План, рожденный в тревожной тишине «Гнезда», был до безрассудства рискованным. Встретиться с Артемом в самом центре Москвы, под пристальным, недремлющим оком системы Орлова, казалось чистым безумием. Но другого выхода не было. Им нужны были не предположения, а железные, неопровержимые доказательства, цифры, факты, документы. И Артем, как никто другой, находясь на стыке оперативной и финансовой деятельности, мог знать, где лежат эти ключи к падению империи.

Подготовка заняла весь предыдущий день, превратившийся в долгую, напряженную ночь. Алиса, как главный технолог, обеспечила их набором «чистых», одноразовых телефонов и комплектом безупречно поддельных документов на случай, если все пойдет наперекосяк и придется уходить в глубокое подполье. Максим, используя свои старые, еще не полностью оборванные связи и глубинное знание архитектуры слежки, разработал многослойный маршрут с несколькими пересадками, который должен был минимизировать риск попасть в фокус уличных камер с системой распознавания лиц. Елена и Светлана, в свою очередь, провели еще один совместный сеанс, на этот раз сфокусировавшись не на грозной фигуре Орлова, а на хрупкой, надломленной фигуре Артема.

— Его нить... она стала тоньше, почти прозрачной, — сказала Светлана, выходя из транса бледной и осунувшейся. — Он висит на волоске. Полон отчаяния и... странной надежды. Он ждет. Ждет какого-то знака, спасения. Но пространство вокруг него... окутано густым, ядовитым туманом. Опасность исходит не от него, а к нему. Орлов не доверяет ему после того визита к тебе, Анна. Он под колпаком.

— Значит, за ним почти наверняка ведут плотное наблюдение, — заключил Максим, его лицо стало жестким. — Любой контакт с ним будет замечен.

— Тогда встреча невозможна! — резко, почти отчаянно выдохнула Елена. — Это самоубийство! Мы всех подставим!

— Наоборот, — возразил Максим, и в его глазах зажегся холодный, аналитический огонек стратега. — Если за ним следят, мы это используем. Мы заставим их систему показать себя, выявим ее слабые места. Мы превратим его из мишени в приманку. И мы будем к этому готовы. У нас есть преимущество — мы знаем, что за ним следят. Они же не знают, что мы это знаем.

Они выбрали местом встречи один из самых крупных торговых центров в час пик в субботу. Людское море, оглушительный шум, суета, предновогодняя лихорадка — идеальная среда, чтобы затеряться, слиться с толпой. Анна должна была подойти к Артему у кофейни на третьем этаже, где всегда было многолюдно. Максим и Алиса обеспечивали наружное наблюдение и прикрытие, находясь неподалеку, но не пересекаясь с ней. Елена и Светлана, оставаясь в безопасном «Гнезде», должны были стать их «дальними глазами» — следить за энергетическими потоками, нитями опасности и предупреждать о малейшей угрозе через защищенный канал связи.

Анна нервничала так, что у нее дрожали руки. Она оделась в самые простые, ничем не примечательные вещи — потертые джинсы, темный, немаркий пуховик, надела капюшон, спрятав волосы, и большие очки без диоптрий, меняющие форму лица. В кармане у нее лежал «чистый» телефон для связи и маленький, но мощный, зашифрованный флеш-накопитель, который она, в теории, должна была передать Артему для копирования данных. Но, как выяснилось, все было иначе.

Перед самым выходом Максим подошел к ней. Он взял ее за подбородок, заставив поднять голову, и внимательно, пронзительно посмотрел в глаза.

—Ты справишься, — сказал он, и его голос был низким и твердым, как сталь. — Я буду в тридцати метрах от тебя. Алиса — в пятидесяти. Елена и Светлана видят больше нас всех. Вся команда с тобой. Но запомни главное правило: если что-то пойдет не так, если прозвучит команда «уходи» — ты разворачиваешься и уходишь. Без раздумий, без оглядки, без попыток меня спасти. Поняла? Твоя жизнь и жизнь Егора — главный приоритет.

Она кивнула, с трудом сглатывая подступивший к горлу комок страха.

—Поняла.

Они выехали в город на двух разных, старых, неприметных автомобилях, меняя транспорт несколько раз по заранее отработанной схеме. Анна ехала одна, за рулем маленькой серой иномарки, следуя лаконичным, четким указаниям Алисы, звучавшим в почти невидимом наушнике. Максим и Алиса следовали за ней на расстоянии, отслеживая обстановку на своих секторах, их голоса изредка появлялись в эфире, короткие и деловые: «Чисто», «Едем дальше», «Следи за белым фургоном».

Торговый центр, огромный, как город в городе, встретил их оглушительным гомоном. Предновогодняя суета достигла своего пика — все куда-то бежали, толкались, кричали, дети плакали, гирлянды мигали, музыка оглушала. Анна, стараясь дышать ровно, слилась с людским потоком и поднялась на эскалаторе на третий этаж. Она увидела кофейню, ярко освещенную, с запахом свежей выпечки и кофе. И его. Артема.

Он сидел за столиком у самого края, лицом к входу, как и договаривались, чтобы видеть приближающихся. Перед ним стояла чашка с почти не тронутым кофе, и его руки, лежавшие на столе, мелко и беспомощно дрожали. Он выглядел еще более изможденным и потерянным, чем в их последнюю, роковую встречу в прихожей. Казалось, он за эти дни ссохся, стал меньше.

Анна сделала глубокий, почти судорожный вдох, послала мысленный сигнал «я на месте» и пошла к нему. Она села напротив. Он вздрогнул, словно от удара током, и поднял на нее глаза. В них, помимо животного страха, читалась слабая, но живая искра надежды.

— Ты пришла, — прошептал он, и его голос сорвался на хрипоту. — Я не был уверен...

—Ты сказал, что хочешь помочь, — так же тихо ответила Анна, положив руки на стол, стараясь казаться спокойной. — Мы верим тебе.

—Я хочу. Он... он добил меня, Анна. Окончательно. Отобрал все, что оставалось. А теперь... теперь он шантажирует меня долгами, которые наделала та стерва Ольга. Говорит, я буду работать на него до конца своих дней, как раб, чтобы расплатиться. Я в долговой яме, из которой нет выхода.

— Мы можем положить этому конец, — Анна наклонилась чуть ближе, ее слова были едва слышны в общем гуле. — Раз и навсегда. Но нам нужны доказательства. Не слова, а цифры. Финансовые потоки, счета, переводы. Все, что связывает Орлова с нелегальными деньгами. Особенно... те три миллиона евро, что ушли на лечение его жены. Ты был в курсе финансовых операций. Ты должен был что-то знать, что-то слышать.

Артем побледнел еще больше, его пальцы сомкнулись на краю стола так, что костяшки побелели.

—Ты... ты знаешь о Татьяне? О деньгах?

—Мы знаем многое, — кивнула Анна. — Но нам не хватает последнего, решающего пазла. Бумаги. Документального подтверждения. Ты был рядом. Ты должен был что-то видеть.

Он нервно, по-воровски огляделся, хотя в этом шуме их вряд ли кто мог подслушать.

—Я... я всегда был трусом. Боялся это хранить у себя. Боялся, что найдут. Но... да. У меня есть кое-что. Не сами документы, они все в цифре, под семью замками... а... ключ. Доступ. Данные для входа в один из его самых защищенных офшорных счетов. Того самого, через который он платил за клинику «Эвридика» и не только. Я скопировал логин, пароль и ответы на контрольные вопросы, когда понял, что он меня списывает со счетов. На всякий случай. Как страховку.

Он сунул руку в карман своих дорогих, но помятых брюк и достал маленький, ничем не примечательный ключ от платной камеры хранения на Казанском вокзале.

—Там, в ячейке, флешка. Все, что у меня есть. Пароль к архиву — дата рождения Татьяны. Двадцать третье мая, семьдесят второго года.

Анна взяла ключ. Он был холодным и неожиданно тяжелым в ее ладони, будто сделан не из металла, а из свинца. В этом маленьком кусочке железа была заключена судьба их всех.

—Спасибо, Артем.

— Не благодари, — он горько, беззвучно усмехнулся. — Я делаю это не из благородства. Я делаю это из ненависти. Чистой, животной ненависти к нему. И... и чтобы искупить хоть малую часть своей вины... перед тобой. За все.