— Готов? Тогда садись, — скомандовал менеджер Квон, — Я уже все настроил. Вот планшет для комментариев.

Хару кивнул и занял свое место. Опомнился, попросил заварить чай, менеджер Пён тут же сказал, что всё сделает сам. Выглядело это подозрительно — Хару словно не пускали обратно в гостиную.

Но спорить он не стал. Хотелось поскорее закончить трансляцию, по-быстрому разобрать подарки, написать сообщения с благодарностями всем, кому необходимо, и поехать домой, к семье. Вечером должны приехать Тэюн с родителями, Сольги вернется из общежития на денёк, придут Минхёк, Хаджин и Чимин, Хару пригласил еще Шэня и Ноа, чтобы не скучали в общежитии. В общем, он с нетерпением ждал вечера.

— Включил музыку, — напомнил менеджер Квон. — Когда песня доиграет — включу камеру и микрофон.

Хару снова кивнул, сладко потянулся, немного размял шею — нужно хотя бы час посидеть с фанатами, давно ведь стримов не было.

— Всем привет, — помахал рукой Хару, когда включили видео. — Давно не болтали. Я даже забыл, как это вообще делается. Менеджер-ним, а можно музыку потише?

Менеджер Квон послушно немного убавил звук и Хару благодарно кивнул:

— А то я что-то сам себя не слышу. Спасибо всем за поздравления, я очень тронут. Мне сказали, что сегодня у стрима будет сценарий, но меня в него не посвящали. Мне как, прямо сразу начинать что-то определенное делать?

— Распакуй верхнюю коробку, — сказал менеджер Квон.

Хару продублировал его слова и потянулся за верхней коробкой. Каждая коробка закрывалась обычной крышкой, ничего не нужно рвать, но придется развязать бантик. Бантики были ярко-синими, честно говоря — отвратительный оттенок синего металлика. Но говорить вслух это Хару не стал бы, разумеется. Да и вряд ли у менеджеров был большой выбор атласных лент, они точно не ездили бы за ними в специализированный магазин, купили где-то поблизости.

Хару едва не запутался в длинной ленте, снял крышку, недовольно цокнул языком и перевел возмущенный взгляд на менеджера Квон:

— Я должен это надеть?

— Там записка еще, прочитай ее вслух.

Хару достал открытку и прочитал вслух, начинал он сердито, а закончил, смеясь:

— Это чтобы ты не говорил, что тебя еще не короновали, Твое Величество.

И Хару достал наружу корону, тут же начал объяснять:

— Парни как-то смеялись, называли меня «ваше величество». Я сказал, что максимум — высочество, потому что меня еще не короновали… Теперь стафф, кажется, решил надо мной поиздеваться. Менеджер, а вы в курсе, что корону сами на себя не надевают, это обычно делают священнослужители?

— Кахи сказала, что Наполеон короновал себя сам, — сердито ответил менеджер Квон, — Так что надевай корону и не капризничай!

— Вы его слышите? Если что, он припомнил давнюю историю о том, что Наполеон, это французский император, короновал себя сам… Я, так уж и быть, корону надену, но это все равно неправильно. У Наполеона-то это был особый символический жест — он показывал, что его власть не зависит от церкви, плюс он добился ее сам, а не получил по праву престолонаследия… Да и хотел он эту корону. Я же не претендовал, вообще-то.

Хару надел пластиковую корону с острыми зубцами. Немного поправил, чтобы не слетела. Ему было одновременно и весело, и неловко. Забавно они придумали, конечно… но сидеть в короне весь стрим — сомнительное удовольствие.

— Сразу второй распаковывать? — уточнил Хару.

— Нет, теперь свечи нужно задуть, — внезапно широко улыбнулся менеджер Квон.

Только тут Хару понял, чего не хватало на столе — торта. Юнбин в марте проводил трансляцию немного скомканно, но после этого у стаффа сформировался определенный план, которым все следовали — торт, распаковка трех подарков от стаффа, немного разговоров, потом распаковка последнего подарка, от продюсеров. И торт всегда стоял на столе заранее, а у Хару — пусто.

Тут двери спальни открылись и менеджер Пён торжественно понес к Хару небольшое блюдо с морепродуктами. Кусочки красной рыбы, креветки и кальмары на шпажках, что-то еще, неразличимое издалека. Всего совсем по чуть-чуть, но выглядит все равно шикарно. За менеджером Пён шла Суа, она несла в одной руке миску с рисом, во второй — маленький кексик с воткнутой в него свечкой.

Блюдо с морепродуктами и рисом поставили перед Хару, положили палочки, потом вручили прямо в руки кексик.

— Я так понимаю — свечка в рыбу не воткнулась? — едва сдерживая смех, спросил Хару.

— Никак не получалось, — ответил менеджер Квон, — Кекс, возможно, невкусный, мы купили его в ближайшем супермаркете в последний момент и сами украсили.

Хару расхохотался: он продемонстрировал в камеру не слишком аккуратный кексик со свечкой по центру, а потом искренне признался:

— Я просто в шоке, спасибо большое! Я не люблю сладкое и мне подготовили то, что я просто обожаю! Это так приятно… А свечку-то можно зажечь?

Менеджеры начали тихо смеяться, свечку зажгли, Хару действительно загадал желание про себя — чтобы за год удалось заработать побольше денег, поскорее выкупить дом и начать делать там ремонт.

Забота стаффа растрогала его. Могли бы просто купить торт, как всем. Но они заморочились, заказали готовые морепродукты. Да и шутка с «величеством» получилась забавной, пусть корона ему и не нравится.

Большую часть стрима Хару просто болтал и отвечал на вопросы, не делая каких-то сенсационных заявлений. Рассказал, что у них хорошие отношения со стаффом. Долго говорил о перестановках в составе и общежитии — к Саю привыкли, он к ним вроде тоже, в общежитии парни поменялись местами и теперь всем стало особенно комфортно вместе жить, хотя все это время в общежитии они бывали мало.

Открывал подарки. Они всегда шуточные. Ему, например, кроме короны досталась плюшевая подушка в виде кота и книга Терри Пратчетта «Кот без прикрас». Первое время было забавно, что ему постоянно дарят мерч с котиками, но сейчас это, откровенно говоря, начинало становиться немного излишним. Затянувшаяся шутка, на его взгляд, перестает быть смешной.

Уже ближе к концу стрима Хару решил ответить на вопрос, который часто мелькал в чате от разных людей. К этому моменту количество людей на трансляции превысило восемьсот тысяч человек. Судя по всему, большинство — иностранцы, хотя для Европы время очень уж раннее.

— Тут часто спрашивают, как Black Thorn себя чувствуют в связи со всеми прошлыми событиями… Честно говоря, психологически очень сложно. После тура есть некоторый диссонанс. На концертах — полные залы, тысячи роуз, которые нас поддерживают. В сети — клеветнические статьи, миллионы негативных комментариев и обвинений в том, чего мы не делали. Стафф поставил парням родительский контроль, они не могут заходить в социальные сети, но на новостные сайты ограничений нет, так что мы в курсе всего, что про нас говорят. В случае с Юнбином я вообще не понимаю логику людей. Появился пост, где его в чем-то обвиняют, при этом никаких доказательств нет. И люди начинают полноценную интернет-травлю, причем объясняют это тем, что они против травли в школе… Вы видите логику? Лично я — нет. Общественное осуждение часто начинает работать раньше, чем вина доказана, а потом его уже невозможно остановить. При этом ты не можешь нравиться всем, это просто аксиома. У любого человека найдется случай в прошлом, когда его действия стали причиной чужой… моральной травмы, например. Кто-то говорит, что айдолы должны быть готовы к этому — мы знали, в какую индустрию идем… но это ложь. Невозможно быть готовым к подобному. Невозможно быть готовым к тому, что твои фанатки, которым ты так признателен за возможность заниматься музыкой и зарабатывать, устроят под окнами твоей семьи нечто совершенно недопустимое, из разряда криминальных новостей. Невозможно быть готовым к тому, что одного из тех, кого ты считал другом, слава изменит так сильно, что ты перестаешь его не просто понимать, но и уважать. Невозможно подготовиться к тому, что тебя осудят за то, что ты так неосторожно вступился за слабого, осадив хулигана. Невозможно быть готовым к тому, что общество будет осуждать не только твою внешность и голос, но и то, как ты пьешь воду и подзываешь своего же питомца. Я не был готов к большинству из тех случаев, которые произошли со мной и парнями за прошедшие полгода, хотя вроде как и понимал, что иду работать в крайне токсичную сферу. Но сейчас всё, что я могу сделать — это только пытаться как-то поддерживать собственное психическое здоровье, больше работать и радовать тех, кто реально готов меня поддерживать. Как-то так… Наговорил я, конечно, меня опять аналитики ругать будут… Но я хотел бы быть откровенным с роуз хотя бы там, где это не ограничено контрактом. Нам, Black Thorn, сложно. Но мы справимся. Поддержка роуз — то, что реально нам помогает со всем справляться.