Но всё это не давало ответ на главный вопрос: почему мемберы опытной группы нарывались на конфликт прямо в общем коридоре?
Хару, конечно, слышал, что айдолы из крупных агентств могут вести себя высокомерно и даже агрессивно по отношению к молодняку из маленьких агентств. Но ему казалось, что это осталось в прошлом — сейчас у всех камеры в телефоне, почти на всех площадках есть камеры безопасности в коридоре, а интернет-сообщество очень любит обсуждать скандалы, клеймя айдолов злодеями и за меньшие прегрешения. Хару хейтят даже не за агрессию, а за обычные поступки, а тут прямо во время фестиваля в США люди не боятся задирать младших. Это потому, что в этих коридорах нет камер?
Хару задумался — а видел ли вообще эту неприятную сценку с «недоконфликтом» кто-то посторонний? Стафф сцены был занят подготовкой выступления женской группы, там если что-то и заметили, то разбираться не пошли из-за большого количества работы. То есть, нет ни видео-доказательств, ни посторонних свидетелей. Вот если бы завязалась драка — набежало бы много людей и ситуация бы стала достоянием общественности. Получается, команда TeamV просто понимала, что им ничего не будет за эту агрессию по отношению к Black Thorn. Агентство KimDrago очень большое, у них много артистов, большие связи. Даже когда менеджеры Пён и Квон расскажут о произошедшем инциденте руководству, телеканал NBS предпочтет ничего с этим не делать, ведь ссориться с таким количеством успешных артистов им не с руки. Максимум — напишут какую-нибудь полуофициальную бумажку, KimDrago такой же отпиской извинятся за поведение своей группы… и всё.
Вот теперь Хару даже немного разозлился. Обидно, что за их счет повеселились какие-то тупицы. Скорее всего, причина реально в банальной зависти к новичкам, поэтому таким образом парни из TeamV слили свое раздражение, взбодрились перед выходом на сцену… самоутвердились, ведь Black Thorn как хорошие детки кланялись и извинялись, хотя в этой ситуации однозначно были жертвами.
Вот так люди и начинают быть одержимы властью. Хару прямо захотелось однажды достичь такого уровня влияния, чтобы люди вроде TeamV не смели вести себя агрессивно по отношению к нему. А для этого, как известно, нужно много работать. И меньше нервничать, а то он так сляжет не от переутомления, а от какого-нибудь выгорания или депрессии.
Вернувшийся менеджер Пён был внешне невозмутим, но вслух сказал совсем иное:
— Скорее всего, организаторы ничего не будут делать. Максимум — маленький штраф выпишут. Они не захотят ссориться с KimDrago.
Хару показалось, что недовольно вздохнули сразу все в автобусе, включая американского водителя. Но ничего нельзя поделать. Пусть New Wave и является «дочкой» телеканала, по меркам музыкальной индустрии они — маленькое агентство. Один успешный коллектив, дебютировавший менее года назад, не способен заставить всех уважительно к ним относиться.
В отель возвращались в несколько упадническом настроении. Радость выступления полностью померкла из-за происшествия после, так что ехали в молчании. Несмотря на незначительность происшествия — никто не умер ведь — оно рассердило многих. Пока собирали вещи, Тэюн делился впечатлениями. Негативными, разумеется. Шэнь, который в Лос-Анджелесе жил в номере с Сухёном, вообще рассказал, что ему пришлось того успокаивать — Сухён решил, что все это произошло исключительно из-за его неосторожности. Так что даже в аэропорт ехали не особо счастливые.
Ночной рейс тоже не радовал соседями — FL!P летели вместе с ними, просто не в бизнесе — парни из группы заняли места рядом со стаффом Black Thorn. В отличие от Хон Хесон. Они не разговаривали, да и видел Хару ее всего пару раз, когда ходил в туалет, но все равно раздражало.
Не раздражало только то, что Им Минсо покупает своим подопечным дорогие билеты, а FL!P летают в худших условиях. Это радовало, но одновременно Хару было немного стыдно из-за этого злорадства. Мелочно же.
В общем, вся поездка выдалась крайне неприятной. Несмотря на отсутствие каких-то масштабных проблем, Хару был вымотан, ему ничего не хотелось делать — просто пару дней отоспаться бы. Но… до первого концерта их мини-тура осталось меньше месяца, так что придется сразу выйти на тренировку.
Вот только утром после возвращения в Сеул Хару ждал еще один неприятный разговор. Пока он меланхолично наносил на лицо все слои положенного ухода, Чанмин зашел в его комнату и многозначительно закрыл за собой дверь. Хару заранее понимал, о чем будет разговор, но до последнего надеялся, что Чанмин окажется достаточно вежлив, чтобы не поднимать эту тему. Но нет.
То, как Хару поступил в США — заставил Чанмина поклониться и силком повел к выходу. Это было на грани. Чанмин старше. Хару как лидер может давать ему указания, отчитывать за плохо сделанную работу, то есть, быть руководителем. Но строгая корейская иерархия требует не забывать о возрасте, сохраняя уважительное общение. Внутри тесного коллектива эти правила нередко игнорируются, но ровно до того момента, пока коллектив не окажется на виду у всех. Хару при посторонних повел себя так, будто Чанмин не только по званию его младше, но и по возрасту. Тогда Хару об этом не думал, для него было важнее избежать потенциальной драки, а Чанмин уже давно кажется ему той еще пороховой бочкой. Хару интуитивно именно от него ждет неприятностей. Поэтому он сделал, что сделал. Чанмин ожидаемо обиделся.
И обида его понятна — мало кому будет приятно, что тобой помыкают на глазах у других людей… Но вот то, как он эту обиду выражал…
— Ты не имел права так делать! — запальчиво сказал Чанмин в конце своей тирады.
Хару тяжело вздохнул. Время поджимает, ему еще себя солнцезащитным кремом обмазывать — сеульская жара за пять дней никуда не делась. А тут этот… обиженный великовозрастный ребенок.
— И как я должен был поступить? — уточнил Хару. — После всего, что было несколько недель назад, мог ли я быть уверенным в том, что ты сам поклонишься и молча уйдешь?
— Я что, похож на идиота, лезть в драку у всех на виду? — зло уточнил Чанмин.
— Не знаю, — честно сказал Хару. — Я понял, что ничего о тебе не знаю и вынужден постоянно ждать от тебя чего-то не совсем хорошего. Ты постоянно чем-то недоволен. Раз начал срываться на парнях и подтанцовке, то и до драк с другими айдолами недалеко осталось.
Чанмин аж побагровел от недовольства.
— Я бы. Ничего. Не сделал, — раздельно сказал он.
— Но я в этом не уверен, потому что твои поступки в последнее время… как минимум — заставляют быть настороже.
Хару отчетливо видел, что Чанмин ищет причины возразить, но не может найти действительно стоящие аргументы. Хару молча ждал. Он устал пытаться быть понимающим по отношению к Чанмину. Раз Чанмина не заботит, что чувствуют другие, то и Хару не обязан подбирать слова, боясь его обидеть.
— Ты — не центр вселенной! — недовольно сказал Чанмин. — Мы не обязаны тебе подчиняться.
— Мы — это кто? — холодно уточнил Хару.
Он понимал, конечно, кого имеет в виду Чанмин — остальную группу — но это абсурдно. Недавний разговор с Шэнем и Тэюном успокоил Хару — они разделяют его мнение о Чанмине и не видят в поведении Хару ничего, переходящего границы. Как лидер Хару имеет право так себя вести. С точки зрения трейни он вообще может в них кроссовками кидаться за ошибки — авторитет лидера в к-поп коллективах достаточно велик, потому что именно лидер отвечает за всех перед начальством.
Чанмин насупился. Он, по всей видимости, тоже понял, что никаких «мы» нет. Хару, надеясь поскорее отделаться от Чанмина, заговорил сам. Он решил быть откровенным.
— Я устал. Устал подстраиваться под тебя, входить в твое положение. Тем более — в ответ я получаю лишь еще больше претензий. Тебе обидно, что я тебя затмеваю. Что мне продюсеры определили самую красивую танцовщицу. Что меня хорошо знают разные работники закулисья. Что я как лидер имел полное право поступить так, как я поступил в Лос-Анджелесе, пусть это и было не совсем этично.
