И ничего. Договоры, чеки, прочая куча ненужной лабуды об академии. Списки литературы, но ничего такого, что могло бы хоть как-то нам помочь, всё настолько обыденное.

И что ты в самом деле надеялся найти, Эван? Белую коробку, перевязанную красным бантиком, с огромной надписью «улики»? Виктория слишком умна. Слишком. И она уж точно не станет хранить здесь нечто подобное.

— Ничего нет, — пробормотал я, откидываясь в дорогое кресло и вытягивая ноги под стол.

Мы зря пришли, мы зря рисковали? И до сих пор продолжаем рисковать, перерывая здесь всё словно кроты?

— Кроме коллекции её кружевных трусов я не нашёл ничего интересного, — попытался разрядить обстановку Дастин, но я чувствовал, как беспомощность гложет и его.

— Вереск кое-что нашёл, — подала голос Фэйт, заставив меня мигом подскочить на стуле, едва его не опрокинув, и со всех ног почти в один драконий прыжок рвануть к ней.

Фэйт сидела на кровати среди разбросанных вещей Вик, держа в руках ящик от тумбочки, в то время как Вереск самозабвенно грыз один его угол, держась за древесину двумя крошечными лапками. Щепки и осколки заклинаний летели во все стороны.

Магия. Ящик был запечатан чарами, сейчас это отчётливо чувствовал, может потому, что на это указала Фэйт, или её фамильяр ослабил защиту.

— Если там, что-то важное, то почему Вик не забрала? — Дастин качнулся с пятки на носок и суетливо просунул руку в волосы, нервно взъерошивая их.

— Кто знает, может не успела или надеялась, что не найдут? Скоро узнаем, – и на этой фразе Вереск сломал последние чары. Двойное дно, которое удерживало заклинание, грохнулось на пол вместе с чёрной бумажной прямоугольной коробкой.

Я поднял коробку. Она была легкой, обтянутой черным бархатом, без замочка, без опознавательных знаков. Просто гладкий, холодный прямоугольник.

Кончиками пальцев нашел едва заметный шов крышки. Щелчок.

Внутри лежал флакон из чёрного стекла, сквозь него будто бы пульсировала жидкость. И… ничего. Ни одного опознавательного знака, ни названия, ничего больше, что бы указывало на наполнение флакона.

— Это… это… — сипло произнёс друг, резко побледнев и рухнув на кровать, словно его подвели ноги. Его глаза лихорадочно поблёскивали, и он ошалело переводил взгляд с флакона на меня, а затем на Фэйт. – Это то, что я думаю? «Ночное наваждение»?

— Да, — любимая медленно кивнула, стиснув край юбки, будто бы хотела выместить на ней что-то. – Любовное зелье.

Любовное зелье… Ночное наваждение… На миг мир замер, превратившись в неясную пелену звуков, образов, сердце в груди колотилось как бешеное и падало вниз, словно подстреленная птица.

Ночное наваждение. Одно из самых сильных любовных зелий. И конечно же запрещённых в магическом мире. Одна его капля была способна свести с ума на долгие годы, привязать к себе человека, словно марионетку…

И конечно же оно было на полке у моей матери в запрещённой коллекции всего тёмного, что они предпочитали иметь дома.

— Ты не понимаешь, это очень сильное зелье!! — мир вокруг постепенно возвращался вместе с шумом, гулом в ушах, резким вдохом, отдающим болью в лёгких. Рука Эвана лежала на моём колене. – Достаточно одной капли… чтобы подчинить себе человека, оно запрещено, — уже шёпотом произнёс Дастин, округлив глаза.

— Она использовала его на ректоре? – также тихо подал голос Эван, не сводя взгляда с флакона, пульсирующего у меня в руках.

— Нет, зелье не открыто, — с каждой фразой дышать становилось труднее. Оно не открыто. Не открыто… Мысль беспомощно долбилась в мозгу под недоумённый, но мрачный взгляд Рейна. – Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее, пока нас не застукали в её комнате.

Хотя, казалось, это значения уже не имеет. Тело становилось ватным от одной слабой мысли, которая зарождалась в сознании, но которую так тщательно гнала от себя, боясь даже думать дальше.

— Фэйт, Фэйт, посмотри на меня, — тёплые пальцы Эвана коснулись щеки, он медленно, осторожно провёл подушечками пальцев по коже, заглядывая в глаза. Дыхание перехватило, страх и боль смешались вместе с яростью и желанием стереть эту дрянь с лица земли. – Оно не открыто, слышишь, не открыто? На ком бы Вик ни хотела его использовать, она не успела.

— Вот ты где, моя тёмная звёздочка, — голос матери заставил меня вздрогнуть и повернуть голову в дверной проём. – Нам нужно поговорить. Мы выяснили очень интересные моменты, но нужно обсудить их наедине.

Через несколько минут мы были в моей комнате, и не смотря на все попытки Эвана – спор, просьбы – прорваться со мной ему не удалось. Мама очень крепко стояла на своём, а когда она чего-то хотела, то так и выходило.

— Ночное наваждение… Даже для секретарши это так низко, — она фыркнула, распахнув шторы в моей комнате. – Но зато теперь всё встаёт на свои места. Как хорошо, что Адриан имел по капле крови у себя в кабинете каждого сотрудника академии.

— Зелье предназначено для Эвана? – озвучила тот злосчастный вопрос, который засел в моей голове с момента, как мы обнаружили зелье у Виктории. Те слова, которые я так боялась произнести вслух, и получить ответ-подтверждение.

— Да, но по каким-то причинам она не успела пустить его в ход, что хорошо для нас. И предвещая твой вопрос, который вижу по глазам, тёмная кровиночка. Для чего ей нужен Эван? Власть, очередная ступенька, чтобы подняться выше… Она рассчитывала, что Адриан будет следующим шагом, ведь они так давно вместе и даже любили друг друга, хоть и связи оба имели свободные. Вот только Кроули однажды признался ей, что ждать Виктории нечего, и связать свою жизнь он с ней не может, ведь это такой позор и удар по репутации в высшем магическом свете. И всё, что он ей может предложить, это играть роль любовницы до конца своих дней.

К горлу подкатывал неприятный липкий комок тошноты, чем дальше я слушала, тем сильнее возникало чувство, что копаюсь в грязном старом белье. В голове настойчиво билась одна мысль: каким чёртом здесь оказался Эван?!

— Ты знаешь, в нашем мире происхождение решает многое, и Виктория поднялась слишком хорошо для своего статуса, но… Ей этого было мало. Психологическая травма или что-то такое, но её кровь показала явно, она хотела подняться ещё выше, показать всем, что чего-то стоит. И Адриан, на которого она так рассчитывала, не собирался браком помогать ей. И тут ей на глаза попался Эван Рейн, теневой дракон. Кроули любезно поделился сведениями о его семье. Его родители пошли против его рода, и семья от них отказалась. Но ты знаешь, моя дорогая, теневые драконы слишком редкие и достаточно мощные, чтобы в высшем свете забывали о них. Даже с таким происхождением для Эвана открыты многие двери. Это идеальный шанс для жалкой секретарши. Ведь осуждение высшего света им не помешает, они и так осуждаемы, но у него достаточно влияния.

Адриан был ступенькой. Эван… Эван должен был стать её лифтом, билетом в мир, куда её не пускало рождение.

Мой Эван… двухметровый идиот, от которого пахло табаком… И эта жалкая дрянь хотела использовать его словно пешку!

— Она хотела его подчинить? Чтобы он женился на ней из положения? – собственный голос казался чужим, а в ушах булькало от злости. Сотру её в порошок за то, что она покусилась на моего дракона.

Мама медленно кивнула, её алые глаза сузились, поймав моё отражение в оконном стекле.

— Именно так, моя звёздочка. Ночное наваждение не просто так считается самым опасным любовном зельем. Достаточно одной капли, чтобы появилось влечение. И одного поцелуя, чтобы закрепить его на долгие годы. Эффект этого зелья полностью не уходит никогда, оно разрушает личность, превращая человека в марионетку того, кто его опоил, и с годами эффект становится всё хуже и хуже.

Каждое слово било под дых. Я представила это. Представила Эвана. Его дерзкую ухмылку, стёртую в безразличную маску. Его насмешливые, живые глаза потухшие и покорные. Его сильные руки, которые сейчас могли с такой страстью прижимать меня к себе, обездвиженные, выполняющие лишь приказы другой женщины.