— Леди Талло? И хтонь… Вдвоём над телом студента, убитого хтонью.

— Следы свежие. Я не знаю, где Чарен. Убившая Дора хтонь напала на нас. Чарен что-то сделал, получился взрыв, нас раскидало, и я не знаю, где он.

— Чар?! Фырь, для тебя ведь не составит труда найти Чарена?

Как быстро он изменил своё мнение…

— Ш-с-с-с… — Фырька делает небольшой круг и уверенно берёт направление.

Я привычно следую за ней, дознаватель не отстаёт, и мы погружаемся в глубину астрала, выходим к щиту, точно туда, где был магический взрыв. В эфире во все стороны неровные волны, как круги на воде от брошенного камня. Отчётливая борозда — след, как мощный поток высвободившейся энергии тащил меня. И ещё одна борозда — след Чарена.

Фырька замирает, принюхивается. Мне разобраться легче, я же знаю, кто где стоял.

— Нам туда, — подсказываю я.

— С-с-с… — Фырька прыгает в борозду, и мы идём дальше по следу.

И раз Фырь не показывает, что есть следы хтони-убийцы, значит, Чарен мог уцелеть. Если он был жив, когда руна взорвалась… Надежда мешается с самыми мрачными ожиданиями, и я усилием воли возвращаю контроль над дыханием. Спешка в астрале — верный путь остаться в тумане навсегда, нельзя поддаваться эмоциям и терять голову.

Чарена проволокло гораздо дальше, чем меня. Ни намёка, что он пытался зацепиться, затормозить. В лучшем случае Чар был оглушён…

Призывно муркнув, Фырька прыгает сквозь три слоя разом. Я — за ней. Фырька прыгает вбок и выводит меня точно к Чарену. Кажется, дознаватель на втором прыжке отстал, я не уверена. Всё моё внимание принадлежит Чарену.

Он дышит! Живой, какое облегчение.

— Чар? — Я опускаюсь рядом с ним. Крови нет, энергетические оболочки целые.

Хотя нет, насчёт крови я поспешила. Рукав камзола разодран, и рука выше локтя повреждена. Похоже, хтонь зацепила когтями. К счастью, не серьёзно. Скорее глубокая царапина, чем рана.

Куда больше меня пугает, что Чар не отвечает. Его взрыв оглушил?

— Фр-ру-у? — Питомица садится рядом.

— Чар! — Дознаватель опускается с другой стороны, кладёт ладонь Чару в район энергетического ядра. Жест как у целителей. «Чёрные» умеют оказывать первую помощь?

Собственно, ныряльщики тоже кое-что могут, есть так называемый целительный алфавит, но нам никогда не сравниться с лекарями-магами.

Что дознаватель делает?

Я пытаюсь уловить хоть что-то, но ничего не получается. Фырька тоже морщит нос, наблюдает с любопытством и опаской, судя по тому, как подёргивается кончик её хвоста.

Дознаватель не обращает на нас никакого внимания, он полностью сосредоточен, и его усилия дают результат — Чарен приоткрывает глаза. Мутный взгляд быстро проясняется, Чарен узнаёт дядю, замечает Фырь, поворачивает голову и видит меня. На его губах появляется слабая улыбка.

— Дурной мальчишка! — рявкает дознаватель. — На праздник не пойдёшь!

— Фр-рь! — возражает питомица.

— Что значит «пойдёт»?

Как ни странно, дознаватель мою хтонь понял.

— С-с-с-с-с… — высказывается Фырька, запрыгивает ко мне на плечо и демонстративно отворачивается.

— С меня кристалл, — сдаётся дознаватель.

Ещё один в списке её… данников.

Раз дознаватель может шутить о кристаллах, значит, за Чарена он не беспокоится, хотя выглядит тот откровенно паршиво. Бледный, вялый, пальцы подрагивают. На праздник он не пойдёт, но не из-за дядиных слов, а по очевидной причине.

Я оглядываюсь, прислушиваюсь к движению эфира. Пока всё ощущается очень естественно, и Фырь спокойна на моём плече, лениво шевелит ушами, прислушивается, щурит глаза. Крошечный серо-белый завиток тумана медленно проплывает мимо её мордочки и сливается с густым, непроницаемым для взгляда облаком. Энергия течёт будто горячая карамель — еле-еле, тихо, тягуче.

Приподнявшись на локте, Чарен болезненно морщится, но тут же возвращает отстранённое выражение лица. Он хочет скрыть, насколько ему плохо?

Дознаватель придерживает Чарена за плечи, помогает встать. Я интуитивно делаю шаг навстречу, и вовремя: Чарен начинает наклоняться вперёд и немного в сторону, машинально ловит мою руку.

Мы встречаемся взглядами.

— Чар? — окликает дознаватель. — Тебе нужен целитель.

— Излишне, дядя. Где тварь? Ты с ней разобрался?

Язык мой — враг мой:

— Тварь съела Дора и ушла спать.

Дознаватель резко и раздражённо оборачивается — я снова вмешиваюсь в семейный разговор. А я, что неразумно, больше не воспринимаю дознавателя опасным. То ли из-за того, что он принял Фырьку, то ли из-за его родства с Чареном.

— До её пробуждения в худшем случае чуть больше пары часов, — прикидывает Чар.

— И как только она проснётся, она выйдет на охоту, — завершаю я. — Обидно…

— Обидно? — не улавливает Чар. Он по-прежнему опирается на мою руку, хотя равновесие вроде бы больше не теряет.

Прозвучало, согласна, странно.

— Я мечтала об учёбе в лучшей академии, прорвалась на Белый факультет, с нетерпением ждала первую лекцию, но… на эвакуацию академии есть приблизительно два часа, — пожимаю я плечами. — Да, обидно.

Чарен и дознаватель переглядываются, будто я сказала что-то не то.

Однако даже если предположить, что Дор случайная жертва, а не хозяин поводка, всё равно одного факта, что внутри защитного купола хтонь-убийца, достаточно, чтобы незамедлительно вывозить студентов, преподавателей, персонал — всех без исключения. Забыть про отдельные купе, заполнить вагоны, как забивают метро в час пик. К тому же не обязательно возвращаться именно в столицу. Может, есть станция ближе?

Я убеждена, что отказ от эвакуации приведёт к новым жертвам.

В ответ на невысказанный вопрос дознаватель кривится, как от зубной боли.

— Раньше завтрашнего полудня поезд не прибудет, — поясняет Чарен.

— Почему так долго?! — Путь от столицы до академии занял всего несколько часов.

— Потому что поезд не стоит в академии, дожидаясь окончания учёбы и начала каникул, — цедит дознаватель, — а у меня нет полномочий отменять рейсы и распоряжаться маршрутами, потребуется время, так что поздравляю, леди, на лекцию вы завтра попадёте. Чар, возьми. Ты знаешь, что делать.

— Дядя…

Дознаватель достаёт из внутреннего кармана плоский матово-чёрный кругляш. Предмет явно магический: по краю слепящим ярко-белым светом вспыхивает рунический орнамент из незнакомых мне символов, и даже сам стиль начертания непривычный. Чарен забирает кругляш, надёжно прячет.

Выражение лица у Чарена, и без того мрачное, становится ещё мрачнее.

Хотя я не знаю, что за кругляш передал дознаватель, вряд ли ошибусь, если предположу, что это нечто вроде пайцзы, древнекитайской верительной бирки, удостоверявшей передачу полномочий.

— Чар, ты ведь знаешь, что я справлюсь? — Дознаватель хлопает Чарена по плечу, поворачивается ко мне. — Фырь, пожалуй, я предложу тебе нечто лучшее, чем кристалл.

— Мр-ру?

— Составишь мне компанию?

Почесав передней левой лапой нос, Фырька перепрыгивает от меня к дознавателю, оглядывается и, фыркнув на прощание, исчезает в тумане, дознаватель — вместе с ней.

Оказывается, не так уж и хорошо я знаю свою питомицу. Я была уверена, что она откажется выслеживать хтонь-убийцу, а она решила то ли понаблюдать за боем из укрытия, то ли вовсе участвовать.

Мы с Чареном остаемся вдвоём. Он, кажется, ещё бледнее, чем был.

— К целителям? — коротко предлагаю я.

— Излишне. Я…

Не дожидаясь окончания фразы, я крепко беру его под локоть:

— Чарен…

— Настолько плохо выгляжу? — Он приподнимает уголки губ в намёке на улыбку, освободиться от моего захвата не пытается, наоборот, сдаётся.

Однако прежде чем я успеваю поймать нисходящий поток энергии, с которым мы прыгнем в лечебный корпус, Чарен увлекает меня в довольно неприятный каскадный, текущий сквозь слои астрала рывками.

Мы выныриваем рядом с Чёрной башней, и Чарен, тяжело выдохнув, делает ещё один прыжок, и снова не в лечебный корпус. Мы оказываемся в просторной комнате. Мшисто-болотный интерьер в сочетании с белоснежными мягкими креслами почти что царский. Добавить бронзу, позолоту — и комната будет достойна если не короля, то принца.