Несмотря на то, что они прилетели за день до своего выступления в воскресенье, гулять по Лос-Анжелесу Хару не стал. Он заранее предвидел, что ему из отеля-то выйти будет сложно, а уж о спокойной прогулке глупо даже мечтать. Не сейчас. Возможно, пройдет какое-то время, люди немного успокоятся, но пока Хару больше страдал от внимания фанатов, чем наслаждался.

Чего не скажешь о Чанмине.

После выхода первого полноформатного альбома агентство выпустило мерч в виде игрушек групп. Это практически традиция — у большинства групп есть такие, просто дизайн немного разный. Плюшевые животные группы получили небольшой цветовой апгрейд — одежду разных цветов. Так как их семеро, то семь цветов радуги и использовали, просто не все оттенки такие же яркие, как на детском рисунке с радугой. Пантера Хару, например, в темно-синем костюме из брюк и пиджака, цвет почти сливается с ее черной шерсткой. Рыжая лиса Шэня наряжена в бордовый костюм из брюк и рубашки в китайском стиле, а желтый наряд щенка Сухёна очень светлый, такой «цвет сливочного масла». Ярко-оранжевый спортивный костюм медведя Чанмина хорошо заметен в толпе… и его много. Наверное, только темных игрушек Хару было больше в толпе встречающих.

Пока Хару мечтал поскорее закрыть за собой двери номера отеля, Чанмин радостно махал всем рукой, даже отвечал на вопросы фанатов. У Хару на такие подвиги не хватало моральных сил. Или, быть может, он просто уже устал от внимания.

Хару должен был быть ведущим первого дня на Kcon. Ему в пару поставили Билли — девушку-айдола постарше.

В работе ведущих на таком фестивале нет ничего принципиально сложного. Все на английском, сценарий заранее прописан, все шутки и подводки спланированы кем-то другим, их дело — просто заполнять паузы между выступлениями групп.

Фестивали Kcon часто проходят на сценах с круговым обзором — это когда сцена по центру стадиона и все трибуны заняты зрителями. При этом у сцены есть условный «перед» — все выступления обращены к зрителям на определенной трибуне, где билеты были самыми дорогими. Выступая с группой весной на этом же фестивале, только в Японии, Хару не особо ощущал проблематику такой сцены, но позиция ведущего оказалась более чувствительной к этой маленькой детали. Ты постоянно смотришь на одну трибуну, но радостно кричат и у тебя за спиной. Ощущение «неприкрытого тыла» немного раздражает. Как-то даже неловко по десять минут болтать обо всем подряд, когда примерно четверть зала рассматривает твой зад — ничего интереснее там все равно нет.

Хару и Билли неплохо сработались. У них оставался последний выход перед хедлайнерами первого дня, когда произошло довольно неприятное событие.

У выхода на сцену была неудобная ступенька. Несмотря на то, что на нее наклеили светящуюся полоску скотча, айдолы все равно постоянно спотыкались, но обычно им удавалось удержать равновесие. И вот, когда Хару и Билли уже собирались выходить на сцену, чтобы объявить хедлайнеров — группу из пяти парней, один из этих самых парней, Мэй, прямо на глазах у Хару споткнулся о ступеньку, упал и ударился об пол головой. Он успел подставить руки, по сути, упав лицом на свою же руку, но этого хватило, чтобы повредить нос. Сильно повредить — сразу хлынула кровь, капли впитались в рукав белого костюма. Парень в ужасе прижал ладонь к носу и Хару прямо видел, как у него перед глазами вся жизнь промелькнула — им на сцену через пару минут, а он в таком виде выйти не сможет. При этом не выйти они тоже не могут, большая часть зала ждет именно их. Нужно решать, что с этим делать, а на это уйдет самое малое минут двадцать. И кто-то должен эти двадцать минут сдерживать толпу.

Хару тяжело вздохнул. Он понимал, что эта обязанность ляжет на них с Билли.

Режиссер фестиваля посмотрела на Хару:

— Если выкрутитесь — я ваш должник. Пожалуйста, хотя бы полчаса.

Хару снова вздохнул. Он обернулся к Билли и уточнил:

— Ты же вокалистка?

— Да, — кивнула она.

Хару задал еще несколько вопросов, предложил, чем примерно они могут заняться, попросил менеджера Пён дать ему его телефон. Времени на нормальный план у них не было, будут выкручиваться на месте. Выслушав идеи Хару, Билли решительно кивнула и первая двинулась к сцене. На все разговоры у них ушло не более двух минут.

Зрительский зал громко скандировал название группы, которая сейчас ну никак не может выйти на сцену.

— Простите, будет небольшая задержка, — с мягкой улыбкой сказал Хару.

Ответом ему был недовольный гул в зале, а потом фанаты начали снова скандировать название группы.

Хару жутко волновался, он ощущал этот страх перед толпой липким потом на теле — кажется, спина под рубашкой уже мокрая насквозь. В New Wave приглашали лектора, который объяснял, как управлять толпой, когда ты — ведущий. Но смогут ли две лекции подготовить к тому, что тебе реально придется это делать, да еще и без возможности как-то все спланировать?

— Понимаю, вы их очень ждете, — заговорил Хару, кое-как вклинившись в паузу между криками. — И они обязательно выйдут, просто нужно немного времени. За сценой вас хорошо слышно, кстати. Давайте скажем им, что вы их непременно дождетесь?

Хару чувствовал себя аниматором на детском утреннике, но именно так советовали вести себя в таких случаях.

— Давайте покричим «Мы вас ждем» на счет три? Раз, два…

«Три» потонуло в громком крике зрителей «Мы вас ждем!». Хару с улыбкой подсказал:

— Мы не уйдем!

— МЫ НЕ УЙДЕМ! — оглушительно завопил зал.

Хару играл с кричалками еще несколько раз, а потом, когда публика немного выплеснула эмоции, жестами попросил зал быть потише.

Следующие несколько минут он и Билли вели что-то вроде вежливого разговора о том, как классно в Лос-Анджелесе, что это такой значимый город для всех, кто мечтает о музыкальной карьере. А потом аккуратно свернули на обсуждение американской поп-музыки, что было спланировано заранее.

— Какой твой любимый поп-альбом? — спросил Хару у Билли.

— Я обожаю Ариану Гранде, — воодушевленно сказала Билли. — «Dangerous Women» — это, наверное, один из немногих альбомов, который я могу слушать целиком, ничего не перематывая…

— Я так понимаю, это тот альбом, в котором есть песня «Dangerous Women», — улыбнулся Хару.

Билли без его предложения напела немного из этой песни. Было видно, что ей трудновато — уж слишком своеобразная манера у Арианы.

— Я бы даже не пытался петь Ариану, — усмехнулся Хару. — Слишком высоко. Сумасшествие.

Билли тихо засмеялась:

— Едва не опозорилась, если честно, это на грани моих вокальных способностей. Но неужели ты не знаешь этот альбом? Мне казалось, что он очень популярен.

— Я его слушал, — кивнул Хару, — Я вообще сейчас упрямо изучаю поп-музыку, примерно как художники изучают картины признанных мастеров. Стараюсь оценить все значимые альбомы как минимум последних лет.

— И что, этот альбом плох? — спросила Билли, сделав такое удивленно-расстроенное лицо, что Хару даже засмеялся:

— Нет, конечно. Это хороший, сильный альбом, насколько я помню. Просто есть релизы, которые словно меняют правила игры.

— Например? — заинтересовано спросила Билли.

Хару сощурился, вспоминая.

— Из более-менее последнего — " When We All Fall Asleep" Билли Айлиш. Это такая точка невозврата, когда весь мир узнал, что можно записывать альбомы дома, в семейной обстановке. Плюс то, какие песни там — ты можешь любить эту музыку, или ненавидеть, но это… это было по-своему революционно.

— Я взяла свой псевдоним в ее честь! — радостно сказала Билли. — Мне казалось, что она — просто невероятная.

И Билли, опять без вопросов и напоминаний, пропела-прошептала припев «Bad Guy».

— У тебя хорошо получается! — искренне сказал Хару. — Сначала Ариана, теперь Билли — потрясающе.

Билли театрально поклонилась сначала Хару, потом зрителям — зал радостно кричал, поддерживая похвалу Хару.

— Но теперь мне интересно — какие еще альбомы стали таким же прорывом? — спросила Билли.