— Да я и так… — без задней мысли произнёс мужчина и лишь после этого сообразил, о чём идёт разговор. — В смысле⁈ Витальевич, ты чего удумал? А? А⁈

Держать интригу мне удалось до самого конца операции. Отчего стоило мне только пришить кисть и наложить проклятие, а после радостно сообщить, что пациенту сегодня экскурсия в морг не грозит, Михаил вскочил с кушетки, стараясь держать руку… кхм… на расстоянии вытянутой руки?

В общем, подальше от себя. Что, учитывая десяток кольцевых швов, прочно удерживающих руку, сами понимаете, было весьма проблематично.

— И? И⁈ — бешенно вращая глазами, молвил мужчина, не понимая, что с ним происходит. — Витальевич, что это? Рука онемела, но при этом вроде как жжётся изнутри. Витальевич, ты куда? Что с твоим лицом и почему ты за шкаф прячешься⁈

На самом деле прятался я не за шкаф, а за дверцу от него. Но перепуганный мужчина, видимо, решил не вдаваться в такие подробности. Впрочем, шутки хороши до определённого момента. Так что, решив, что час потехи подходит к концу и настаёт время дел, я вышел из укрытия и схватил Михаила за пришитую руку.

— Нормально всё. Расслабься. Руку держи прямо.

— Жжётся всё сильнее… — пожаловался Шорников.

— Кисть вверх выгни и направь руку в сторону стены, — приказ я продублировал жестом, который нужно выполнить. И как раз вовремя.

Едва Михаил сделал требуемое, как побуревшая кожа в районе запястья треснула, и из руки сантиметров на семь-восемь выскочил костяной шип.

— Хм… Руку не разорвало, уже хорошо… — задумчиво произнёс я, разглядывая четырёхгранную кость с острым концом. — Но, конечно же, могло быть и лучше. Хорошо Анна с Тамарой Павловной не видят. Засмеяли бы. А потом убили, чтобы семью не позорил…

— Кто? А-а-а! — заорал Михаил, когда я ухватился за шип, пытаясь выдернуть.

Костяшка с неохотой поддалась и оказалась у меня в руках. На вид вроде прочная.

— И чего орёшь? — я с недоумением посмотрел на побледневшего Шорникова.

— Издеваешься? Из меня только что какая-то х**** десятисантиметровая вылезла…

— Понимаю… Меньше, чем хотелось… Но здесь нечего стесняться, Михаил. И с таким размером можно женщин удивлять. Ведь давно известно, что главное — умение, а не размер, — вскинув руку, сделал резкое движение кистью и с удовлетворением отметил, как кость вошла в каменную кладку на пару сантиметров, да там и осталась. — Как видишь, про уборную я не шутил. По первости есть риск сначала услышать плюх и лишь потом осознать, что чего-то лишился. Так что будь аккуратен. Особенно если планируешь ещё детей заводить.

— Да что же ты за человек такой, Витальевич? — мужчина поднял руки, будто намеревался схватить себя за голову, но, прежде чем я его успел остановить, сам сообразил, что так делать не стоит.

— Детство трудное было. Впрочем, как и юность… — сказал я чистую правду и обернулся на звук шагов, раздавшихся со стороны входа. — Что-то случилось?

— У нас нет, — замотала головой появившаяся Зорина, почему-то до сих пор одетая в спортивный костюм и с поясом, на котором висели два клинка, тех самых, что я приобрёл у оружейника. — А у вас? И почему Михаил плачет?

— От радости. От чего у нас ещё плакать можно? — пожал я плечами. — Ты почему до сих пор форме? Тренировалась?

— Да я хотела вас дождаться в спортзале, извиниться перед Михаилом за то, что вспылила. Но как-то увлеклась… — девушка ловко извлекла и крутанула в руке изогнутый кинжал, отчего Шорников непроизвольно вздрогнул. — А тут крик услышала и прибежала.

— Понятно, — я кивнул и, взглянув на часы, начал быстро раскладывать инструменты по местам. При этом отмечая, что Зорина вот на крики прибежала, а Мышь с Анной Николаевной даже не почесались. Родственнички, блин…

— Ладно, я здесь на сегодня точно закончил. Ну а вам, думаю, есть что между собой обсудить, — произнёс я, убирая иглы в шкатулку и накрывая рабочий стол чёрным тяжёлым покрывалом, впитывающим «негативную» энергию. Эта гадость любит скапливаться там, где отрицательные эмоции порой зашкаливают. — А я, пожалуй, пойду. И постарайтесь стены кровью не заляпать.

— Э-э-э, Витальевич… Максим… — при посторонних Михаил всё же пытался вести себя, как подобает. Но пока это у него выходило так себе. — А с рукой-то что?

— С ней, как с манту. Не чесать и не мочить. Но если очень хочется, то можно, — не оборачиваясь, я направился к выходу, правда на мгновение задержался возле Зориной, громко прошептав:

— П-с-с, блондинка… В следующий раз отрезай ему ногу. Есть у меня идея, как её улучшить. А самостоятельно он теперь точно не дастся…

— К-хм… К-хм, — зашлась в кашле Василина одновременно с протестующим вскриком Шорникова.

— Да шучу я, шучу, — произнёс я уже нормальным голосом, шагнув за порог.

— Шутит он, как же… — донёсся до меня недовольный голос Михаила, когда я уже шагал по ступеням вверх. — Слушай, Василина, я действительно не хотел тебя обидеть…

Останавливаться и подслушивать, о чём эти двое будут разговаривать, я не собирался. И так было понятно. Как и то, что разговор не затянется. Михаил извинится по поводу шутки на счёт «папаши» Зориной, Зорина попросит прощения за то, что лишила конечности Шорникова, да разойдутся по своим делам.

Впрочем, одна такая беседа, вторая, третья, и определённый уровень доверия и понимания между ними возникнет…

— А ты чего такой довольный? — поймала меня Мышь у самой комнаты, куда я отправился переодеваться после душа. — Опять чего-то отчудил?

— Я. Да ни в жизнь! — ответил я, искренне возмущаясь.

— Ну, ну, — покачала головой блондинка. — Слушай, Макс.

— Задания сделала?

— Ага.

— Медитация?

— Только закончила.

— В комнате прибралась?

— Я там и не мусорила, — надулась Мышь. — Слушай. Я всё сделала, что ты от меня требовал. Даже не понимаю, с каких пор я перед тобой отчитываться начала. В общем, можно…

— Можно, — я предпринял очередную попытку попасть в свою комнату, но блондинка вцепилась мне в руку.

— В смысле можно? Прям вот так? Без вопросов куда, с кем и когда? — подозрительно прищурилась девушка.

— Ага. Так случается, когда человек выполняет свои обязанности, тем самым показывая свою ответственность, — серьёзно произнёс я, а после небольшой паузы добавил:

— Плюс, мне уже позвонил отец Златы и сказал, что вы планируете сегодня собраться у них. Как понял, там все твои подруги будут?

— Никакой личной жизни. Доколе это будет продолжаться⁈ — Дарья изобразила обиду. Но вновь переборщила с эмоциями…

— До конца дней. Твоих или моих, — «успокоил» я родню, с трудом сдерживая улыбку. — В общем, езжай развлекайся. Тем более что Матвей Алексеевич обещал машину прислать. Я так понимаю, Василину ты с собой брать не планируешь?

— Я бы взяла, но лучше в другой раз. Сегодня мы с девчонками вчетвером посидеть планируем. И думаю, Лизке с Лисой будет несколько некомфортно, если рядом будет кто-то незнакомый.

— Ладно. Тогда просто не делай глупостей, хорошо? — я посмотрел на Серову.

— Что ты⁈ Даже в мыслях не было. Мне определённо на это лето приключений хватит. Спасибо! — искренне улыбнулась Мышь и, обхватив меня руками, на несколько секунд крепко прижалась. После чего умчалась в свою комнату собираться.

Я тоже одинокую статуЮ в коридоре решил не изображать, поэтому зашёл к себе, быстро переоделся, попутно вызвав такси. Плохой из Киселёва водитель, вечно в делах.

Впрочем, до начала суда у мужчины действительно дел невпроворот, помогает Чигерёвым с определёнными тонкими моментами касаемо махинаций Петрова. Граф уже был в курсе того, что Дмитрий «переметнулся» на сторону противника. Однако пока не осознавал, насколько всё плохо, полагая, что самое страшное, что ему грозит, это потеря ещё парочки сторонников.

Закинув несколько увесистых сумок на заднее сидение машины, я уселся впереди и назвал адрес своего ещё не открывшегося магазинчика.

Будущая лавка практически уже была готова, оставалось кое-где докрасить стены да расставить мебель, и я начал потихоньку перевозить материалы для будущей одежды и прочих аксессуаров туда. Так сказать, чтобы помещения потихоньку начали пропитываться «духом» проклятий и заклятий.