— Мы же, надеюсь, не будем пытаться повторить нечто масштабов Дворца Советов? — осторожно спросил Виктор Штерн.

— Нет, ни в коем случае! — ответил Жириновский. — Мы сделаем лучше — есть проект…

Он развернул на столе ватман с чертежом.

— Это проект ансамбля из четырёх пятидесятиэтажных небоскрёбов, в которых и будет располагаться всё наше правительство, — прокомментировал Владимир чертёж. — Для этого, конечно, придётся снести часть жилой застройки, зато всё будет недалеко от Кремля.

Новое местоположение правительства СССР — на Острове, на Раушской набережной, у Большого Москворецкого моста.

Четыре небоскрёба вместят в себя всю имеющуюся бюрократию Совмина, что позволит сделать Кремль больше символическим, нежели функциональным сооружением.

Жириновский уже зарезервировал для себя второй и третий этажи в первом небоскрёбе — там будет располагаться аппарат президента.

Пусть архитекторами предусмотрен десяток скоростных лифтов, благодаря которым можно будет быстро перемещаться по зданию, но Жириновскому не захотелось каждое утро подниматься слишком долго, поэтому он воспользовался нечестным преимуществом.

— Строительство займёт очень много времени, — прикинув объём работ, произнёс Штерн.

Из-за особенностей местности, нужен очень крепкий фундамент, заливка которого и составит основной объём работ, а затем будет медленное поднятие монолитных стен.

По предварительным оценкам, проект будет завершён только через 7–8 лет. Реконструкции подвергнется пространство от Большого Москворецкого моста до Большого Устьинского моста — 178 000 квадратных метров площади.

На территории останутся несколько исторических зданий, а всё остальное будет снесено, чтобы построить вспомогательные сооружения.

Кремль станет тем, чем должен был стать уже давно — культурным и историческим объектом.

— А мы не торопимся, — сказал Жириновский. — Нам нужно абстрагироваться от ассоциаций с царизмом — давно следовало это сделать, ещё при Ленине и Сталине. Мы ведь можем позволить себе настолько грандиозное строительство?

— Если заложим это в бюджет следующего года — можем, — ответил на это Штерн. — Следующий год будет гораздо лучше, чем этот.

— Знаю, — кивнув, произнёс Владимир. — Поэтому и предлагаю это только сейчас.

Согласно отчёту ГКО, денежный навес ликвидирован почти полностью — это привело к тому, что дефицит отслеживается только в нескольких секторах народного хозяйства, но даже там он имеет символический характер.

Платежеспособность советских граждан теперь совпадает с количеством товаров на полках — в связи с этим, полки уже заполнены отечественными товарами, а это значит, что экономика, наконец-то, работает полноценно.

Социальное напряжение, благодаря этой масштабной работе ГКО, резко снизилось — когда холодильники наполнились, люди начали внимательнее прислушиваться к телевизору.

«А по телевизору говорят, что всё хорошо, наконец-таки, поэтому надо лишь не раскачивать лодку и жить спокойно», — подумал Владимир. — «Пусть так и будет — пусть никто не лезет под руку, пока я спасаю страну».

Бюджет ежегодно увеличивается, поэтому каждый год расширяются возможности Жириновского — к 1995 году, к концу его президентского срока, Советскому Союзу станет по карману «жить на широкую ногу».

Под такой «жизнью» подразумеваются масштабные проекты, вроде «Энергии-Бурана», перехода армии на новый винтовочный патрон, орбитальная станция «Мир-2», гигантские ГЭС на Енисее, Лене и Ангаре, высокоскоростная магистраль «Москва-Ленинград-Киев» — и всё это одновременно.

Несмотря на всю грандиозность замысла, превзойти 60-е годы, пик развития Союза, в этом десятилетии не удастся.

Но если не произойдёт мировой войны и всё продолжится так, как идёт сейчас, то каждый год будет лучше предыдущего.

Тяжёлая промышленность уже оздоровлена и усиленно модернизируется, лёгкая промышленность стремительно разрастается и модернизируется, в пределах разумного, а сельское хозяйство где-то на середине пути — импорт зерна прекращён и это при том, что ещё далеко не все агроблоки вышли на плановую мощность.

— Но мне хочется услышать больше о «Мир-2», — произнёс Жириновский. — Когда уже начнутся основные работы? Сколько можно это терпеть?

— Всё идёт по плану, Владимир Вольфович, — ответил Штерн. — Наземная инфраструктура почти достроена, первый модуль будет достроен к середине 94-го года. Запустим его на «Энергии» и посмотрим, как он будет работать — с этого всё и начнётся.

Проект орбитальной станции «Мир-2» утверждался долго и болезненно, потому что всем хочется всего и сразу, но Жириновский не углублялся в эту тему, так как не видел особых перспектив в проекте.

Он думал, что это проект, прежде всего, престижный, но потом он погрузился в тематику и осознал, что заблуждался.

Выяснилось, что производственные мощности в орбитальном доке — это не только полезные для науки эксперименты.

Команда профильных учёных, которую Жириновский вызвал в Кремль для многочасовой беседы, объяснила ему, что он слишком поверхностно знаком с тем, какой потенциал имеет орбитальное производство материалов.

Учёные поведали ему, что в условиях микрогравитации, которая будет на орбитальной станции, на производственные процессы больше не влияет сила тяжести, которая искажает процесс смешивания сплавов и рост кристаллов.

По их уверениям, если наладить техпроцесс, то можно будет получать кристаллы, в которых в тысячу раз меньше дефектов, то есть, сверхчистые полупроводники. На Земле такие получить, в настоящий момент, невозможно, поэтому это стратегическое преимущество.

Также на орбите можно получить невозможные на Земле сплавы — корректнее сказать, что они возможны, но с потрясающим количеством дефектов, вызванным гравитацией. Учёные утверждают, что качество таких сплавов на Земле на 2–3 порядка ниже, а производство в 5–10 раз дороже.

Сейчас просто нет альтернатив, поэтому человечество пользуется ущербными сплавами, например, алюминий-литий, никель-титан, а ещё на орбите возможно производство полностью аморфных металлов, которые помогут сразу в ряде областей промышленности.

И когда Жириновский удостоверился, что всё это, действительно, возможно на станции «Мир-2», у него загорелись глаза.

Сверхчистые полупроводники — это ведь даже не способ сократить отрыв Запада в электронике, а ценнейший экспортный товар.

На Западе такие полупроводники не смогут получить никогда — для этого им придётся построить свою орбитальную станцию схожих размеров, а они сейчас даже не планируют ничего, эквивалентного «Миру-2».

Из этого следует, что они будут отставать, а когда они отстают, у них, обычно, пробуждается гордость, и тогда они начинают настигать конкурента любой ценой. А это десятки миллиардов долларов, заплаченные «за срочность».

ГКО оценивает общие расходы, которые придётся понести ради «Мира-2» в 32–34 миллиарда рублей — американцы потратят на свой аналог намного больше, потому что всё нужно будет вчера, а лучше позавчера, и потому что тендеры, грызня подрядчиков, субподрядчиков, неизбежные локальные провалы, срывы сроков и так далее.

Это не убьёт экономику США — она даже почти не почувствует роста расходов, но зато начнётся очередной виток космической гонки…

«Мир-2» нужен Жириновскому только для того, чтобы получить экспортный товар. В ГКО считают, что орбитальные сверхчистые полупроводники будут стоить на международных рынках в 50–300 раз дороже земных аналогов, что постепенно окупит весь проект.

То есть, СССР вновь лезет в космос уже не за престижем, но за огромными деньгами.

«Нефть и газ лежит не только в наших недрах, а во множестве других мест», — подумал Владимир. — «А вот сверхчистые полупроводники будут только у нас».

А ещё это технологический рывок — на 50–70% более производительные процессоры. То есть, процессор техпроцесса 1 микрометр, собранный из орбитальных полупроводников, будет производительнее, чем процессор техпроцесса 0,8 микрометров, собранный из земных полупроводников.