Вот только благодаря полученной информации, Марк Артёмович, глава рода Чигерёвых, развернул бурную деятельность, и к началу процесса от сорока человек осталась жалкая кучка из десяти истцов. И то уже на разборе первого пункта жалобы один из них прямо во время дачи показаний заявил, что отказывается от участия в групповом иске и готов пойти на мировую с Чигерёвыми.
И это был не последний «перебежчик» из лагеря Петрова. За время процесса ещё несколько человек переметнулись на сторону Марка Артёмовича. Причём, судя по удивлённому лицу, парочка новоявленных «сторонников» стали неожиданностью и для последнего.
Тем не менее, несмотря на уменьшение количества истцов, судья отыгрывала свою роль по полной. При этом одинаково терроризируя и Чигерёва, и Петрова.
Первому женщина недвусмысленно намекала, что заплатить пострадавшим придётся по полной. На что, впрочем, Марк Артёмович лишь смиренно кивал, даже и не думая возражать. И чуть ли не соглашаясь с каждым требованием судьи. Впрочем, учитывая с десяток камер, нацеленных на Чигерёва, это было неудивительно. Пусть люди видят, как человек раскаивается в произошедшем и готов понести наказание по всей строгости закона. Пиар как он есть. Могут же некоторые минусы в плюсы оборачивать…
Второму же… А вот у графа, несмотря на все его попытки сохранить лицо в ходе процесса, ничего не вышло. И если вначале он ещё держал себя в руках, насколько это можно было для человека, походящего на хорошо просушенную мумию, вздрагивающую от малейшего звука, даже когда в зале было тихо, то вот когда его вызвали на дачу показаний, граф сломался окончательно.
— Пётр Николаевич… — судья посмотрела на сидящего перед ней мужчину, крутящего головой в разные стороны, после чего повторила громче: — Пётр Николаевич!
— А? Да? — граф, изрядно похудевший и пожелтевший, с кругами под глазами и трясущимися руками посмотрел на женщину, после чего плотоядно облизнул потрескавшиеся губы. — Что вам… уважаемая Анастасия Степановна?
— Вам был задан вопрос по поводу вашего заявления о бездействии администрации подземелья «Октопус» во время инцидента, — судья поправила очки и прищурилась, глядя на то, как мужчина вновь начал вертеть головой, игнорируя её. — Пётр Николаевич, с вами всё в порядке?
— Да заткнись ты! — гаркнул граф, не глядя на женщину. — Я знаю, что делать! Шансы ещё есть! Нет… Я говорю, что справлюсь!
— Хм… Пётр Николаевич… — женщина, глядя на начавшего покачиваться из-стороны в сторону мужчину, нахмурилась ещё больше. — Пётр Николаевич, если вы себя плохо чувствуете, то, может, стоит позвать врача…
Судья подняла руку, привлекая внимание охраны, стоящей у дверей зала. Однако прежде, чем рослые парни двинулись в их сторону, граф зарычал и под охи-вздохи присутствующих с рёвом вскочил из-за стола. После чего бросился на ближайшего мужчину, явившегося в суд вместе с Петром и всё время, пока шло заседание, что-то нашёптывающего Петру Николаевичу.
В считаные секунды преодолев разделяющее их расстояние, граф неожиданно ловко перепрыгнул невысокий барьер и обеими ногами приземлился на растерявшегося соратника.
Получив в живот ногами, пухлый мужичок взвизгнул и сполз с кресла на пол, при этом увлекая за собой графа. В то же время сидящие рядом с жертвой люди хлынули в стороны, стремясь убраться как можно дальше и быстрее от окончательно сошедшего с ума графа.
— Это всё ты! Ты! Ты зачем меня отвлекаешь⁈ Ты думаешь, я не слышу, что ты думаешь⁈ Я слышу, сука! Я всё слышу! — Петров, оседлав мужчину, принялся хлестать бедолагу, оставляя на его лице кровавые отметины. — Это ты же всех сдал! Это ты всё рассказал этим ублюдкам… Ты думал, я не узнаю? Я узнал! Узнал! Она мне всё рассказала! У-у-у-у! Всё рассказала, с-с-су-у-ка!
— Слезь с меня, псих! Спасите! — получивший очередную оплеуху мужчина, похоже, вспомнил, что у него есть руки и ноги, и принялся отбиваться от начавшего выть графа. — А-а-а-а! Снимите его с меня!
Впрочем, сопротивление жертвы было весьма вялым, так что оно это не помешало Петрову схватить бывшего соратника за жидкую шевелюру и начать прикладывать его головой о мраморный пол, попутно выкрикивая бессвязный бред, мало соотносящийся с реальностью.
К счастью, до убийства в прямом эфире не дошло. Подскочивший охранник попытался оттащить безумца от жертвы, однако тот, на удивление, крепко вцепился в шею своей жертвы и совершенно не обращал внимания на обрушившиеся на него удары дубинки.
— Да уж… Журналисты сегодня явно напьются на радостях. Ехали на скучное разбирательство, а получили сенсацию, — пробормотал я, глядя на то, как несколько человек с камерами окружают место драки. Впрочем, помимо них, хватало и других любопытствующих, всё же не каждый день увидишь, как целый граф кому-то мозги вышибить пытается. Да ещё и в здании суда.
Впрочем, долго шоу не продлилось. Поняв, что на удары дубинкой по спине Петров не реагирует, а его жертва вот-вот обзаведётся лишней дыркой в черепе или задохнётся, охранник принял единственно правильное решение. А именно приложить уже самого графа по голове.
И это сработало. Правда, не с первого раза. Петров, схлопотав по черепу в третий раз, наконец, выпустив добычу, упал на пол. После чего уже на него сверху уселся охранник, попутно проверяя пульс. И по лицу молодца в форме было видно, что он молится всем богам, чтобы не перестарался. Всё же немолод граф, мог ненароком и помереть.
Хотя это вряд ли. Такие, как граф так просто дохнуть не соглашаются.
Ну вот, я же говорил…
Трёхэтажный мат разом перекрыл весь поднявшийся гвалт в зале. Мне с моего места уже не было видно происходящего, однако, судя по услышанному, без сознания Петров находился совсем недолго. И едва охранник принялся его ощупывать, как сумасшедший граф, извернувшись, вцепился зубами в неосмотрительно подставленную ладонь.
Что же, в принципе, последовавшие сразу же за этим глухие удары дубинками вполне можно было оправдать. Одно дело, когда пытаются убить кого-то другого, и совсем другое, когда кусают уже тебя. Так что рычание Петрова заглохло где-то на ударе четвёртом или пятом, всё же обезумевший человек порой показывает чудеса выносливости.
После этого графа на наличие жизни в побитом теле проверять уже не стали. Заковали в наручники и под шум толпы, весьма бурно обсуждающей произошедшее, вытащили прочь из зала суда в сопровождении свиты из журналистов. Судя по количеству оставшихся работников камеры и микрофона, тема свихнувшегося графа интересовала журналистов в три раза сильнее, чем исход процесса.
Впрочем, несмотря на восстановленный порядок, заседание было решено прервать на пятнадцать минут, дабы все могли прийти в себя и попить водички.
После окончания перерыва процесс вернулся в своё прежнее русло. Хотя нет, стал куда скучнее. Из графов в зале оставался лишь Чигерёв, а он в бешенство впадать явно не собирался. Так что собравшиеся уже откровенно скучали.
Да и после выходки Петрова даже самые оптимистично настроенные идиоты-истцы прекрасно понимали, что ничего хорошего им не светит. Я во время перерыва видел, как некоторые из них порывались прорваться к Чигерёву, однако люди графа никого не подпускали к своему господину.
Судя по всему, Марк Артёмович решил оставить несколько противников в качестве примера для остальных. Мол, кто быстро сориентировался и сразу решил дело миром решить — молодцы, ну а остальные должны страдать. Что вполне логично и правильно.
Впрочем, праздновал победу Марк Артёмович недолго. Ровно до того момента, как судья, вместе с остальными членами коллегии после совещания, появилась в зале и огласила решение.
По итогу разбирательства Чигерёвых признали виновными практически во всех нарушениях. Однако учитывая то, что с большинством пострадавших род сумел договориться, судья лишь потребовал увеличить размер компенсации всем, с кем Марк Артёмович уже заключил мировую.
Судя по лицу владельца Октопуса, это решение для него было неприятным, но не смертельным. Всё же после суда у него уже будет достаточно времени, чтобы найти деньги и выполнить указание суда.
