Были и другие покупки, дороже и без вероятности продажи. Гид завел Хару в бутик, который заметно контрастировал с окружением — уж слишком прилично выглядел. Внутри продавали тайский шелк, расписанный вручную местным мастером. Хару выбрал пару женских блузок на свой вкус — из-за похода с бабулей по барахолкам он знал размер ее и мамы. В бутике были как яркие масштабные рисунки, так и достаточно нежные цветочные варианты, именно такие блузки с коротким рукавом Хару и взял — для лета должно подойти. Руки чесались взять такое в подарок и Хаджин — он заметил, что женщина любит одежду с рисунком по ткани, — но это слишком уж личный подарок, дарить его взрослой женщине неприлично. Поэтому Хару купил ей шарфик — это допустимо. Там же купил шелковое мини-платье для Сольги. Он не был уверен, что кузина его будет носить… но оно ему понравилось.

Увы, для себя он там ничего не нашел. Мужские рубашки были, но все они — с очень уж масштабным рисунком, в духе какого-нибудь гангстерского наряда.

Так как до вечернего самолета было достаточно времени, гид повел Хару на один из плавучих рынков. Здесь, разумеется, закупились фруктами — кто вообще уезжает из страны без них — и немного побродили по совсем уж простеньким отделам, где продавали изделия местных мастеров. Хару купил пару коробочек с россыпью необработанных камней — такие обычно покупают ювелиры — и только потом они направились в отель.

Хару очень удивился, когда понял, что «гениальная» мысль привезти домой фрукты пришла в голову только ему. Резвыми зайчиками на ближайший рынок поскакали все. К счастью, в Бангкоке фрукты почти везде достаточно дешевые, а местные продавцы с удовольствием продают всем специальные коробки. Стойкий аромат спелых манго заполнил весь салон их самолета, что вызвало волну шуток… Веселее всего было осознавать, что они-то в Инчхоне пойдут мимо фанатов с ручной кладью, а где-то позади стафф потащит к машинам коробки с манго…

В Сеуле Хару сразу пошел к знакомому ювелиру, заказал экспертизу своих находок. Еще до того, как камни забрали, они вместе разобрали содержание двух коробочек, которые Хару взял практически «на удачу». Суть в том, что цена такой коробки фиксированная. Внутри — около тридцати камушков разного размера, цвета и стоимости. Хару взял две коробочки, за одну заплатил чуть больше ста долларов, за вторую — чуть меньше. В первой, теоретически, должны быть лунные камни — все красивые, с блеском, но один достаточно крупный выглядел как-то странно. Во второй — синие и голубые прозрачные камушки. Хару сам не мог сказать, что его зацепило в ней.

— Я так понимаю, смутил вот этот крупный камень? — усмехнулся ювелир, рассматривая «лунные камни».

Хару кивнул.

— У тебя хорошее чутье. Это не лунный камень, скорее всего — опал, но экспертиза скажет точнее. А здесь, — ювелир указал на бархатный поднос, куда высыпал содержимое второй коробки, — сразу выделяются вот этот и этот камни. Этот слишком темный для аметиста, а этот слишком ярко блестит. К вечеру будет понятно, что это за «звери».

Хару кивнул. И сразу попросил ювелира разработать дизайн для серебряных украшений с тем странным голубым камнем с белыми прожилками. У мамы скоро день рождения, а камни ей очень понравились. То, что это полудрагоценный камень, уже понятно, так что будет неплохой подарок. И заодно Хару попросил пересобрать бусы из янтаря, а то замочек его раздражает.

О цене он уже особо не переживал — четки из жадеита должны оправдать все его траты.

И он был прав. Жадеит оказался ценным, пусть и не королевским. На аукционных площадках за такой можно выручить около пятнадцати тысяч долларов — буддийские четки достаточно длинные, а бусины очень хорошего качества. Нефритовый амулет тоже натуральный. Размер большой, резьба сделана давно. Не музейный экспонат, конечно, но покупатель найдется. Оценочная стоимость — от тысячи долларов и выше, как повезет.

А вот дальше начались сюрпризы. Камни в браслете, которые Хару уже решил переделать в комплект для мамы, оказались редким полудрагоценным камнем, который называется ларимар. Если продать, можно выручить от тысячи долларов и выше, но Хару своего решения не поменял — подарок маме тоже нужен.

Странный камень, который не похож на лунный, оказался опалом, весьма ценным. Один из прозрачных синих камней — сапфир, чуть больше двух карат, но он еще не огранен, да и каким-то особым блеском и цветом не отличается, поэтому ценность его невысока для сапфира. А второй, который крупнее и темнее, — кианит, это полудрагоценный камень. Опал от пятисот долларов, сапфир может вытянуть и на тысячу, кианит красивый, но не очень дорогой — около ста долларов. Хару, подумав, заказал и себе колечко из кианита. Цвет уж больно красивый, а много денег за него не выручить. Заодно будет, что рассказать фанатам позднее.

Покупка случайных коробок полностью себя оправдала. Он потратил двести восемь долларов, а теперь только за россыпь дешевых камней выручит двести пятьдесят. Плюс в лунных камнях был один более ценный, на сто долларов, плюс сапфир примерно на тысячу, плюс опал на пятьсот. Коробки покупались практически «на удачу», а в итоге даже на них получилось заработать.

Уже к вечеру он оформил все документы и подготовил камни и украшения к продаже. Неограненные аметисты и сапфир у него сразу выкупил ювелир, он же забрал более ценный лунный камень, остальное потихоньку уйдет с аукциона.

Хару даже купил книгу, где объяснялись особенности разных полудрагоценных и драгоценных камней — возможно, если он будет лучше в них разбираться, то сможет находить больше ценного. Деньги на дом сами себя не заработают, так сказать.

Минсо сама пришла в кабинет Анки, Кандэ принес им чайник и сладости, потом оставил вдвоем. Минсо разлила чай, помогла Анки поудобнее устроиться, участливо поинтересовалась:

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Но вчера у меня были занятия с физиотерапевтом… она казалась такой милой девушкой, а потом только что спиралькой меня не свернула. У меня болят мышцы, как после очень хорошей тренировки.

Минсо тихо засмеялась. Она попробовала чай и потянулась за конфетой.

— Что будешь делать? — спросила Анки, — Инвесторы требуют невозможного.

— Не невозможного, — возразила Минсо, — А бесполезного. Да, у нас есть материал на мини-альбом, но… его нельзя выпускать сейчас. Любая музыка в ближайшие полгода не сможет подняться высоко в чартах. Я уж молчу о том, что съемки тех клипов, которые нужны для этого альбома… дорогое удовольствие — понадобится компьютерная графика. Даже при том, что на один клип у меня есть спонсор… нужен тизер и, как минимум, еще один клип… и выпускать это сейчас — глупо. Такой хороший материал в период скандала… деньги на ветер.

Анки печально кивнула:

— Тут я с тобой согласна. Если кто-то пытается дискредитировать парней, то лучше выждать.

— Знаешь, что еще лично меня огорчает в этих требованиях? — доверительно спросила Минсо. — Я обещала мальчишкам, что они смогут подготовиться к экзаменам. А теперь что? Инвесторы не просто требуют записывать альбом и клипы сразу после тура — мы и так планировали работать в это время — но хотят еще и камбек в ноябре, в максимально короткие сроки. То есть, не будет расслабленной съемки клипов и спокойной подготовки, нужно все делать быстро…

Минсо печально вздохнула. Даже шоколад не радовал.

— Ты показывала инвесторам мой отчет? — спросила Анки.

Минсо кивнула, но ответила не сразу — жевала конфетку.

— И твой, и отчет Кахи, и мнение директора Ли — даже этот циник считает, что с этой группой лучше подождать, поработать полгода на укрепление связи с фанбазой… но истерички с деньгами почуяли, сколько можно заработать на концертах даже в период скандала, и теперь хотят быстрее получить новый альбом и мировой тур уже в январе следующего года… Все хотят денег, причем побыстрее… А то, что у мальчишек есть потенциал собирать реально огромные площадки, если не доить их до полного истощения — это слишком далеко.