— Нет, нужно ваше содействие, — покачал головой магистр. — Сходите в Контору, объясните ситуацию. Машина ваша, Татьяну взяли при попытке покушения на вас, поэтому именно вы должны написать заявление, что не имеете претензий. Как вы можете быть уверены, Андрей Георгиевич, что мина действительно была? Тем более, вы же незнакомы с этой женщиной? В следствии появятся противоречия…

И смотрит на меня так внимательно, ожидая моей ошибки. Но ни один мускул на моём лице не дрогнул. Вот это выдержка! Сам не ожидал!

— Не знаком. И нет никакого желания помогать человеку, которого совсем не знаю.

— Буду должен, Андрей Георгиевич. Слово дворянина.

Да кто она такая, эта Татьяна, помимо того, что ведьма, умеющая отводить взгляд и привораживать мужчин? Колыванов прямо вцепился в меня клешнями, не оторвать.

— Так вы же уедете в Англию, какой мне прок? — иронично спросил я.

— Жизнь — штука непредсказуемая, — невесело усмехнулся в ответ магистр. — Мало ли, куда судьба может занести молодого человека с уникальными способностями.

Я задумчиво почесал затылок. Показалось, что в фургоне сейчас радостно потёр руки Кондор. Видение было мимолётным, и не сказать, что провидческим. Да и там ли майор Лещёв? Может, одних операторов посадили с заданием послушать и записать разговор…

— Я ничего не обещаю, Василий Егорович, — как можно протяжнее вздохнул я. — У меня ни компетенции, ни связей. Знаете, подобные просьбы к Его Высочеству могут расценить как невероятную наглость и бросить тень на репутацию Рода Мстиславских. Да и Роду Мамоновых тоже может боком вылезти. Если ваша Татьяна на самом деле является агентом британской разведки, представляете, какой скандал разгорится?

— Не переживайте, светлый княжич, — расслабился Колыванов. — Просто поговорите со следователем Корниловым, но прежде всего — с теми людьми, что вас хорошо знают. Мне кажется, с цесаревичем Юрием Ивановичем у вас очень доверительные отношения.

«Откуда же ты всё знаешь? Не иначе в близких к Мстиславским кругах у тебя есть осведомитель, а то и несколько». Конечно, вслух я свои мысли не стал озвучивать, только кивнул, соглашаясь.

— Вот и славно, — магистр вздохнул и сразу же облегчённо улыбнулся. — В таком случае я буду ждать результата с большим нетерпением. И как только девушка окажется на свободе, мы тут же покинем Россию.

«И побыстрее бы», с неприязнью подумалось мне.

Колыванов быстро попрощался и выскочил из «Фаэтона». В ту же минуту мои личники заняли свои места. Никанор уселся за руль, обернулся и выжидающе посмотрел на меня.

Я хотел дать команду ехать домой, чтобы побыстрее засесть за «Зеркало Времени» и найти ответ, почему созданный телепорт повёл себя столь странно, едва не закрыв проход. Да и описать ситуацию в дневнике нужно. Что за Явь я посетил? Очень интересно. Но вовремя вспомнил, что на мне микрофон. С собой забрать? Пусть за мной побегают. Понимаю, что ребячество, поэтому сижу и жду указаний.

И тотчас же залился мелодией вызова телефон.

— Подожди, — предупредил я Никанора, уже собравшегося заводить двигатель, и посмотрел на экран. Кондор собственной персоной. Нажал на зелёную трубку. — Слушаю.

— Кадет, загляни в фургон. Есть разговор. Колыванов уже уехал, других наблюдателей не выявили, не переживай.

И отключился. Открыв было рот, я сразу же его закрыл. Мы на задании, а майор Лещёв — мой непосредственный начальник на данный момент. Это как в армии. Дан приказ — выполняй. Я не стал ерепениться и вместе с сахалярами направился к тому самому фургону с надписью: «Продукты от Ершова». Задняя дверца приоткрылась, и сильные руки втянули меня внутрь. Телохранители остались снаружи, увидев мой успокаивающий жест.

Здесь было тепло и светло. Пахло нагретым железом, кофе и мужским одеколоном. Вдоль одной стены протянулся стеллаж с разнообразной аппаратурой. За двумя мониторами сидели операторы в наушниках. На одном из экранов виднелся мой «Фаэтон», на другом — прыгали какие-то графики.

Майор Лещёв удобно устроился на выдвижном стульчике в дальнем углу. На такой же, напротив, сел я. Широкоплечий парень, втянувший меня в фургон, остался стоят возле дверцы, сложив руки на груди.

— Правильно сделал, что согласился, — без предисловий начал Кондор. — Теперь Колыванов тебе будет должен. На этом мы и сыграем.

— И как мне теперь быть? — огрызнулся я. Настроение было… пасмурным. — Бегать за Его Императорским Высочеством и уговаривать его дать приказ господину воеводе освободить диверсантку? Не много ли чести какому-то магистру, к тому же являющемуся верноподданным двух государств?

— Да ничего не делай, — хмыкнул Лещёв. — Ты уже давно в оперативной разработке в качестве живца. Поэтому через два дня Вязмикину выпустят без твоего участия. Пусть летит на Остров. Здесь она больше не появится. А вот ты можешь в любой момент поехать в Лондон…

— Нет! — резко ответил я. — Даже не пытайтесь манипулировать мной! Я в любой момент могут разорвать договор с «Арбалетом» и шиш вы мне что сделаете!

— Да никто не пытается тебя в эту Академию затолкать! — рассмеялся Лещёв. — Магистр-то прав, когда говорил, что жизнь — штука непредсказуемая. А вдруг через десяток лет судьба закинет тебя на Туманный Альбион? Вот и пригодится связь с Колывановым. Он, кстати, слово дворянина дал.

— Джентльмен может как легко дать слово туземцу, так и легко забрать его, — проворчал я.

— Но ты же не туземец, а весьма лакомая фигура для англичан. К тому же родовитый, самый настоящий аристократ. Привыкай людей в должниках оставлять.

Поневоле позавидуешь Алексею Куракину или тому же Мишке Корибуту. Живут в своё удовольствие, обременённые минимумом забот, особо не напрягаются, и ими никто не интересуется. «Обычные» одарённые, нужные только своему Роду. А я как будто мёдом обмазан. Сильные мира сего так и липнут ко мне, пытаясь урвать свою выгоду. Найди отец меня пораньше, сейчас бы вёл скучный образ жизни в Якутске или Ленске. Как гласит народная мудрость, бойся своих желаний. Поэтому я кивнул, соглашаясь с Кондором. От меня не убудет. В самом деле, почему бы не использовать слово магистра Колыванова в своих целях? Пусть в Англии у меня будет свой должник. Может, я приду за этим долгом, а может — не суждено этому сбыться.

— Вот и молодец, — правильно понял моё молчание майор Лещёв и легонько похлопал по плечу. — Езжай домой, занимайся своими делами. Не думай о Колыванове. Мы всё сами сделаем. Девку выпустят, магистр тебе обязательно позвонит с благодарностью. Не груби, вежливо выслушай и напомни о долге. Пусть сидит на твоём крючке хоть сто лет. Знаешь, как повисший долг разъедает душу? Потому-что тот, кому ты слово давал, может прийти в самый неудобный момент и потребовать своё.

— Ладно, убедили, господин майор, — я встал. — Кстати, ваша группа не планирует поездку в Скандию?

— Тебя сопровождать другие люди будут, — майор Лещёв, оказывается, был в курсе моих будущих планов. — У «Арбалета» иные задачи появились, хвала богам. Надоело бездельничать.

— За кордон направляют? — я навострил уши.

— Кадетам знать не положено, — ухмыльнулся майор. — Но парочку занятий на полигоне с нами проведёшь. Так что не расслабляйся. И погоди ещё минуту, сейчас у тебя аппаратуру изымут.

Избавившись от микрофона, я горестно вздохнул и направился к выходу. Парень-охранник открыл дверцу, и как только я спрыгнул вниз, тут же со скрежетом захлопнул её. Сахаляры, крутившиеся возле фургона, сразу оказались рядом и сопроводили меня до «Фаэтона».

— Едем домой, — сказал Никанору, оказавшись в тёплом салоне автомобиля.

Когда мы выехали на Устьинскую набережную, за нами пристроились два чёрных внедорожника. Первый из них мигнул фарами, как будто хотел обратить на себя внимание. Никанор не отреагировал и продолжал спокойно ехать, но внимательно посматривал в зеркало, отслеживая ситуацию. Поняв, что световой сигнал не помогает, чёрный монстр просигналил раз-другой.

— Да проезжай уже! — не выдержал Никанор. — Дорога пустая!