После первой песни их оглушили крики зрителей. Теперь уже Хару осмотрел весь зал, поражаясь тому, как много людей. Он увидел на гостевой трибуне маму рядом с родителями Тэюна. Бабуля обещала прийти с дедушкой завтра. Минхёк пришел с Хаджин и Чимином, этим даже немного удивив Хару — необычный досуг для разведенной пары с очень взрослым ребенком, Хару не думал, что Минхёк примет его приглашение. А еще Хару увидел на гостевой трибуне Наён… ну, это ожидаемо.

Он помахал рукой знакомым. Орали ему в ответ, впрочем, фанатки у баррикад и те, кто сидел выше гостевой трибуны.

Между первыми песнями нет полноценного перерыва, практически сразу в наушниках начался отсчет до начала следующего трека. Они перестроились и начали выступать. Затем — третья песня подряд.

Парни сами попросили так сделать — им психологически было проще первые десять минут на сцене не думать, а просто делать то, что заучили наизусть. Физически это сложно, конечно — оттанцевать и спеть три не самых простых трека… но все равно проще, чем затем выстроиться в линию, чтобы начать разговаривать.

— Вау… Как вас много! — произнес Ноа, чем особенно удивил Хару.

Про себя он только понадеялся, что не слишком явно вздрогнул от неожиданности. Его удивление было положительным — он будет только рад, если Ноа перестанет стесняться. Но Хару заранее предвидит, что некоторые могут воспринять его удивление как проявление недовольства.

— Почему-то на фанмитинге эта площадка казалась меньше, — добавил Сухён.

— Наверное, это потому, что сегодня есть стоячие места, — добавил Тэюн.

В ответ им раздались громкие крики из зала. Шэнь продолжил:

— Мы очень волновались сегодня… Первый сольный концерт…

Снова крик толпы. Хару несильно похлопал Сая по спине:

— Ты как? — участливо спросил он.

В зале раздался смех и поддерживающие выкрики. У Сая дрожали руки, когда он подносил микрофон ко рту.

— В-возможно, я… упаду в обморок за сценой.

— Главное — не на сцене, — важно кивнул Ноа.

И они всемером, и зрители в зале начали смеяться.

— Перед выступлением Хару нам говорил: мы же профессионалы, мы справимся, — улыбаясь, заговорил Юнбин, — Так что Сай тоже профессионально будет падать в обморок за сценой. Но ему не нужно, не так ли?

Громкие крики в зале, снова выкрики поддержки.

Хару заранее проконсультировался, что они могут говорить со сцены. И Минсо, и Кахи, и Сон Анки — все в один голос утверждали, что для их группы, в данных условиях, лучше быть честными со своими фанатами.

— Мы волновались не только потому, что это — наш первый концерт, — сказал Хару. — После всего, что случилось две недели назад, мы переживали, что… будет много пустых мест в зале.

Ответом ему были многочисленные возгласы в зале — кричали «Не-е-ет» и «Мы вас любим!», «Мы всегда с вами!». Хару выдержал небольшую паузу и продолжил:

— Когда все случилось, было и страшно, и стыдно за поступки другого человека. Мы не знали, что будет дальше. До концерта оставалось совсем немного времени, нужно было переделывать хореографию, менять распределение партий, плюс многое было готово к самому концерту, всякие штуки для сцены… Мы даже не знали, за что браться в первую очередь. Я читал разные обсуждения в сети, сейчас хотел бы ответить сразу на всё: это мы вшестером просили директоров добавить в группу Сая. И мы боялись, что он не согласится. К счастью, он подписал контракт. Этот герой выучил новые для него партии и хореографию за десять дней, — Хару снова приобнял Сая, — И это при условии, что ему еще приходилось делать перерыв для съемок.

Теперь зал кричал еще громче — зрители начали аплодировать, выкрикивать похвалы в адрес Сая.

— Мы надеемся, что вы и дальше будете поддерживать Black Thorn в составе семи человек, — добавил Шэнь. — Нам пришлось заменить одного игрока, но мы стали только сильнее как команда.

Еще одна порция криков.

— Хочется надеяться, что и наша связь с вами стала только сильнее после всего случившегося! — добавил Тэюн. — Когда мы узнали, что зал будет полным… Спасибо вам огромное!

— Да, спасибо, — повторил Юнбин.

Они всемером поклонились, благодаря.

— От лица всей группы хочу еще раз извиниться за то, что мы заставили вас волноваться, — добавил Хару и они снова поклонились.

Из зала им кричали «Не надо извиняться», «Все в порядке», «Мы вас любим»… Но они должны были извиниться, иначе бы их потом назвали неблагодарными. Да, это был проступок Чанмина, а не группы, Сай вообще не при чём… Но таковы реалии корейского менталитета: проси прощения, даже если не виноват.

— А теперь… Музыку, пожалуйста, мы готовы петь, — сказал Хару, улыбаясь.

В зале радостно закричали, а они начали исполнять столь любимую публикой «Perfect love story».

Самое сложное было потом. Еще во время исполнения баллады на сцену начали выходить танцоры-мужчины. Когда последний припев был допет, танцоры выбежали вперед, а парни, все семеро, пригнулись, скрываясь за спинами танцоров, и начали по одному пробираться к выходу со сцены. Затем — быстрая пробежка, небольшая смена костюмов. Точнее — с них просто сняли укороченные «военные» пиджаки, которые у Хару вызывали ассоциации с гусарскими из-за золотых шнуров-нашивок на груди. Под пиджаками — рубашки. Ну… почти. По факту, это искусно скроенные футболки, которые только выглядят как облегающие рубашки. Пуговицы спереди — просто декор, эти «рубашки» надеваются через голову. Рукава три четверти заканчиваются подвернутыми манжетами (тоже фикция), края мягких воротников пришиты к плечам в нужном положении. Ну и самое смешное для Хару — для этих рубашек им пришлось надеть специальные подтяжки. Такие резинки на бедрах, к которым крепятся зажимы, зажимами закрепляют края рубашек, чтобы они не выскальзывали из брюк. Выглядит немного смешно и нелепо. Но первоначальным предложением стилистов были боди, то есть пришитые к этим рубашкам трусы… Этот вариант все признали жестоким, подтяжки были компромиссным вариантом. Кроме того — брюки всё скрыли, о подтяжках знают немногие.

Зато плотно сидящая одежда дает нужный результат для «танца теней», где очень важен четкий силуэт.

Сложнее всего было крепить головные микрофоны. Хару не очень нравилось, что следующую часть концерта они будут петь вместе с бэктреком… но он согласен и с тем, что грех портить такую классную парную хореографию необходимостью держать микрофон.

Переодевшись и подключив гарнитуру, они побежали к другому выходу на сцену, заняли свои места в «коробках», за ними закрыли заслонки. Хару услышал, как на место подгоняют мощные лампы — их будут подсвечивать из-за спины.

— Готовность десять! — прозвучало в наушниках.

Впрочем, Хару и так понимал, что скоро начинать — номер танцоров вот-вот закончится, они и так уже семь минут фанаток развлекают.

Последние цифры отсчета, гаснет свет… и потом так же резко зажигается. И Хару начал танцевать, ориентируясь на звук метронома в наушниках и заранее записанные звуковые метки.

Это сложная картинка танца — ты то танцуешь, то стоишь в темноте. Невозможно видеть, как справляются остальные, но тайминг приходится соблюдать.

И вот люк в потолке открывается, Хару подставляет руки и ловит Джесс. Тяжеловато, конечно — поймать ее с такой-то высоты.

И снова танец. Технически несложный, потому что они очень ограничены узким пространством коробки, но требующий четкого тайминга. Джесс, пока танцевала, широко улыбалась — она была главной фанаткой этого номера на грани сумасшествия.

Конец музыкального проигрыша, Хару толкает полупрозрачное сахарное стекло, благодаря которому тени силуэтов выглядели более четкими. Падая, сахарная субстанция разбивается на множество осколков. Хару и парни — в обуви на толстой подошве, а вот их партнерши — в профессиональных бальных туфлях с очень тонкой подошвой. Поэтому Хару берет Джесс на руки и переносит к той части сцены, где уже нет сахарных осколков. Он видел запись этого момента — выглядит как минимум стильно.