Чёрт.

Приходится спуститься на площадку между первым и вторым этажом.

Недолгие, но замороченные манипуляции приносят плоды — я всё-таки вскрываю свой почтовый ящик и достаю запасные ключи.

Громов, сволочь! Из-за него я даже Коле не могу позвонить, чтобы он приехал и открыл дверь. И трижды плевать, что звонить я ни за что бы не стала.

— Ля-я, какая красота!

— Добрый вечер, дядя Миша, — здороваюсь обречённо.

Сосед с первого этажа, сильно в возрасте пьяница не первой свежести стоит передо мной, покачиваясь и хлопая налитыми кровью глазами. Худой, в потрёпанной футболке с длинным рукавом, трениках и шлёпанцах на босу ногу он выглядит привычно для всех, кто живёт в нашем подъезде.

— Машка? Вот ты блядь… ой!

Он легко бьёт себя по губам.

— Красивая в смысле. Супермегакласс.

— Спасибо, дядь Миша. Я пойду.

Надеясь сбежать от любителя поболтать, поднимаюсь на две ступеньки.

— Куда намылилась?

— Так домой, дядь Миша. Всего доброго!

Отворачиваюсь, надеясь ускользнуть от соседа, который точно не сможет догнать. Но в спину прилетает:

— Интересовались тобой, Машка. Мужик какой-то. Злой пиздец… тьфу! Сильно, короче, злой. И морда разбитая.

И я бы плюнула и забыла, но стоит услышать о разбитой морде и что-то внутри испуганно ёкает.

Хватаюсь за перила, чувствуя, как подгибаются колени.

— Разбитая? — переспрашиваю едва слышно.

— А то! Вусмерть. Так-то при делах мужик, — сосед обрисовывает в воздухе фигуру, только почему-то женскую, — бабки водятся явно. Не молодой, как я.

И дядя Миша выпячивает вперёд грудь.

В груди холодеет. Но мало ли мужиков могут меня искать. Правда, ведь? А то, что богатый, так по, мнению дяди Миши, и мы миллионеры.

— А! При бороде. Модный, ёпта, — довольно прищуривается сосед.

— Что вы ему сказали? — застывшим голосом.

— Я что, сука, что ли! Своих не сдаём. Послал его, а тот фигакс — и под дых. Чуть не убил, скотина. И где только водится тварь. С хорошими людьми разговаривать не умеет. А сам-то… мордой будто об стену били. Ты бы это, пожертвовала защитникам соточку. А, Маш? Машка!

Вздрагиваю. Перевожу бессмысленный взгляд на дядю Мишу.

Почему-то страшно. Очень. И дико хочется сбежать подальше от этого дома.

— Завтра. Завтра дам.

— Ну это другое дело, — доволен мой «защитник». — Это мы уважаем. А кто это был-то? Полюбовник поди? Колька-то знает?

— А. Это! Ещё шрам у него. Бровь, как пополам поделена…

Но мне уже всё равно. На негнущихся ногах я поднимаюсь на свой этаж, открываю квартиру и сползаю спиной по двери. Двумя руками с силой зажимаю рот, потому что хочется кричать от страха. Страха и понимания, какую я глупость исполнила.

Потому что били его не об стену, как подумал дядя Миша, а об капот его собственной машины.

Вдох. Выдох. Надо успокоиться.

В конце концов, может, это я себе всё придумала. И искал меня кто-нибудь с работы. Вон, Пашка Безматерных, начальник наших программеров. Старше меня лет на пять, но с бородой и для дяди Миши вполне мог сойти за ровесника. У него все, кто с растительностью на лице — старики.

Ага. И искал он меня к часу ночи для того, чтобы сказать, что нам принтеров не хватает. Другого-то времени нет.

А если вспомнить, что теперь я никто и звать меня никак, и все вопросы надо решать через Громова — вариант отдаёт откровенной тухлятиной.

И шрам.

Чёрт!

Всячески отгоняя от себя мысли об Алексе Медведевом, встречу с которым я никогда не забуду, медленно поднимаюсь, держась рукой за тумбу. Принимаю вертикальное положение, делаю два шага, сажусь на полку, куда обычно бросаю сумку. Медленно и очень аккуратно стягиваю красные туфли и ставлю их рядом.

Мозг один за другим генерирует бредовые варианты и самый край из них — воспоминание о Каролине и билете в столицу.

Нет уж. Лучше сдохну, но в этой схеме участвовать не стану. Я слишком стара для этого дерьма и слишком консервативна. И всегда такой была.

Если мужчина мой, то он только мой. Без деления и закрывания глаз.

Да если бы я знала, что Коля мне изменяет, давно ушла бы! И плевать мне на квартиру, совместное имущество и прочую житейскую муть.

Кстати, спасибо Громову за науку. До него я и не подозревала, что бывает в жизни, а после зареклась иметь дело с женатыми. Поклялась, что не останусь с изменником, даже если дети, ипотека и дача.

Нет. Ни за что.

Так что прививка от трендов давно рассосалась в моей крови и стала одной из жизненных установок.

Лучше одной, чем так.

Ага. Осталось понять, как вылезти из ситуации с «мужиком с разбитой мордой». Потому что симпатичный, в чём-то даже харизматичный шрам, рассекающий бровь Медведева, я заметила сразу. Ещё в машине, даже до того, как он принял меня за проститутку. И вряд ли я нужна ещё кому-то, настолько похожему на моего случайного и очень кратковременного водителя.

Может, он денег потребует? За моральный ущерб?

Ну-ну.

Поднявшись, я устало плетусь в душ, не забыв перед этим закрыть входную дверь на щеколду изнутри. Производитель уверял, что её не открыть снаружи, но сегодня я уже ничему не верю.

Равнодушно стягиваю идиотское платье, радуясь, что, наконец, избавилась от этой тряпки. Ловлю себя на мимолётной мысли, что несколько часов назад этой же тряпкой восторгалась. Но мощная струя, ударившая в макушку и плечи, быстро отгоняет и её, и другие мысли.

Не знаю сколько, по ощущениям долго, я просто стою и не думаю ни о чём, кроме как о необходимости дышать и о том, что капли слишком горячие. Тянусь, чтобы отрегулировать кран до состояния «слишком холодные». Снова перевожу на горячую воду.

Голова пустая. Кажется, крикни, и по всем закоулкам мозга пойдёт долгое эхо.

Дура-ура-ура-ура.

Вздохнув, перемещаю душевую лейку на нижний держатель, а сама ложусь в ванну. Направляю душ так, чтобы он бил в грудь, прикрываю глаза. Ещё минуту разрешаю себе думать только о приятно-тёплых каплях, которые на излёте совсем легко ударяются о мою кожу и скатываются, едва щекотя живот, талию и бока. Зажав между большим и указательным пальцем ноги затычку, закрываю слив в ванне.

Чувствую, как тёплая вода медленно поднимается, согревая замёрзшие ступни — хотя, подозреваю, это от нервов.

И только тогда вздыхаю полной грудью, чтобы начать думать.

Итак, исходные.

Я — идиотка. Вместо того чтобы садиться в чужую тачку, стоило включить голову, как я делала обычно. Но «обычно» плохо сочетается с Громовым и его женой, поэтому ладно. Простили, отпустили и пошли думать дальше.

Про Каролину и её предложение даже вспоминать не хочется, поэтому тоже в топку. Пусть найдёт себе девочку по душе и подарит ей Громову, раз так хочет. А я точно мимо.

Сам Громов тоже вызывает мало желания себя осмысливать. Но кое-что сделать всё-таки стоит.

И для начала признать, что да, пункт первый в силе. Потому что тянет меня к этой сволочи со страшной силой. Настолько, что даже сейчас тело жаждет вспомнить прикосновения и твёрдые, властные губы. А потом представить, как они терзают всё тело и…

И сцепить зубы, сжать колени, а потом вспомнить, что лучше какой-нибудь муж на час, чем этот гад. Пусть даже такой сексуальный и обещающий много интересных…

Чертыхнувшись вслух, резко сажусь. Вода, которой набралось уже мне почти по грудь, волной ударяется о борта ванны, часть выплёскивается наружу. А в лицо льётся вода из душа, заставляя на мгновение растеряться и задержать дыхание.

Итак, Громов — сволочь, и по нему моё тело будет страдать всегда. Но помимо тела у меня, слава богу, есть мозг. И мозг этот требует валить прямо сейчас, плюнув на громовские тайны, связанные с нашей несостоявшейся свадьбой. И как раз с мозгом я полностью солидарна.

Только вместо того, чтобы бежать, тянусь выключить воду. Обнимаю колени, задумчиво кладу на них подбородок.