— Хорошо? — удивился Хару. — Вот так просто?

— А к чему сложности? Ты прав. В Инчхоне я каждый день прохожу мимо дверей подпольного казино, расположенного в подвале супермаркета, где я покупаю себе еду. В Каннам-гу я ни знаю ни одного подобного места. Но смогу ли я найти себе работу здесь?

Хару фыркнул:

— У тебя диплом университета, который входит в тройку лучших в стране. Десять лет работы в сложном месте. И… привлекательная внешность… хорошо подвешенный язык. Уверен, что ты найдешь себе место, где сможешь использовать все свои таланты.

Хару говорил немного пренебрежительно, но отец нерешительно улыбнулся. Хару снова перевел взгляд на окно. Если отец вернется в Сеул и начнет ходить к психотерапевту… На самом деле, Хару почему-то кажется, что он не сделает этого. Одно дело — поговорить с сыном один раз, мечтая наладить отношения, которые далеки от родительских как раз по его вине. Другое — реально встать на путь серьезных изменений.

Больше они не разговаривали. Отец что-то набирал в телефоне. Хару по-прежнему метался взглядом между окном в коридор, часами, мониторами и спящим дедушкой. Мысли тоже метались, периодически возвращаясь к тому, что дедушка тоже мог быть не самым хорошим родителем… нужно будет потом у бабули спросить — она в этом плане честнее.

Дедушка впервые проснулся в три часа дня. Но у него было спутанное сознание, его покормили и он снова уснул. К пяти приехали бабушка и мама, к их приезду дедушка окончательно отошел и от наркоза, и от действия остальных медикаментов.

— Сто лет так хорошо не спал, — признался он.

Медсестра принесла электрический чайник, бабуля заварила зеленый чай. Есть сладкое дедушке теперь нельзя еще месяц, он все это время будет на строгой диете, потом диета станет чуть менее строгой, а через полгода она может стать почти необременительной. Но жирных ребрышек дедушке больше не поесть.

Они просидели в палате полтора часа, развлекая дедулю разговорами и немного приходя в себя после напряженных часов ожидания. Обсуждали случившееся, вспоминали некоторые события из прошлого. В основном бабуля рассказывала о времени, когда они только познакомились с дедушкой, как поженились, как жили первое время.

Хару с любопытством слушал эти разговоры. И про старый, страшненький домик его прадедушки Хансу. И про тот шикарный дом, в котором они жили позднее всей семьей — и бабушка с дедушкой, и прадедушка с прабабушкой. Хару по фотографиям представлял, что это был деревянный дом в традиционном стиле. Но, оказывается, деревянной была только внутренняя веранда, сам дом — кирпичный. Еще и двухэтажный. И гараж был. Правда — маленький. Дом был не в Каннам-гу, а в районе Сонбук-дон, это северная часть Сеула. Чтобы добраться туда, нужно пересечь реку Хан и ехать еще около получаса. Район имеет определенную репутацию — раньше там селились люди из академической среды, деятели искусства, чиновники среднего ранга. Сейчас, конечно, частные дома в Сеуле стоят столько, что по карману только очень богатым людям. Если в Сонбук-дон и живут научные работники и артисты балета, то им эти дома достались по наследству. Хару страшно представить, сколько будет стоить бывший дом его семьи.

Их разговор прервала медсестра, попросив покинуть палату, так как скоро состоится обход врачей. Хару отправил всех домой, а сам остался в коридоре. Он не только хотел услышать мнение врачей, но и надеялся уговорить медсестру оставить его на ночь. Сумку с предметами первой необходимости он с собой взял, а вторая кровать в палате все еще не занята.

Доктор сказал, что у дедушки прекрасные показатели после операции, он хорошо себя чувствует и вполне может завтра после обеда отправиться домой, но ему надо обеспечить определенные условия. Подниматься по лестнице все еще нежелательно, нужно строго соблюдать диету, много отдыхать, но не забывать про очень осторожные, умеренные физические упражнения. Если дедушка не будет хоть как-то двигаться, могут возникнуть проблемы с пищеварением, а сейчас это особенно опасно для него. Интенсивные упражнения могут помешать заживлению послеоперационных швов. Хару уже понимал, что нужно будет не просто застелить диван, лучше вообще спустить кровать на первый этаж, так будет удобнее. Наверное, Хару поставит туда свою, а сам пока поспит на полу. Тем более — в конце недели ему нужно вернуться в общежитие.

Но вот уговорить медсестру оставить его на ночь не получилось. Тем более — дедушка был против, он настаивал, чтобы Хару нормально выспался. Пришлось смириться и отправиться домой.

Хару заранее решил перенести кровать на первый этаж. Вместе с отцом разобрал ее — в доме был старенький шуруповерт. На первом этаже мебель немного передвинули, чтобы кровать уместилась в гостиной, поставили поближе столик.

Бабуля попросила помочь ей с интернетом — она искала рецепты, чтобы готовить то, что можно дедушке. В корейской кухне слишком много жирного, соленого, сладкого и острого — все это дедуле временно нельзя.

Еще Хару созвонился с Тэюном. Тот жаловался, что в его отсутствие Чанмин снова начал вести себя ужасно. Агентство назначило временным лидером Шэня, он и на съемках будет их представлять, но это сильно расстроило Чанмина. Как обычно — закипал изнутри, давал едкие комментарии и словно нарывался на скандал.

Договорив, Хару печально вздохнул. Бабуля пока не застелила кровать, поэтому Хару валялся на голом матрасе, подложив диванную подушку под голову. Мама с отцом отправились «погулять», хотели поужинать в городе. Бабуля хлопотала на кухне. Хару же долгое время не знал, чем заняться. Бездельничать ему не нравилось. Словно что-то зудело внутри, требуя делать хоть что-то. В итоге Хару решил пробежаться еще и перед сном.

В парке, уже после пробежки, он минут сорок занимался на турниках. В агентстве он обычно использовал гантели — ему ведь нужно нарастить мускулатуру. Но сейчас, на улице, он действительно тренировался в кайф.

У него было одно упражнение, которое почему-то очень хотелось освоить — это когда тело удерживается в горизонтальном положении на прямых руках. Называется оно планш, считается одним из самых сложных в калистенике, потому что требует тренированных мышц всего тела. Хару уже может полноценно отжиматься вниз головой, а это значит, что силы рук уже хватает, чтобы начинать осваивать упрощенные версии этого упражнения. Хару тут же прогуглил, посмотрел что требуется… упав три раза в попытке освоить хотя бы подготовительные упражнения, он печально вздохнул и пошел домой. Даже специальное покрытие уличной площадки не способно гасить удары от падения, а Хару крайне нежелательно набивать синяки. А если сдерет кожу? А если на лице? Нет, айдолу на улице таким заниматься нельзя.

Хару был так увлечен тренировками, что не сразу заметил, что чуть в стороне на скамейке сидела девчонка. И она, судя по всему, снимала его на телефон. Недовольно насупившись, Хару решил пробежаться до дома. Несмотря на то, что бежал он дальней дорогой, это не особо помогло. За ним-то девчонка не побежала, но через час, когда Хару собрался идти в супермаркет с небольшим списком от бабули, он увидел эту же девушку, сидящую на высоком бордюре в конце улицы.

Стало еще неспокойнее. Кто знает, что творится в голове сасэнки? Нормальные люди точно не будут следить за своим кумиром. Вдруг она решит как-то навредить семье Хару? Или додумается снова украсть Куки? Проблема жилья стоит слишком остро, Хару отчетливо понял: придется снимать. Это, конечно, заметно замедлит процесс накопления, но… безопасность важнее.

Ночью, когда все разошлись по комнатам (бабуля все же выпила снотворное), Хару лежал в гостиной на своей кровати и листал сайт с предложениями об аренде. Нужна хоть какая-нибудь система безопасности, чтобы пробиться могли лишь те, кого можно сдать полиции. И квартира должна быть достаточно большой — как минимум три спальни. И разрешение на животных, у них же Куки. Желательно — в Каннам-гу. Подходящие варианты были, но ни одно по-настоящему не нравилось. Оставив несколько вариантов, которые ему более-менее подходили, Хару уже собрался спать, когда в дверь неожиданно постучали.