— Да уж лучше бы сгинул, придурок упёртый, — процедил мужчина. — В деревню он вернулся спустя три дня. Без пальцев на руке, глаза и уха.

— А пальцы на правой или левой руке отсутствовали?

— На правой… — торговец встрепенулся и посмотрел на меня. — А тебе это зачем знать? Или ты что-то действительно знаешь?

— Я знаю, что я ничего не знаю. Или как минимум ни хре… чего не понимаю, — отмахнулся я, стараясь при этом сохранить на лице маску безразличия.

Хотя, на самом деле, скривиться и плюнуть на пол очень хотелось. Я старательно отгонял мысль о том, что вся эта каким-то образом ситуация связана с «родственниками», хотя после защитного полога или пронизанных хорошо знакомым плетением швов на одежде это было глупо.

А уж когда тощий товарищ обмолвился о характере повреждений, с которыми вернулся его предок в село… В общем, хуже ожившего родственника мертвеца может быть только родственница-мертвячка.

С другой стороны, это же сколько времени прошло с той поры… Будь Стася жива, насколько это вообще возможно в её случае, про неё точно бы что-нибудь было известно. Она у нас в семейке «чудейкиных» всегда самой отмороженной была. После тёщи, конечно же. Мягкого облачка вам, Тамара Павловна.

Но так или иначе, я в учебниках истории про зомби-убийцу мирового масштаба не читал и фильмов не видел. А не оставить после себя след, Станислава по определению не могла. Уж такая эта особа шебутная…

— В общем, односельчанам прапрадед тогда сказал, что до Сердца добраться у него не вышло, — продолжал тем временем Кощей. — На шестом этаже на жуков напоролся. Чудом на пятый подняться сумел. Правда, там с недобитками столкнулся, там же и пальцев лишился. И глаза с ухом. До села чудом добрался. Да ещё и вовремя, плутай он по подземелью или пещере ещё день-другой, и в Полевом никого бы уже не оказалось. А так, считай, к самому выходу успел. И то его, раннего, на телегу положили, даже лечить не стали, и всеми остатками села двинулись прочь, пока ночь не настала.

— Хм… — я задумчиво ущипнул себя за мочку уха. — Ладно, как понимаю, официальную версию для посторонних я услышал. А что на самом деле с ним произошло в пещере?

И вновь в магазине повисло молчание. Кощей явно не хотел об этом говорить. Но, всё же поняв, что просто так от меня не избавиться, он продолжил.

— Добрался он до Сердца. С трудом и везением, но умудрился, — повёл плечом Кощей. — Говорил, реально, как сердце выглядело, только чёрное с белыми, каменными прожилками. Но уничтожить его не смог, топор эту дрянь не брал. Да и ударить предок смог всего три раза. На четвёртый его попросту отшвырнуло к стене пещеры, хорошенько приложив затылком. А когда он пришёл в себя, то увидел перед собой бабу-нежить. То ли призрак, то ли зомби.

— С перепугу не сумел понять? — уточнил я.

— Да не, предок говорил, что чокнутая была полупрозрачна словно призрак, однако выглядела как оживший мертвец. Та ударом когтей махом лишила прапрадеда уха. Так что бестелесной она, получается, вроде как и не была.

— Понятно. А как он от этой дамы спасся? Что-то пообещал? Или просто сбежал?

— Что с обычного лесоруба можно взять? — покачал головой собеседник. — Просто обменял рассказ на жизнь. Тварь допрашивала его почти сутки. Причём именно допрашивала. Собственно, тогда он и потерял глаз с пальцами. И лишь после того, как этот чокнутый призрак понял, что от прапрадеда ничего больше интересного не узнаёт, выкинула его. Предок говорил, что очнулся у самого выхода. С трудом выбрался из пещеры и добрался до села.

— То есть просто поспрашивала, попутно отрезая выступающие части тела, а после отпустила и даже не извинилась? — задумчиво спросил я, пытаясь уложить в голове поступившую информацию.

— Нет, — не моргнув глазом, соврал Кощей.

— Врать нехорошо, уважаемый. Но об этом чуть позже, — вздохнул я. — А о чём именно она расспрашивала, Пётр Богданович рассказывал?

— Нет, — мотнул головой Кощей и в этот раз, как ни удивительно, не солгал. — Прапрадед сказал родне, что не хочет, чтобы они в будущем наделали глупостей…

— Понятно. Судя по всему, не хотел, чтобы вы лезли в «дыру». Но, как понимаю, это не сработало, — я кивнул на мужчину, указывая на его «нестандартный» внешний вид.

— О нет, это подарочек именно от этого придурка, — процедил Кощей. — Проклятие, которое он с собой принёс из подземелья. Стоило только кому-нибудь завести ребёнка в роду Климовых и тому исполнялось десять лет, как мать с отцом начинали превращаться вот в это!

Мужчина встал и развёл руки в стороны, после чего сделал оборот, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. При этом не прекращая выплёвывать из себя слова, а вместе с ними и обиду на глупого предка и весь мир.

— Причём происходит это не сразу! Всякий надеялся, что проклятие прервётся именно на нём. Но через день или неделю, а то и год, ты просыпаешься, а у тебя на подушке клочья выпавших волос, тебя скручивает от боли из-за того, что твои кости растут быстрее, чем мясо на них, а рядом с тобой также кричит от боли твоя жена…

Мужчина остановился, и я заметил на его щеках две влажные полоски. Впрочем, он быстро вытер их рукавом кофты и продолжил уже более спокойным голосом.

— Когда это произошло с прадедом, то он той же ночью ушёл из дома, оставив жену и ребёнка. Как потом выяснилось, дозорный на стене видел, как он отправился в сторону подземелья. Видимо, хотел опять добраться до Сердца и поговорить с призраком. Но не смог. Сам не вернулся, и проклятье не исчезло. Вот с тех пор мы, Климовы, такие…

Кощей тяжко вздохнул и посмотрел на меня, словно спрашивая, полностью ли удовлетворил моё любопытство. Однако радовать на сей счёт я его не спешил.

— С этим, в принципе, понятно, — кивнул я. — Остаётся выяснить ещё парочку нюансов. Насчёт того, о чём вы солгали и о чём не упомянули.

— Это про что же? — напрягся проклятый торговец.

— Не упомянули, где слышали имена и солгали про подарок призрака и…

— Про имена предок в своих рассказах упоминал. Рассказывал, что едва очнулся тогда, в пещере, слышал, как призрак звал Станислава, а себя вроде как Станиславой называла, когда допрашивала его, — ответил Кощей. — А насчёт дара… Нет подарка, если, конечно, вы проклятье за подарок не считаете.

— Хм… — я повнимательнее посмотрел на собеседника. — То есть возможность накладывать «сигналку» и пропитывать одежду нейтральной маной, повышая её прочность, вы за подарок не считаете? Причём одарённым вы не являетесь. Кроме криво посаженной кляксы проклятия, я в вас других источников энергии не наблюдаю.

— Не понимаю, о чём вы… — глаза у торговца забегали из стороны в сторону.

— Ну вот… А ведь вроде более-менее нормально общались. Я уж думал, между нами доверительные отношения выстроились… Как же больно и неприятно… — я приложил руку к сердцу. — А знаете, я — человек добрый, даже иногда на зло добром отвечаю. Так что давайте-ка я сниму с вас проклятие. Уверен, что лжёте вы лишь из-за своей тяжкой судьбинушки…

Я протянул руки в сторону мужчины, но тот неожиданно вскрикнул и отпрыгнул на добрый метр, едва не упав на сложенные на прилавке вещи.

— Не подходи ко мне! Не трогай меня! — замахал руками Кощей.

— А чего так? — я обошёл прилавок, заступая на территорию, не предназначенную для покупателей. — Ты же буквально минуту назад плакался и сыпал проклятиями в адрес предка, обрёкшего всех своих потомков на ужасную участь. Или всё не так плохо, как ты пытаешься показать окружающим?

— Да кто ты такой? Не приближайся ко мне! — Кощей отступил ещё на пару шагов, словно надеясь сбежать.

Вот только путь побега у него был один, сигануть через прилавок и помчаться к выходу из магазина. Но и он, и я понимали, что не выйдет у него подобный финт. А нет, похоже, умный здесь только я…

— Куда, блин⁈

Кощей оказался на удивление шустрым. Я и моргнуть не успел, как торгаш прыгнул мне навстречу, после чего сиганул в сторону и кубарем перекатился через прилавок.