Большой чёрный джип стоял возле академии, привлекая любопытные взгляды адептов. Шофёр казался полностью невозмутимым. Я почувствовал, как под ложечкой засосало от предстоящей встречи с её родителями, словно весь воздух вокруг резко стал горячее на несколько градусов, будто из осеннего двора академии Аркан меня переместили в саму печь.

Я не думал об этом знакомстве, но явно предпочёл бы быть не в качестве того, кто предал их дочь.

Но другого выхода не было. Кроули и Виктория были слишком опасны. И я бы прошел через ад, лишь бы Фэйт была в безопасности. Даже через ад презрения ее семьи.

— Мисс Беннет, — кивнул мужчина на переднем сидении, поспешно открывая перед ней дверь автомобиля. – Ваши родители уже ждут вас.

Скорость автомобиля успокаивала, и я пыталась принести хоть чуточку ясности в разорённые мысли после всего. Эти дни – череда безумных событий, которые выматывали изнутри, высасывая все соки, словно пиявка: Лиам, Перевёртыш, Эван, его обман и тот ритуал на крыше… А потом – ректор, Виктория и академия, где все плели против друг друга интриги.

И почему мне не всё равно?! И почему мне не всё равно, что Виктория замышляет что-то против Эвана, мне должно быть плевать. Плевать, даже если она захочет похоронить его во дворе академии.

Вот только не получалось, каждая частичка меня рвалась туда, к нему, на защиту, связавшись даже с этой… Взгляд непроизвольно упал на Аманду, сидевшую между нами словно ядовитая змея. Она изящно поправила серебристую прядь, и ее колено намеренно коснулось бедра Эвана, когда машина слегка вильнула. Он не отреагировал, продолжая смотреть в свое окно, но плечо напряглось под тонкой тканью рубашки. Я почувствовала, как ногти впиваются в ладонь. Зуд в пальцах разгорался, нестерпимое желание сжать воздух, заставить кровь в ее венах вскипеть, услышать крик от невыносимой боли. Заставить отодвинуться… Исчезнуть…

Это не поездка. Это пытка, проверка на выносливость и очередной контроль. Даже Дастину, устроившемуся возле двери, казалось, было не по себе. Напряжённость так и витала в воздухе.

Аманда. Я нахмурилась, сведя брови на переносице и рассеянно взглянув в окно на проносящиеся мимо нас пейзажи. Отчасти я была рада тому, что она успела втиснуться на сидение между мной и Эваном, потому что он явно намеревался занять место рядом со мной.

Вереск, притихший у меня на коленях, поднял мордочку. Его крошечные черные глазки уставились с тревожным вопросом. Он чувствовал бурю во мне, клокотание теней, которые так и норовили вырваться, обвить тонкую шею Аманды и...

Дыши, Фэйт, лучше сосредоточься на том, что ты будешь с ней делать в конечном итоге. Нужно что-то, что свяжет её с нами, что позволит действовать в наших интересах, даже если Виктория захочет её использовать ради своей выгоды. У родителей обязательно должно найтись что-нибудь, что поможет её контролировать. Даже если это будет против её воли…

— Через десять минут прибудем, мисс Беннет, — бросил Рудольф, поглядывая на нашу компанию в зеркало заднего вида.

И краем глаза, как бы я ни пыталась, как бы ни старалась не смотреть в его сторону, не обращать на присутствие Рейна внимание больше чем положено, но уловила, как он едва заметно дёрнулся при упоминании моих родителей.

Десять минут пролетели быстро. Рудольф плавно свернул с шоссе на ухоженную аллею, обрамленную вековыми дубами, чьи ветви сплетались над дорогой мрачным, почти готическим сводом. Особняк. Не просто резиденция, а твердыня. Огромное, высеченное из темного камня сооружение, больше напоминавшее замок с остроконечными башнями и узкими, как бойницы, окнами. Он возвышался в конце аллеи – подавляющий, холодный, неприступный. Фамильное гнездо Беннет.

— Фэйт… — голос Дастина, вышедшего последним, прозвучал непривычно тихо, почти благоговейно. Он озирался, как мышонок в логове совы. – Твои предки явно не страдали от недостатка... амбиций.

Я не ответила. Все мое внимание было приковано к дверям. В их темном пролете возникла фигура.

Отец. В облаке теней, что явно свидетельствовало о его плохом настроении, как и Арлек, который взмахивал крыльями на его плече. Увидев нас, он громко каркнул, так что мне показалось, звук отдаётся эхом среди стен особняка.

— В прошлой академии ты не слишком часто радовала нас своими визитами. А уж тем более с друзьями, — отец обвёл взглядом нашу компанию, остановив любопытный взгляд на Эване.

— Милый, ты так легко заблуждаешься, когда речь заходит о нашей тёмной кровиночке. – из-за его спины показалась мама, сверкнув своими кровавыми глазами и проведя ладонью по плечу отца, медленно обходя его по кругу и остановившись возле меня. – Ты ведь знаешь, что наша дочь никогда не приходит просто так. Особенно в такой интересной компании…

— Мистер Кроули стёр память одному из… Ему, — его имя словно обожгло язык. Я не смогла его выговорить. Не здесь. Не перед ними. Не когда Эван стоял в трех шагах, бледный, напряженный до предела. Я видела, как он сглотнул, как его челюсть напряглась под кожей. Он чувствовал себя чужим, диким зверем в клетке, и часть меня, та самая предательская часть рвалась его защитить. Защитить от моих же родителей.

Мама уловила запинку мгновенно. Её красные губы растянулись в едва заметной, настолько понимающей улыбке, что мне стало не по себе от их стремления меня защитить, потому что, если правда вскроется, Эвану сначала вскипятят кровь, а потом задушат тенями, или всё сразу.

Ему. Мне. Она не назвала мое имя. Не выдала меня своим родителям как предателя. Почему? Жалость? Расчет? Или… та самая ниточка, что еще не порвалась окончательно? Сердце рвануло в бешеной скачке, ударяя по ребрам так, что, казалось, его эхо разнесется по всему мраморному холлу. Я поднял взгляд  не на родителей, нет. На нее. На ее профиль. На тонкую линию сжатых губ. На ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Боже, как я хочу прикоснуться…

-- Адриан никогда ничего не делает просто так, -- произнёс Абрахам Беннет, а ворон на его плече каркнул словно в подтверждение слов мужчины.

-- О, милый, не забывай, что он всегда был слишком самоуверен, -- её мать, Летиция, которая всё это время сверлила меня таким взглядом, будто бы уже знала, что между нами было. И от взгляда её алых глаз было не по себе. Даже слишком не по себе.

-- И даже если так, то у него должна быть причина, Летиция, но об этом лучше поговорить не здесь, а в доме. А заодно и познакомиться ближе  с твоими друзьями, -- жестом  мистер Беннет пригласил нас в особняк.

И она не бросила ни единого взгляда в мою сторону, медленно, с гордо поднятой головой следуя за родителями. Вот только внутри всё кричало, каждая клеточка моего тела чувствовало её напряжение словно своё собственное, как Фэйт отчаянно пытается сделать вид, что ей всё равно.

О, боги, Рейн, тебя правда сейчас волнует только это? Когда выяснится вся правда,  её родители превратят тебя в теневую лужу, и глазом не моргнув.

Потому что где она и где я? И даже в другой ситуации, не поведи себя как последний урод с этим спором, между нами была бы большая пропасть из влияния семьи.

Теневые драконы редкие, мощные и, пожалуй, одни из самых сильных драконов. Мой отец отказался от навязанного ему брака, который мог укрепить влияние семьи, и женился на моей матери, почти что  пятне позора в её семье, ведь её кровь дракона так и не пробудилась. Чем он и заслужил то, что остальная родня отказалась от него, официально изгнав и разорвав все связи.

Моя сила, моя чешуя, мои крылья – все это было моим, а не наследием великого рода. Я был силен, но одинок. Неприкаян. Без имени, которое что-то значило в их мире. В ее мире.

И в академию Аркан меня приняли лишь потому, что дракон теневой, от таких нельзя отмахнуться. Они слишком редкие, слишком сильные. Слишком всё.

-- Кажется, ты использовала один из артефактов, что я тебе подарила, -- как бы между делом бросила миссис Беннет, едва мы вошли в огромную гостиную и, на удивление, даже не чёрную, а весьма уютную и обустроенную в белых тонах, за исключением тёмной мебели.