Сердце болезненно сжалось.

— Фэйт… — голос Дастина в наушниках вернул в реальность, где Лиам после моей долгожданной мести лежал на грязном, мокром асфальте. — Тебе нужно забрать флэшку, ты же знаешь... пока он здесь, чтобы вас не связали.

Вздох. Тяжёлый. Я устала за эти дни и чувствовала себя измотанной. Месть должна приносить удовлетворение, так думала, что, когда увижу, что страдает Лиам, мне станет легче, будто чья-то невидимая рука выгонит из комнаты весь старый, затхлый воздух и, открыв окна, наполнит помещение свежестью. На деле?

Лишь странная пустота и огромная зияющая дыра в груди.

— Где Эван? – голос предательски дрогнул, а я сжала костяной рукой край юбки, замечая, как беспокойство за тупоголового дракона начинает просачиваться изнутри.

— Я… не знаю… — тяжёлый вздох на том конце. — Правда не знаю, утром его вызвал к себе ректор, а потом я его больше не видел.

— Ректор? — брови в удивлении взмыли вверх. А ему что было надо от Эвана? Я запнулась на ходу, едва не наступив каблуком в лужу на выходе из дока. В груди потяжелело. Он не пропал просто так после вызова ректора, это значит, что что-то случилось. И не удивлюсь, если эту двухметровую идиотину отчислили за очередное нарушение правил. – Я сейчас вернусь в академию и…

— Нет! Заберём флэшку! Если эти записи попадут в чьи-то руки, то всё бессмысленно. Эван справится, слушай, я его знаю почти всю жизнь, и он вылезал из таких передряг!.. Мы идём за флэшкой.

— Мы? – переспросила, насторожившись и замерев на месте. Вечерний ветер приятно холодил кожу.

Дастин был здесь рядом, засев в пустующем здании неподалёку, на случай, если что-то пойдёт не так, чтобы отслеживать всё по камере, если кто-то придёт и захочет помешать.

Здесь должен быть Эван.

— Да. Ты думаешь, он мне уши не надерёт, когда узнает, что я отпустил тебя одну? Ошибаешься!

От голоса Дастина внутри потеплело, от странно щемящего ощущения, в которое так не хотелось верить, словно это было что-то запретное. Теперь, кажется, я больше не была одна.

* * *

01. 37.

Взглянув на часы, я тревожно вздохнула, переступив порог своей комнаты, ощутив в душе лишь странную пустоту. Идти к ректору было уже бесполезно, сейчас он глубоко спал в своей комнате и выяснению, где был Рейн, уж явно не обрадовался.

Вереск пролетел мимо меня, устроившись на тумбочке с флэшкой в лапках и принявшись её самозабвенно грызть. Он всю дорогу её нёс, паря на своём облачке, с гордостью в блестящих чёрных глазах.

Дверь щелкнула за мной. Тишина. Только мое собственное прерывистое дыхание нарушало ее. И… легкий шорох. Справа. Из глубины комнаты.

Вереск, только что гордо дефилирующий на своем облачке с украденной флешкой в лапках, вдруг замер. Его крошечное тельце напряглось, шерсть встала дыбом. Он издал низкое, предупреждающее шипение, развернувшись к темному углу возле кровати. Его облачко потемнело, сгустилось.

Здесь кто-то был. Ледяная волна прокатилась по позвоночнику от осознания, что вместе с крысом мы здесь были не одни. Тени сгустились вокруг моих рук, одной нормальной и одной костяной, и, заметив лёгкое, почти неуловимое движение в углу моей комнаты, метнулись туда под писк Вереска, летевшего туда на своей тучке.

— Знаешь, Беннет, я надеялся на более тёплый приём, — знакомый смешок раздался в тени. – А ты пытаешься убить меня своими тенями, — Эван усмехнулся, появляясь из тени, практически материзовавшись из воздуха и обдав меня наглым, довольным взглядом.

— Ты!! — я едва не задохнулась от возмущения, тени замерли в воздухе вокруг дракона, который уже стал полностью видим. И ведь даже невредим, его рубашка по-прежнему была расстёгнута на несколько верхних пуговичек, откуда выглядывали его ключицы. — Где ты был всё это время?!! Ты должен был быть рядом со мной. Ты обещал!! Мы искали тебя!

Возмущение, копившееся часами, страх, гнев, жгучее разочарование и адское облегчение от того, что он здесь, жив, – все это сжалось в один раскаленный шар у меня в груди. Тени, только что рванувшие к нему, зависли в воздухе, дрожа от моей неконтролируемой ярости, которая исчезала с каждой секундой, пока я смотрела на наглого, самоуверенного дракона.

Дурак.

— Ректор Кроули отправил меня на отработку, очищать старое крыло, — он качнулся на носках, сделав шаг вперёд. — Ему очень не понравилось, что ночью я летал вместе с наследницей семьи Беннет, которую ему вручили оберегать как зеницу ока. Он влепил мне официальный запрет на приближение к тебе вне учебных занятий.

— Я не мог прийти, понимаешь? – сделал ещё шаг, заглядывая в её бездонные чёрные глаза, в которых плескалось недоверие, смешанное с чем-то, чего я не мог разобрать. – Появись я в доке, как и планировали, Кроули мог узнать обо всём, — в горле предательски пересохло, я нервно облизнул губы. – Я не мог позволить, чтобы из-за меня всё сорвалось, чтобы этот урод ушёл безнаказанным из-за того, что я привёл за собой хвост, — взгляд скользнул по её руке, странной, неестественной, как у скелета, и внутри всё похолодело. – Это он?

Убью, если это дело его мерзких лап. Внутри всё бурлило от гнева, а руки сами собой потянулись уже к довольно изрядно измятой пачке сигарет.

— Аманда. Занятие у профессора Вейла, — бросила она между делом, словно рука скелета это что-то незначительное, обыденное как завтрак с кофе и пончиком. Она прищурилась подозрительно, словно сомневалась в каждом слове, что я сказал. Будто бы я ей врал… Врал, Эван, ты ведь и сам это знаешь. – И почему тогда ты здесь, если у тебя официальный запрет?

Фэйт изучающе наклонила голову, будто бы взвешивая каждое моё слово.

— Я не был уверен, что уход в тени сработает, — признался честно, делая к Фэйт ещё один шаг, чувствуя себя бесконечно виноватым, да, Эван, только за это, будто бы за это… – Не мог рисковать.

Но что еще я мог сказать? Что каждая клетка моего тела рвалась к ней в тот док? Что мысль о ней, одной перед Лиамом, сводила меня с ума? Что дракон внутри ревел, рвал барьер Кроули когтями, чувствуя ее боль и ярость как свои собственные? Что я до безумия хочу наклониться и поцеловать её?

И что это желание во мне громче всех остальных? Чем запрет ректора, где он мне подробно на пальцах объяснил, что со мной будет, если я к ней приближусь?

И она сделала первый шаг, робкий, неуверенный, ладонь Фэйт легла на мой торс. И этого мне было достаточно, чтобы рухнули все преграды.

— У нас всё получилось, — прошептала она тихо, заглядывая в глаза таким взглядом, от которого внутри всё переворачивалось.

Я замер, впитывая это ощущение – тепло ее пальцев сквозь тонкую ткань рубашки, дрожь, которую чувствовал кончиками пальцев, едва касаясь ее бока, пока внутри во мне боролись два чувства.

Ты должен рассказать ей правду, дурак ты драконий, о споре, о том, что завтра ректор спустит с меня три шкуры, если всё же уход с тенью не сбрасывает его барьер, о том, что за эти три дня она стала важнее всего в мире.

Правда.

Я смотрел в чёрные бездонные глаза, в которых, казалось, плескалось отражение моих собственных чувств, и не мог, не мог найти в себе силы сделать ей больно своим признанием. Ранить Фэйт… себя… потому что, как только она узнает о споре, всё будет кончено, и ей будет плевать, что я из него вышел.

Сейчас, скажи ей сейчас, пока она на тебя так смотрит!

Фэйт стояла так близко, что я чувствовал ее дыхание, легкое, прерывистое, на своей шее. Ее черные глаза, огромные и бездонные, смотрели на меня со смесью доверия, усталости и чего-то еще… чего-то хрупкого и опасного одновременно. Она верила мне. После всего. После того, как я не пришел.

Скажи ей, пока не поздно. Скажи. Ей.

— Фэйт, я, — горло пересохло, голос предательски сорвался на шёпот, пока слова будто бы физически застряли в горле.

— Молчи, — прошептала Беннет хрипло, её и без того тёмные глаза стали ещё темнее от нахлынувших чувств, губы, чуть тронутые вишнёвым блеском, приоткрылись. Моя рука скользнула выше, проведя подушечками пальцев по позвоночнику, заставляя её выгнуться на секунду, но лишь для того, чтобы обхватить моё лицо двумя руками.