— Я просто спросил… — виновато улыбнувшись, ответил ведущий.
— Там идёт худшая из войн — гражданская война! — воскликнул Жириновский. — И в Югославии, и в ЮАР! Там сколачиваются банды боевиков, которые устраивают резню ради резни! У них есть только одна цель — вырезать как можно больше представителей «враждебного» этноса, чтобы физически освободить от них желаемую территорию! И между боевиками и мирными жителями стоят только миротворцы!
— А президент Милошевич… — начал Листьев.
— Президент Милошевич, несмотря на то, какие громкие выражения он себе позволяет в адрес меня и Советского Союза, полностью потерял контроль над ситуацией! — перебил его Владимир выкриком.
Он осознал, что начал кричать, поэтому быстро взял себя в руки. Взяв со стола стакан с гранатовым соком, он сделал несколько глотков.
— Мы вынуждены делать то, что он не смог — я так это вижу, — произнёс он, окончательно успокоившись и поставив стакан обратно на стол.
— А что делается, чтобы конфликт прекратился? — спросил ведущий.
— Ведутся переговоры в Тиране, — ответил на это Жириновский. — Сербо-хорватская часть войны, в первом приближении, близится к завершению — возможно, через три-четыре месяца, объединённому командованию удастся снять миротворческий контингент с сербо-хорватской границы, что позволит ему полностью сфокусироваться на Боснии и Герцеговине.
— А как обстановка в Боснии и Герцеговине? — спросил Листьев.
— Идёт гражданская война — вот какая там обстановка! — раздражённо ответил Владимир. — Благодаря международному миротворческому контингенту, потери среди мирного населения сведены к возможному минимуму, но ситуация сложная. Осложняется она тем, что иностранные радикальные группировки отправляют своих боевиков, многие из которых имеют опыт боевых действий против советских войск. Да-да, это те самые недобитые душманы, которые теперь путешествуют по миру и продают свои услуги всем желающим.
Следы бывших моджахедов обнаружились в Африке — там полно группировок, которым остро нужны квалифицированные солдаты, с богатым боевым опытом.
Но, в основном, они склонны доступными способами попадать в Боснию и Герцеговину, где есть возможность поквитаться за поражение в Афганистане.
«Страна совершенно другая, но почти всё те же люди…» — подумал Жириновский.
— А достигнуты ли хоть какие-то успехи в переговорах по Боснии и Герцеговине? — спросил Листьев.
— Пока что, говорить не о чем, — ответил Владимир. — Все участники конфликта желают продолжить эту бойню, а мы им в этом мешаем. Были уже четыре попытки договориться, но все они закончили провалом.
Вчера ему сообщили, что зафиксировано первое применение боевиками бронетехники — это был самодельный броневик с установленным на него пулемётом ДШК.
В ходе боестолкновения была повреждена американская M3A1 «Брэдли», а боснийская «шайтан-арба» была взорвана. Потерь со стороны американского контингента не зафиксировано.
Но потенциал для эскалации у этого конфликта просто огромный: можно резко усугубить всё добавлением бронетехники, авиации и тяжёлой артиллерии.
— То есть, пока не видно перспектив, что конфликт в Боснии и Герцеговине закончится в ближайшее время? — уточнил ведущий.
— Я таких перспектив, в данный момент, не вижу, — ответил Жириновский. — И это не просто конфликт — это гражданская война.
— Тогда следующий вопрос, — произнёс Листьев. — Касается он ЮАР — меня интересует ваше мнение по поводу перспектив завершения этого конфликта. То есть, этой гражданской войны.
— Там всё одновременно и хуже, и лучше, — ответил на это президент СССР.
— Можете, пожалуйста, объяснить ваше выражение, — попросил ведущий.
— Лучше — потому что границы бантустанов строго очерчены, поэтому миротворцам стало легче оцепить их, — начал объяснять Владимир. — Хуже — потому что каждая из сторон претендует на лидерство в стране. То есть, это будет очень сложно закончить разделением противоборствующих сторон по контролируемым им территориям. Но всё ещё есть надежда на дипломатию — возможно, удастся договориться о коалиционном правительстве, с равным представительством всех участвующих в войне сторон. Это будет очень тяжело, так как пролито слишком много крови, но всё ещё возможно.
Владислав Листьев посмотрел на часы.
— Наше интервью, к моему большому сожалению, подходит к концу, — произнёс он, качественно изобразив лицом искреннее сожаление. — У нас осталось время лишь на небольшой блицопрос…
— Давайте, — кивнув, разрешил Жириновский.
— Как вы относитесь к идее возвращения прибалтийских республик обратно в состав Союза? — спросил ведущий.
— Отрицательно, — ответил Владимир. — К тому же, это невозможно по ряду причин, о которых мы можем поговорить как-нибудь в другой раз.
— Как вы оцениваете новый виток Гражданской войны в Эфиопии? — спросил Владислав Листьев.
— Негативно! — ответил Жириновский. — А как ещё мне к этому относиться? Радоваться, что ли⁈
— Как вы оцениваете начавшуюся в прошлом году Гражданскую войну в Алжире? — спросил Листьев.
— Что за вопросы такие⁈ — возмутился Владимир. — Негативно отношусь! Исламисты, пытающиеся отнять власть у социал-демократов — это какая-то бесовщина!
Возможно, это десятилетие назовут десятилетием гражданских войн, потому что войны вспыхивают по всему миру. Но на слуху у всех, конечно же, только Югославия и ЮАР — Жириновский считает, что это только потому, что речь идёт о белых людях. А арабы, берберы, эфиопы и прочие «цветные» всю «обеспокоенную мировую общественность» волнуют мало.
В Сьерра-Леоне тоже, в конце апреля прошлого года, началась гражданская война, а на турецко-иракской границе, с августа прошлого года, происходит неясная суета, связанная с курдами, турками и иракцами.
— Вы считаете, что траты на программу «Буран-Энергия» всё ещё оправданы? — спросил Листьев.
— Считаю, — ответил Жириновский. — И с каждым годом её актуальность будет только расти!
— Как вы относитесь к идее об отмене смертной казни? — задал следующий вопрос ведущий.
— Отрицательно, — сразу же ответил Жириновский. — Дальше.
— На этом всё, — произнёс Владислав Листьев. — Благодарю вас, Владимир Вольфович. Мы очень хорошо поговорили сегодня. Надеюсь на скорую встречу.
— До свидания, Владислав Николаевич, — попрощался Жириновский.
*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-7, 6 февраля 1993 года*
— Не ссы, сейчас поправим… — уверенно заявил Игорь и начал искать ошибку.
— А я и не ссу, — ответила ему Екатерина. — Ищи.
— Ты, пока что, последнюю страницу дневника почитай, — попросил её Игорь. — Я с отцом недавно разговаривал, и он подкинул мне несколько новых идей.
Екатерина взяла его дневник и открыла последние записи.
Они учатся в МГУ, на факультете вычислительной математики и кибернетики — Игорь считает, что это была ошибка, так как теперь он не может уделять всё свободное время своему главному увлечению.
По интересующему его предмету материалы дают слишком примитивные — всё это он освоил ещё в 89 году. Но всю учебную программу он опережает даже не на три года, а на все пять.
У него за плечами уже восемь успешных компьютерных игр, только три из которых ему помог разработать отец.
Сейчас половина страны играет в его «Крепости» — игру, которая предполагает противоборство вражеской крепости, при помощи разных видов артиллерии и ракет, с элементами строительства и ремонта фортификаций и отправки солдат и танков, чтобы нанести урон вражеской крепости.
Функционал позволяет играть в режиме «игрок против игрока», как на одном компьютере, с разделением экрана, так и по локальной сети.
Перспектива продажи за рубеж, к сожалению, уже упущена — ввиду того, что игра не была запатентована, так как Игорь вообще не ожидал от неё особого успеха, японская компания Konami обокрала его и быстро выпустила чуть видоизменённую игру «Fortress Strike», на которой уже заработала несколько миллионов долларов.
