— Здрасьте, Василий Егорович! — мне стало интересно, с чего вдруг обычно выдержанный куратор сегодня сам на себя не похож. — За вами призраки гонятся, господин магистр?

— Здравствуйте, Андрей Георгиевич… прошу прощения, я двое суток почти не спал, — невпопад пожаловался Колыванов, объясняя свой внешний вид. Чуточку раздражённо расстегнул верхние пуговицы пальто и откинулся на спинку сиденья. Потом повернулся боком и напрямую спросил: — Вы работаете в СГБ, Андрей Георгиевич?

— Не понял! — я от неожиданного вопроса рассмеялся. — Вы сейчас меня обвиняете в сотрудничестве с Государственной Безопасностью? — И мгновенно стёр улыбку с лица. — Я — аристократ, а не имперский чиновник! Следите за языком, Василий Егорович!

Моя резкая отповедь смутила Колыванова. Он не ожидал, что мальчишка выпустит иглы наружу, фактически предупредив, что дело может и до дуэли дойти.

— Ни в коем случае, княжич! — мужчина поспешно выставил перед собой ладони. — Просто… я в некотором замешательстве. Я не верю в случайности или ошибки силовых структур, стоящих на защите Империи. Просто так Татьяну Вязмикину арестовать нельзя. У неё аккредитация от Лондонской Академии, как и у Плахова с Власьевым. Но Корнея и Витольда уже отпустили, а вот Таню до сих пор держат в застенках.

— Ваших коллег отпустили? — я был поражён такой новостью.

— Сегодня утром, — кивнул Колыванов.

Лещёв мне ничего не сказал, когда звонил утром. Он лишь предупредил, что скоро ко мне приедет специалист и подготовит ко встрече с куратором «Лиги», точнее, с агентом Магической разведки англичан. Подготовка заключалась в нацепленном на одежду микрофоне, умело замаскированном под обычную пуговицу. Теперь весь наш разговор «безопасники» слушали, сидя в фургоне с надписью «Продукты от Ершова». Вон он стоит, возле магазинчика как раз с таким же названием.

— Пришлось задействовать помощь британского консула, — поделился со мной новостями Колыванов. — В СГБ разумно решили не доводить дело до скандала и освободили молодых людей. Но по поводу Вязмикиной упёрлись.

— Значит, на неё есть серьёзный материал, — я пожал плечами. — Вот вы можете мне объяснить, зачем она решила подложить взрывчатку под мою машину?

— Да не могло этого быть! — возмущённо воскликнул Колыванов. — Русские… простите, имперские силовики ведут какую-то свою игру, и подозреваю, что против меня!

— Скажете тоже, Василий Егорович! — рассмеялся я искренне. — В какой сфере своей деятельности вы так насолили «безопасникам»? Из-за «Железной Лиги»? Так все причастные знают, что она ведёт незаконную деятельность. Но почему-то не закрывают. Да и вас не арестовали, и даже не допрашивали. Можете что-то сказать?

— Могу, — посмотрел на меня магистр столь пристально, что не по себе стало. — «Лигу» до сих пор не прихлопнули из-за возможности контролировать огромную массу денег, идущую мимо казны. К тому же часть выручки попадает в лапы государевых чиновников высокого полёта. Фамилии называть не буду, чтобы не впутывать вас, молодой человек, в грязную политику.

— Подкуп? Коррупция?

— Подозреваю, здесь замешана СГБ, — усмехнулся куратор. — А «чёрный» нал уходит на операции за рубежом или на какие-то иные нужды, где не должно быть отчётностей. Знаете, что такое «финансовый след»?

— Примерно догадываюсь, — поколебавшись, ответил я, и уверенно добавил, хотя логика в словах Колыванова имелась: — Но ведь это самая настоящая паранойя. А ещё конспирология.

— Никакой конспирологии, — вздохнул Колыванов. — Если спецслужбам выгодно, они любую деятельность, даже насквозь незаконную, станут контролировать, чтобы на денежных потоках сидеть и отслеживать, куда они уходят. «Лига» — удачный инструмент давления «безопасников» на руководителей и игроков, среди которых немало влиятельных людей. Разве СГБ откажется добровольно от такого рычага?

— А пилоты?

— Пилоты, как ни странно, наименее контролируемая группа. Так, для порядка.

— Вам-то откуда известно? — парировал я с хитрецой. — СГБ делится с вами своими методами? Или ваше участие в подобных делах гораздо глубже, чем курирование пилотов? Мне вот интересно, а на кой чёрт гроссмейстер магических наук, оказавшись в Москве, вдруг занялся нелегальной деятельностью вместо того, чтобы магию изучать? Не шпион ли вы часом?

Колыванов рассмеялся, похлопывая себя по коленям. Правда, угомонился быстро. Взгляд его снова стал цепким, неприятным.

— Вы ещё слишком мало прожили на свете, княжич. То, что вы видите, порой имеет совершенно иной смысл. Суждения зачастую основаны на неверных логических конструкциях.

— Потому что мало знаю, а не от того, что неопытен, — возразил я. — Будь передо мной целостная картина происходящего, знаете, что бы я сделал?

— Что?

— Уничтожил первопричину, не доводя ситуацию до критической. Взять, к примеру, недавний захват «Северной Звезды» наёмниками «Корсаров». Знай я, откуда будет исходить опасность для пассажиров, нанёс бы удар первым задолго до операции.

— Похвально, — кивнул без улыбки Колыванов. — Устранение первопричины зла — один из факторов победы.

— Что вы от меня хотите, Василий Егорович? — напрямую спросил я. — Про Академию не нужно, я своё решение не меняю. У вас другой интерес.

— Нужно вытащить Таню и дать ей возможность уехать из России.

— Это мне не по силам. Я не император, чтобы одним росчерком пера освободить женщину, хотевшую меня убить. На эшафот её не поведут, не переживайте. Я ведь жив остался.

— Вы себя недооцениваете, светлый княжич, — усмехнулся Колыванов. — Будущий зять цесаревича, совладелец крупного завода по изготовлению бронекостюмов — пусть пока ещё не начавшего работать — герой Скандии, сын «золотого тойона», ещё и завидный жених для двух очаровательных барышень… Я много о вас знаю, Андрей Георгиевич. Замолвите словечко перед воеводой Иртеньевым, а лучше всего — перед государем-наследником.

— Мне кажется, это уже шантаж? — сведя брови к переносице, поинтересовался я, и на всякий случай стал разгонять ядро, заполняя каналы расплавленной до золотого свечения энергией.

— Нет-нет, всего лишь нервничаю, вот и излишне резок в высказываниях, — всё-таки скользкий тип этот магистр!

— Я не знаю, кто такая Татьяна, и почему должен ходатайствовать за неё. Хуже того, не понимаю, зачем она крутилась с миной возле моей машины, когда я слушал лекцию ваших коллег в кафе. Не будете отрицать этого?

— Случайно там оказалась, а про мину знаю только с ваших слов, — поморщился Колыванов. — Мне кажется, вы что-то скрываете, светлый княжич. Ведь «безопасники» целенаправленно следили именно за вашей машиной. Кому в последнее время насолили своей антимагией? Там и надо искать бенефициара. Или сами подстраховались заранее? Тогда всё сходится.

Мне надоело выслушивать стенания магистра. Он же фактически настаивал на том, чтобы я пошёл в СГБ и написал заявление, что Татьяна ни в чём не виновата. Ну, или слово дворянина дал, вроде поручителя. А нафига мне это надо? И Кондор, птица пернатая, не предупредил, как надо действовать! Импровизировать, что ли? Ага, по ушам прилетит потом, сам рад не будешь.

Но мне хватило ума не рассказать Колыванову, что эту Татьяну я уже встречал, и как она обвела моих парней вокруг пальца. Иначе магистр сразу бы связал воедино два происшествия. Сделать выводы из них для него не стоит труда. Голова-то у Василия Егоровича работает как надо.

Откровенно отказывать ему не стал. Сделал вид, что задумался.

— А где сейчас Витольд с Корнеем? — спросил через минуту молчания.

— В посольстве. Вечером у них самолёт до Лондона.

— Улетают без своей напарницы?

— Ничего не поделать, таково требование, — развёл руками Колыванов. — Надеюсь, что мисс Вязмикина вскоре отправится следом за ними.

— Послушайте, Василий Егорович, у вас же есть связи в аристократической среде. Обратитесь к князю Прозоровскому, наконец. Он не последняя фигура в обществе, что-то да сможет сделать.