Что интереснее, она не выглядит испуганной. Скорее злой.
Пошатнувшись, Оливи не удерживается на ногах и оседает обратно на дорожку, глаза закатываются, она снова теряет сознание, и у неё снова открывается носовое кровотечение.
Розен без колебаний поднимает её и прибавляет шагу. К бурым следам на его рубашке и жилете добавляются алые пятна.
Лечебный корпус оказывается всего через одно здание от нас. Возведённый из камня, украшенный колоннами, пилястрами и декоративными карнизами, он выглядит как родовой особняк из старого района столицы, но точно не как госпиталь, однако Розен уверенно идёт ко входу. Я обгоняю, открываю для него дверь, пропускаю первым.
Шаги Розена гулко разносятся по холлу, и откуда-то сбоку навстречу выходит моложавая блондинка в строгом серо-бежевом платье, поверх которого накинут белый сарафан. Передник — для горничных, как и чепчик. Волосы женщины собраны в низкий пучок. Надо полагать, дежурная целительница?
Она жестом приглашает нас в боковую комнату.
— Лорд, кладите студентку на кушетку. Что случилось?
А разве не лучше посадить — вдруг начнёт захлёбываться? Хотя кровь больше не идёт, остановилась почти сразу, как началась.
— Мы нашли девушку в таком состоянии, она лежала у дорожки в траве, — отвечаю я и в паре слов описываю, как Оливи пришла в себя, запаниковала и отключилась.
Тянет добавить, что Оливи может быть жертвой какого-то магического воздействия, но я сдерживаюсь. Зачем болтать? Целительница и без меня разберётся.
Или не разберётся…
Пожалуй, с кем я хочу обсудить случившееся, так это с Чареном.
Целительница окутывает Оливи бледно-зелёным светом, водит руками, закручивая энергию. Я улавливаю знакомый привкус лечебной магии, но понять, что конкретно делает целительница, не могу. С виду ничего не происходит, Оливи лежит неподвижно, дышит рвано, неглубоко. Не похоже, что она приходит в себя, — даже пальцы больше не двигаются, кисть безвольно свисает с края кушетки.
— Что-нибудь ещё? — уточняет целительница.
У меня закрадывается подозрение, что оказать Оливи первую помощь у неё не получается.
— Пожалуй, нет.
— Я позабочусь о девушке, не беспокойтесь.
Это намёк, что нас больше не задерживают?
Хотя целительница, сосредоточенная на Оливи, на нас не смотрит, Розен почтительно склоняет голову и, подхватив меня под руку, увлекает за собой. Я не сопротивляюсь — он прав, праздные зрители в смотровой комнате не нужны. Но узнать, что случилось с Оливи, очень хочется.
Мы выходим на свежий воздух, и я сразу обращаю внимание на пятна:
— Кажется, вам нужно вернуться, Розен. — Не продолжит же он прогулку в пострадавшей одежде, это не аристократично.
— Прежде следует сообщить дознавателю.
Ха, точно.
Только…
С одной стороны, Розен может рассказать о случившемся без меня. С другой стороны, если я увильну, у дознавателя по этому поводу сразу же возникнут ненужные мне вопросы. Да они и так появятся!
По крайней мере, у меня есть возможность подтвердить свою невиновность…
Чёрт, я так хотела избежать общения с представителями власти!
— Веди, — киваю я, смиряясь с неизбежным.
Розен как-то очень естественно, как само собой разумеющееся, предлагает мне локоть, и вроде бы сейчас, когда мы без свидетелей, самое время сказать, что жест меня напрягает, но отказываться совсем не хочется, я даже оправдание нахожу — незачем отстраняться перед потенциально опасной встречей.
На площади перед главным корпусом толпа и веселье: на десятке наспех устроенных дощатых возвышений проходят показательно-шуточные состязания в магии, старшекурсники демонстрируют, чему научились, выясняют, чей огненный шар получится больше и полетит выше. Победители получают вересковые венки.
— А какие состязания для Белого и Чёрного факультетов? — Я бы могла выиграть.
— Никаких, — хмыкает Розен. — «Чёрные» считают пустые игрища недостойными своего внимания, а нам показывать нечего.
— Руны, — возражаю я.
— Слишком сложно. Да и в чём суть? Кто быстрее призовёт руну? Представь, ни у кого не получится?
Ну вот, я бы точно собрала на голове целый стог побед.
Мы проходим площадь насквозь, поднимаемся по ступенькам главного корпуса, заходим. Как бы я ни старалась отвлекаться или убеждать себя, что всё в порядке, чувствую себя неуютно, а опытный дознаватель заметит моё состояние с первого взгляда.
И встреча происходит даже раньше, чем я ожидала, прямо в холле.
— Господин дознаватель. — Розен склоняет голову перед затянутым в мундир шатеном. Резкие черты лица, сверлящий взгляд…
— Лорд Эльдатта, на вас кровь. Леди?..
Игра воображения, конечно, но кажется, что дознаватель заглядывает мне прямо в душу.
Глава 40
Выслушав Розена, дознаватель задерживает взгляд на мне.
— Айвери Талло, Белый факультет, первый курс, — представляюсь я, поняв вопрос без слов.
— Леди Талло, лорд Эльдатта, позднее я хочу побеседовать с каждым из вас. — Дознаватель коротко кивает, обходит нас.
Я провожаю его взглядом — надеюсь, он выяснит что-нибудь полезное.
Хлопает входная дверь, и мы с Розеном остаёмся вдвоём. Он задумывается о чём-то своём, пробегает пальцами по пуговицам жилета. Я молчу, мне тоже есть о чём подумать. Например, о том, что Дор — первый подозреваемый, о том, что лучше бы мне притушить своё любопытство и не лезть в расследование, что идти любоваться звёздами в компании Дора — по-настоящему плохая идея.
Розен жестом приглашает меня на улицу, открывает и придерживает для меня дверь.
— Айвери, вы хотите задержаться или вернуться? Состязания довольно зрелищные. — Досада всё же мелькает на его лице.
Помню: Розен из тех, кто считает посвящение самопожертвованием. Наверняка ему тяжело наблюдать со стороны за тем, как другие упражняются в том, что для него навсегда закрыто. Но я-то себя обделённой не чувствую! И вообще, я очень хочу увидеть, чем хвастаются старшекурсники, на что они способны, насколько они опасны как возможные противники.
— Пожалуй, я задержусь. — Я обвожу площадь взглядом. Какой из павильонов зацепит моё внимание?
Кажется, в толпе мелькнула Фиби?
— В таком случае вынужден вас покинуть. Увидимся позднее, Айвери! — Розен ничем не выдаёт огорчения, прощается с улыбкой и спокойно уходит.
Я же не торопясь спускаюсь по ступенькам. Думаю, просто смотреть за состязаниями не так интересно, как с комментариями Фиби. Осталось её поймать. Только вот пойманной оказываюсь я. Фонтанируя энтузиазмом, на меня налетает Рита, голубоглазая блондинка, которой меня представил дорогой братик и которая отнеслась ко мне вполне благожелательно.
— Айви! Сейчас начнутся «Ветряки»! Идём скорее, мы должны поддержать Тимаса!
В смысле? Что такого можно освоить за пару дней, чтобы выйти на состязание, не боясь ударить в грязь лицом? А братик у меня с сюрпризом? Вредный, но талантливый парень?
— Что такое «Ветряки»? — уточняю я, следуя за ней.
— Участники, — на ходу поясняет Рита, — встают на… небольшие колонны. Выигрывает тот, кто продержится дольше всех. Можно закрываться щитами и атаковать соперников заклинанием «воздушный кулак», но только не слишком сильно. Отсюда и название!
Ага…
— А ты почему не участвуешь?
— Я? — Она аж с шага сбивается. — Нет… Это не женственно.
Зато протискиваться сквозь кольцо зрителей, видимо, женственно, благо нас пропускают в первый ряд без толкотни и возражений. Рита находит взглядом Тимаса и больше ни на кого не смотрит.
Участников десять, по числу столбиков. Играют в основном парни, и я понимаю — девушкам падать с метровой высоты не хочется, да и в юбках стоять на вертикально установленных брёвнышках рискованно: вдруг ветер надует подол как парус и случится исподний конфуз? У единственной участницы юбка на запах надета поверх брюк из той же ткани.
Тимас ловко поднимается по уступкам, прибитым к столбику с обеих сторон, встаёт на тесную площадку.
