов. — Наша позиция не изменилась?

— Нет, конечно! — ответил Жириновский. — Мы поддерживаем коммунистов и мулатов, американцы поддерживают африканеров и зулусов — все довольны и счастливы! И пусть победит сильнейший!

— Не знал, что вы придерживаетесь социал-дарвинистских взглядов… — произнёс постпред СССР в ООН.

— А я их и не придерживаюсь, — с усмешкой ответил на это Жириновский. — Я имею в виду, что мне плевать, кто там победит. Ситуация вышла из-под контроля, начался хаос, мы ничего с этим не можем поделать и у ЮАР больше нет будущего. Единственное, что мы можем — поддерживать лояльную нам сторону за счёт наших африканских ресурсов и надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

В ЮАР ситуация даже хуже, чем в Югославии, которая уверенно сошла с передовиц газет на время теракта в Барселоне, но так и не вернулась — теперь там обосновалась ЮАР.

Специальная комиссия ООН уже зафиксировала факты геноцида, военных преступлений, а также гуманитарную катастрофу с первыми намёками на массовый голод.

Коммунисты Криса Хани взяли под контроль бантустан Сискей, а также отбили вооружённым путём портовой город Ист-Лондон, через который теперь получают военную и гуманитарную помощь от СССР.

Объёмы помощи небольшие, их не сравнить с теми объёмами, которые получают зулусы Инкаты, которых поддерживают Великобритания и Израиль.

США, что несколько удивительно, определились с конкретной стороной — они поддерживают практически обессиленное официальное правительство, защищающее африканеров, то есть, белое население ЮАР.

Одного конкретного участника конфликта, имеющего все шансы на победу, увы, не определилось, потому что экономические связи между регионами ЮАР нарушены, инфраструктура разрушается прямо сейчас, а ВВП падает в бездонную пучину, из чего следует, что сейчас худшее время, чтобы воевать…

Но они воюют — даже Нельсон Мандела, возглавляющий Африканский национальный конгресс, вступил в войну — он контролирует бантустан Транскей и пользуется поддержкой, неожиданно, КНР и СССР.

«Ласковый телёнок двух маток сосёт», — с неодобрением подумал Жириновский.

Все хотят кусок южноафриканского пирога, ведь там есть очень много ресурсов, которыми было бы неплохо опосредованно завладеть, через победу дружественного режима.

Владимир тоже хочет свою долю, но не любой ценой — Крису Хани, генсеку ЮАКП, донесли прямым текстом: размеры советской поддержки напрямую зависят от процента контролируемых территорий и успехов на поле боя.

ООН уже вмешивается в процесс и генсек Бутрос-Гали рассматривает возможность ввода миротворческих сил, что должно стабилизировать страну и прекратить кровопролитие.

А это будет означать стабилизацию контролируемых противоборствующими сторонами территорий, поэтому, если исходить из принципов реальной политики, Жириновскому следует интенсифицировать помощь коммунистам, чтобы они завладели как можно большей площадью будущей бывшей ЮАР.

Но он не желает тратить деньги и ресурсы на это сомнительное мероприятие, поэтому держит Хани на голодном пайке. И ждёт.

А ждёт он окончания проработки новой программы помощи, осуществляемой совместно КГБ и ГРУ — появилась она из идеи направить зарабатываемые КГБ в США средства в ЮАР, чтобы «отмыть» их в хаосе войны…

Если Хани будет официально платить СССР за сверхлимитное оружие, боеприпасы и бронетехнику деньгами, якобы взятыми из «внутренних резервов», то это позволит легализовать их и использовать для чего-то ещё.

«Но нужно знать меру, чтобы не вызвать подозрений», — охладил свой пыл Жириновский. — «У коммунистов ЮАР просто не может быть миллиардов долларов США наличкой, поэтому нужно ограничиться десятками миллионов долларов, что тоже неплохо».

Сверхдоходы компаний, подконтрольных КГБ, увеличиваются день ото дня — ИТ-сфера стремительно растёт, потому что инвесторы начали видеть в ней деньги.

Некоторую косвенную помощь этому «прозрению» оказал СССР — сделки с Dell, на сотни тысяч персональных компьютеров, сделали компанию фактическим лидером отрасли.

Практика «ракетного метода ведения бизнеса» позволила разобраться с КОКОМ, поэтому в Советский Союз ежедневно завозятся десятки тысяч персональных компьютеров, которые оседают на складах, проверяются КГБ, перепрошиваются под отечественные операционные системы и наполняются отечественным программным обеспечением.

Далее, после завершения проверки и перепрошивки, компьютеры централизованно распределяются между отраслями промышленности и способствуют цифровизации.

В США уже знают о том, что делает СССР, поэтому разработан план по стимуляции цифровизации частного сектора — Буш организует частникам скидки на оборудование, чтобы «невидимая рука рынка» направилась в нужную сторону и ускорила так необходимый стране процесс.

Раньше всё это делалось как-то само, а теперь в США есть государственная воля, желающая ускорить завершение цифровизации и окончательно закрепить отставание СССР.

— Это очень апокалиптичный взгляд на мир, — произнёс Воронцов.

— Я реалист, — ответил на это Жириновский. — И трезво оцениваю наши возможности — никто не может дать нам никаких гарантий в ЮАР. А если нет никаких гарантий, то это авантюра, которую никто не контролирует. В казино я не играю, поэтому не готов жертвовать чем-то без надёжных оснований на преференции в случае успеха.

— Больше у меня нет вопросов, — сказал советский постпред в ООН. — Могу быть свободен?

— Не задерживаю, — отпустил его Жириновский.

Как только Воронцов ушёл, Владимир откинулся на спинку кресла и задумался.

«И где теперь это пресловутое послезнание?» — спросил он себя. — «Профукано! Предано и продано! Директор, подонок и мерзавец, не смог спрогнозировать на 90-е годы абсолютно ничего!»

Память Директора молчала о гражданской войне в ЮАР, о теракте в Барселоне, а Жириновский ещё и сам усугубил разрыв своими действиями.

С каждым днём разрыв будет лишь увеличиваться и, в конце концов, Владимир останется сам по себе — это тревожит его почти непрерывно. Раньше у него была уверенность, а теперь её почти нет.

Всё, на что он скоро сможет положиться — это на свою врождённую склонность к аналитике.

«Почему так⁈» — спросил себя Жириновский. — «Это кошмар!!!»

*СССР, РСФСР, город Москва, Красная площадь, 5 октября 1992 года*

Если посмотреть на Красную площадь, то может сложиться впечатление, будто на ней проводится какой-то парад — тысячи людей собрались вокруг огороженного пространства и наблюдают за странным действом.

В центре огороженного пространства стоят четыре мотострелковых батальона с личным составом, одетым в парадную форму.

Перед этими четырьмя батальонами стоит группа хорошо одетых мужчин и женщин, которых возглавляет президент СССР, одетый в парадную форму со знаками отличия подполковника.

— Товарищи военнослужащие! — заговорил Жириновский. — Вам вновь предстоит выполнить интернациональный долг — на этот раз в Югославии! Народы этой истерзанной гражданской войной страны нуждаются в вашей помощи! Я ожидаю, что вы не ударите в грязь лицом и покажете свойственные военнослужащим Советской армии порядочность и беспристрастность!