Громов — гад.

Управляющий ему нужен? Фирма страдает? Всё плохо, мы все умрём?

Откидываюсь на спинку кресла и задумчиво кручусь вокруг своей оси.

По итогам трёх переговоров и нескольких мини-совещаний обнаружилось, что управляющий Громову НЕ НУЖЕН.

Совсем. Абсолютно.

Поставленная на хорошо смазанные рельсы бизнеса, компания прекрасно мчалась без прямого руководства владельца или кого-то его замещающего. А, значит, Алекс мне врал.

Обидно.

Приятно.

И оба чувства булькают во мне, перетягивая эмоциональный канат то в одну, то в другую сторону.

И то, что Алекс перетянул меня в свою фирму, где я оказалась совершенно бесполезным инструментом, с одной стороны, льстит самолюбию, но с другой — я сюда, вообще-то, работать пришла!

И вот как с ним разговаривать!

Фыркнув, щёлкаю мышью. На ноуте последней марки высвечивается одно письмо и то оказывается корпоративной рассылкой.

Господи, ну не сидеть же мне здесь просто чтобы сидеть.

Ещё контракт этот на год. С корявой возможностью расторжения вместо привычных «две недели и до свидания».

Внутри кипит и булькает.

Чтобы хоть как-то снизить градус, прохожусь по кабинету до окон. Вид из них открывается, конечно, шикарный. Лучше, только если бы они выходили прямо на Красную площадь. А так парк, набережная, река, мост. И высотки.

Красота.

Алексу, что ли, позвонить?

В таком смешанном настроении возвращаюсь за стол, но ситуация та же. В «Орловой» я требуюсь только для подписи и то не каждый день. Что и доказывают сотрудники, идеально подогнанные друг к другу. И, может, внутри что-то и случается, но до святая святых эти проблемы не докатываются.

Так что управляющая в моём лице продолжает страдать бездельем и от этого мучиться.

— Мария Алексеевна, — в кабинет заходит секретарь и останавливается около двери.

Пугается, наверное, того, с какой жадностью я на неё смотрю. До шести надо как-то дожить, а слоняться по кабинету — худшая из идей. Словно Громов подстроил всё специально, чтобы мысли то и дело возвращались к нему, а пальцы подрагивали от желания позвонить и высказаться.

Но нет.

Я — кремень.

По крайней мере, до шести.

— К вам посетительница.

Господи, спасибо! Я буду рада кому угодно.

— Пропусти, — киваю на радостях.

Чтобы понять, как сглазила сама себя, когда внутрь проходит Каролина.

Невольно напрягаюсь, в воспоминаниях ещё живы и её выходки, и то, что с её подачи исполнил Медведев.

Мы молчим, пока секретарь закрывает дверь, и продолжаем молча рассматривать друг друга, когда оказываемся наедине.

Мне одновременно нечего ей сказать и много чего хочется высказать. Но так как адекватного в этом ноль, я не делаю ничего.

Она же просто осматривается, словно попала в этот кабинет впервые. Хотя, может так и есть.

— Тебя ищут, — наконец, не выдерживаю.

— Уверена? — мяукает она и с кошачьей грацией проходит весь кабинет.

С удобствами устраивается в кресле.

— Уверена.

— А у меня есть другая информация. Разве может такой мужчина, как Громов кого-то не найти? Особенно если горит желанием.

Каролина ведёт себя так, словно мы продолжаем давно начатый разговор. В её взгляде снова мелькает та безуминка и дикость, как когда она предлагала мне вдвоём ублажать Алекса.

— В этой жизни всё может быть.

От её присутствия мороз по коже. Неприятно. Неуютно. Хотя я знаю, что она ничего мне не сделает.

Но и вряд ли Каролине настолько нечем заняться, что она пришла просто поговорить. Ей что-то от меня надо.

Она сидит в кресле для гостей и кажется, что совсем не волнуется. Ярко-красный костюм и стрелки на глазах выделяют её на фоне светлого кабинета. Как кляксу, которую лично мне хочется стереть как неподходящую для интерьера.

Каролина подаётся вперёд, топ на большой груди натягивается, обрисовывая соблазнительные полукружия.

— Даже это? — понижает она голос.

А в следующий момент на мой стол с громким шлепком падает тяжёлый конверт формата А4.

— И что здесь?

Карандашом касаюсь конверта, словно это гремучая змея. И заранее не верю всему, что Каролина планирует рассказать.

— Посмотри, — она снова откидывается на спинку кресла. — Это твой подарок.

— Ваши с Алексом интимные фото? — поднимаю бровь.

Потому что какой же надо быть дурой, чтобы принести мне это.

— Ми-илая, — она качает головой, — да кому они сдались. Хотя это был интересный опыт.

И за одну только интонацию мне хочется кинуть в неё ноутбуком. Прямо в голову, чтобы наверняка.

Ладонь непроизвольно сжимается в кулак, но я заставляю себя успокоиться и расслабиться. Хотя бы внешне, если волнение и страх долбят по вискам.

За прошедшие сутки моё отношение к Алексу поменялось кардинально. И я не хочу обратно.

Поэтому и медлю, рассматривая конверт издалека.

Знаю, что второе предательство не прощу. А что ещё может принести такая, как Каролина. Особенно, зная, что первоначальный её план не удался.

— Помнишь, я говорила, что с вашим разрывом не всё так чисто? — усмехается она. — Открой конверт, и ты всё поймёшь. Если, конечно, толстый кошелёк и классный член Громова не примирят тебя с собственными принципами.

И это становится перебором.

Знаю, что как дура ведусь на провокацию, но не могу по-другому.

А, когда фотографии веером рассыпаются вокруг меня, некрасиво открываю рот.

— Ну, как? Впечатляет?

Каролина с интересом рассматривает фото, даже перегибается ради этого через подлокотник.

Вместо ответа медленно подхватываю ближайшую фотографию. Долго рассматриваю. Хочу что-то сказать, но слов нет. Открываю рот, закрываю.

Потрясающее красноречие для такой должности.

— Я сама не поверила, но Громов умеет убеждать. А ещё как никто другой готов идти по головам, лишь бы добиться цели.

— Ты врёшь.

Потому что Алекс, договаривающийся с Медведевым, — это перебор. Для меня, для Каролины и даже для него самого.

Но нет. Вот они разговаривают. Вот пожимают друг другу руки. Вот Алекс передаёт Медведеву конверт — пухлый, по всей видимости, с деньгами.

А вот избитый Коля лежит на бетонном полу, свернувшись калачиком. Судя по обстановке это его СТО. То, где он работает и владелец которого Медведев.

— Окей, — легко пожимает плечами Каролина. — Я вру, Громов — зайчик, а ты принцесса. А Медведев кто он там вообще лапочка. Кстати, красивый мужик. Был, пока Громов не отделал и его.

Прикрываю на мгновение глаза, открываю.

Внутри меня раздирает на части. Одна бушует и ревёт, другая затянута изморозью.

— Фотографии, — качнув головой, усмехаюсь. — Они уже лет двадцать как не доказательство. Не в эпоху нейросетей.

Отбрасываю фото. Оно скользит по гладкой столешнице, падает за край.

Каролина лениво следит за полётом.

— Так и вижу себя клепающей эту милоту, — хмыкает. — Впрочем, дело твоё. Я предупредила.

Она грациозно поднимается, подхватывает сумку и идёт к двери. Очень естественно, без малейшего намёка на ложь.

— Зачем тебе это?

Каролина останавливается в шаге от двери.

— Отбить мужа? — оборачивается с улыбкой. — Думай что хочешь. Ведь, несмотря на всё, ты мне симпатична. Настолько, что я не хочу, чтобы Громов сделал из тебя ещё одну поломанную куклу.

— Поломанную?

— А ты как думала? Что до тебя он стеснялся в средствах?

Каролина качает головой, будто удивляясь моей наивности. А я не могу адекватно мыслить, пока она здесь.

— Ты не первая, хоть и самая давняя его блажь.

— А ты? Тебя он тоже ломал?

Всматриваюсь в лицо Каролины, жду малейший признак лжи, но то ли она такая хорошая актриса, то ли… это всё правда?

— Не так, у меня были силы и связи. Но приятного мало, поверь. Когда тебя ставят на колени и…

— Не хочу слушать! — закрыв глаза, поднимаю ладонь.

Господи, я как будто оказалась в сериале. Вот только мне, в отличие от зрителей, не видно правды.