Кажется, её чувствует сердце. Но не обманывается ли оно?

А теперь на колени, малыш. Пока я не стал настоящим гадом.

Идиотская фраза с начала нашего повторного знакомства всплывает совсем некстати.

— Ты сговорилась с Колей и сдала меня Медведеву!

— Это он тебе так сказал?

И такое у неё выражение лица, что я окончательно теряюсь.

Мне надо подумать. Но сделать это в присутствии Алекса практически нереально.

Тем более в том состоянии, в каком нахожусь сейчас, я поверю в очень многое.

А, значит, пора проветрить голову.

— Убирайся. Даю тебе один шанс, а потом звоню охране.

— Они знают меня лучше, чем тебя, — презрительно фыркает она.

И кажется, сам факт, что я могу её выгнать, оскорбляет Каролину сильнее всего вместе взятого.

— Но рулю здесь я.

Упираясь ладонями в стол, приподнимаюсь.

— Уходи.

А потом тянусь к селектору, чтобы сообщить — в здании посторонний.

Но этого не требуется. Бросив на меня последний взгляд, Каролина берётся за ручку и исчезает, в этот раз, надеюсь, навсегда.

Из груди вырывается невольный смешок.

То, что она принесла на фотографиях, отвратительно и беспринципно. Сама мысль, что Алекс договорился с Медведевым разыграть подобный спектакль…

Качаю головой и бездумно кручу в пальцах карандаш.

Мог ли?

До этой ночи я бы думала, что да. Сейчас уверена, что всё подстроено, но гадкого чувства с души это не снимает. Даже смотреть противно, не то что прикасаться.

Но не уборщицу же вызывать. Пусть она не поймёт смысла, однако…

Пересилив себя, быстро собираю фото в стопку и засовываю в нижний ящик стола. Выдыхаю.

Кто молодец? Я молодец.

Правда, ненадолго.

Потому что, подхватив куртку и сумку, не говоря никому ни слова, оставляю телефон на столе в кабинете.

И еду.

На вокзал.

— Станция Коптяки. Следующая конечная.

Вздрагиваю. Не помогает даже то, что приятный женский голос не сравнить с прошлым гнусавым и малопонятным. Впрочем, не стоило садиться прямо под динамик, сохранила бы слух.

А так поднимаю глаза на знакомые пейзажи. Лес, лес, лес, редкие домики, лес, отработанный карьер, лес. И только после появляется небольшой посёлок городского типа, где вполне себе комфортно живёт моя мама.

А куда ещё мне было податься?

К Громову?

Может, и стоило. Но я не любительница выяснять отношения на повышенных тонах. Плюс не уверена в том, что хочу ему сказать. А в таком состоянии мне одна дорога — домой.

Хотя, это не совсем дом.

Раньше мы жили все вместе, в обычной панельной пятиэтажке. Радовались удобной трёшке и не мечтали о сельской жизни. Я, и родители. А потом случился Громов. А потом развод.

Мне до сих пор странно, что люди могут разойтись после двадцати лет брака, справив фарфоровую свадьбу. Но мои удивили.

Так что теперь папа живёт где-то в глухих лесах Сибири, а мама устроилась в черте города, но за тридцать километров от него. Бывает и такое.

Пока ехала, в первую очередь я думала предупредить её или нет. Не стала. В конце концов, даже если мамы не будет дома, подожду во дворе или, на крайний случай, напрошусь к соседке.

Но мама оказалась дома.

После пятнадцати минут по ухабистой дороге и ещё пяти по грунтовке я добралась до небольшого одноэтажного коттеджа с приятным садиком. И попала прямо в родные объятия.

— Машенька! Ты чего не предупредила⁈ Я бы пирог испекла или хоть печенья, твоего любимого.

— Да я ненадолго, мам. Мне надо. Подумать.

В дороге я физически не могла заставить себя думать об Алексе. Как последняя дура не верила в его виновность. Да и какие доказательства из фотографий! Я таких в фотошопе наклепаю с десяток за час.

Но что-то всё равно царапало. Даже после нашей ночи, моего спасения и его отношения.

Что?

А чёрт его знает.

Или я знаю, но боюсь себе признаться. Или не боюсь, но…

С раздражением фыркаю, вытаскиваю длинные волосы из-под ворота водолазки. Резинкой с запястья забираю светлую копну в высокий, неаккуратный хвост.

Хорошо, что здесь остались мои вещи. Не в деловом же костюме ходить.

Да. Только я снова съезжаю с темы.

— Ужинать будешь? — слышу мамин голос.

— Попозже.

Аппетита нет от слова совсем.

Скидываю тапки, сажусь на кровать. Ладони гладят пушистый плед, которым мама застилает гостевую спальню.

Я боюсь, что Алекс снова предал. Что опять уйдёт, не предупредив. Докажет — всё, что снова случилось между нами не стоит ничего. Как тогда.

И что? Сидеть здесь и рефлексировать?

Умом я понимаю, что зря уехала. Надо было дождаться Алекса и сделать очную ставку с фотографиями. Посмотреть на его лицо, когда он увидит, что принесла Каролина. Попросить ответов.

Но сейчас в моей голове правят балом эмоции. И я не меньше получаса сижу на кровати просто чтобы привести их в подобие порядка.

— Маша, — раздаётся ближе. — Ты… что-то случилось?

Мама открывает незапертую дверь, обводит взглядом комнату, а потом останавливается на мне.

— Машенька…

— Мы развелись с Колей, мам. Он мне изменил.

Правда, никакая измена не сравнится с тем, что он собирался подложить меня под собственного начальника. Но это моей доброй, спокойной маме точно ни к чему.

— Не может быть! — ахает она и хватается за сердце. — Может, ты всё не так поняла и ещё не поздно исправить?

— Я застала его в процессе, — морщусь. — Там сложно понять всё не так.

Какое-то время мы сидим молча, я вижу как мама мнёт в пальцах передник.

— Послушай, милая, — наконец, решается она, — это же не конец света. Пусть он оступился, но Коля хороший, работящий мужчина. Тебя опять де любит, на руках носит…

Только если от холодильника до постели — на большее его никогда не хватало.

— Мам, а почему вы с папой развелись?

Она теряется от вопроса.

— Эм… не сошлись характерами.

Фыркаю. Не сойтись характерами с моим кротким, соглашающимся на всё папой — это надо умудриться. Впрочем, у каждого свои тайны.

— Вот и мы. Не сошлись.

А с Алексом? Сошлись?

А его я любила всегда.Даже когда думала что вырвала из своей памяти эту страницу.

Оказалось показалось.

— Машенька, ну подумай, прошу тебя! Не девочка ведь уже. А ни мужа, ни детей.

И в этом вся моя мама.

Улыбаюсь, беру её за руку.

— Я подумаю, мам. А сейчас покормишь?

И тема мгновенно забывается в круговороте её хлопот и забот обо мне. Маме нравится вести себя так, будто мне пять. А я сейчас больше всего нуждаюсь в заботе и переваривании всего случившегося. Даже если у меня осталось на это несколько жалких часов.

Алексу вряд ли понадобится больше, чтобы меня найти и до нас добраться.

Правда, и в этом есть одно «но» — захочет ли он искать?

Алексу Громову хватает трёх часов, чтобы явиться на порог маминого дома.

Сердце сладко ёкает, когда я вижу его машину у ворот и мощную фигуру перед домом.

Нашёл. Приехал.

А я сомневалась?

— Кто это там на ночь глядя? — ворчит мама.

Упс.

После сорвавшейся свадьбы имя Алекса Громова в этом доме под запретом. Мама превращалась в злобную фурию, стоило только упомянуть его или что-то отдалённо похожее.

А теперь Алекс стоит у её дверей.

— Наверное, почта. Я открою, — кричу на кухню.

— Ходят всякие…

Дальше не слушаю. Подхватываю куртку, открываю дверь.

И попадаю прямо в руки Громова.

— Подожди, увидят! — шепчу, утаскивая его вглубь двора.

За дровник, внутри которого Алекс тут же прижимает меня к сложенной поленнице.

— Орлова! — выдыхает.

Алекс зол, вопрос только, почему меня это возбуждает. Слегка, самую малость, но всё же.

— Пришла Каролина, сунула мне под нос дурацкие фотки, сбила с толку, — выпаливаю, пока он не разогнался.