А Оливи по-прежнему не видно.

— Начнём с нашего учебного корпуса? — предлагает Розен.

Под ногами цветная галька, мы идём прогулочным шагом, и у меня возникает чувство, будто я на свидании, разве что букета не хватает. В разговоре ничего личного. По пути Розен рассказывает про обязательную программу, про лекции, которые не стоит пропускать, про предстоящие зачёты и экзамены, про преподавателей требовательных и, наоборот, готовых ставить высшую оценку просто за тот факт, что ты слушал с притворным интересом, про курсовую, тему которой желательно выбрать с прицелом на дипломную работу, про то, что самым сложным на первом курсе оказывается зазубрить таблицы рун и их значений.

Я киваю, запоминаю. Некоторые советы хороши: например, думать о курсовой как о первой главе диплома. А некоторые — не очень. Зачем зубрить все руны? Есть ведь другие способы.

— В расписании сплошные лекции и только два практикума, — вспоминаю я.

— Да, в первое время, потом расписание немного изменится. А вот и корпус. — Розен кивает на приплюснутое двухэтажное строение, будто слепленное из трёх гигантских кубиков, втиснутых под треугольную крышу.

Нам туда?

Прилегающая территория выглядит запущенной, как и у жилого корпуса, зато само здание явно новострой.

— Мило, — хмыкаю я.

— Первому курсу почти всегда дают правый лекторий, переход через второй этаж, пройти напрямую по первому этажу, увы, не получится. А в левый лекторий проход, наоборот, только через первый этаж.

— У-у-у…

— Фыречка, а тебе какая разница? Всё равно на плече сидеть, ты лапками бегать не любишь.

— Фррь!

Клацнув зубами от возмущения, питомица спрыгивает и прямо в воздухе уходит в астрал изучать территорию. Я только вздыхаю — опять я показываю себя нерадивой хозяйкой, потому что не бросаюсь вслед. Нагуляется — догонит. Лишь бы никого не покусала.

От учебного корпуса мы идём к библиотеке, и Розен снова рассказывает полезные вещи: как заказать учебники прямо в комнату, какие книги есть только в читальном зале и во сколько библиотека закрывается. Я хочу зайти, но Розен меня останавливает. Оказывается, ближайшие два дня идёт только выдача учебников, рекомендованных преподавателями, их завтра-послезавтра доставят в комнату.

— Зато нам и «чёрным» не нужно метаться между корпусами. — Мы проходим между двух похожих друг на друга корпусов.

— Как раз практикум по рунам будет проходить вон в том здании, — хмыкает Розен.

Раз уж к слову пришлось, можно спросить:

— Чему учат на Белом факультете, я представляю. Чему на других — тоже. — Заклинания, артефакторика, работа с «тяжёлой» энергией. — А чему учат на Чёрном факультете?

— Сложный вопрос. Чёрные кланы не раскрывают свой подход к магии. Фактов нет, есть домыслы. Считается, что у них особый подход к тренировкам, «чёрные» развивают поразительную чувствительность к энергии, а ещё они первоклассные бойцы.

То, что сказал Розен, применимо… к ныряльщикам.

Неужели в прежние времена между «белыми» и «чёрными» не было никакой разницы? Тогда зачем разделение по цветам? Нет, какая-то своя фишка у «чёрных» должна быть.

— Вы разобрались с кристаллом, Розен?

— Передал прибывшему из столицы дознавателю, и он подтвердил ваш прогноз. Через две ночи я стал бы обедом новорожденной астральной твари. Я ваш должник, Айвери. — За лёгким беззаботным тоном слышится серьёзность.

И вроде бы ценно иметь в должниках одного из наследников основной ветви рода Эльдатта, но я делаю ставку на приятельские отношения:

— Нет, Розен. Во-первых, заслуга исключительно Фырькина, а не моя. Во-вторых, тварь была опасна для всех, не только для вас.

— С Фырь я нашёл общий язык, ваша питомица весьма практично вычисляет размер причитающейся ей благодарности в кристаллах.

Я даже не сомневалась.

Аллея ведёт вдоль крепостной стены. Впереди должна быть угловая башня Чёрного факультета, и Розен увлекает меня на боковую дорожку, с задворок огибающую тот самый корпус, на ступеньках которого нашли Бекку.

Сегодня территория корпуса ещё закрыта для студентов, и не факт, что завтра её откроют, хотя, на мой взгляд, в астрале все следы уже давно развеялись.

Я бы спокойно прошла мимо, если бы не обратила внимания, что одно окно первого этажа приоткрыто, а от него тянется извилистая дорожка примятой травы.

Кто-то либо залез, либо, наоборот, вылез? Увы, читать следы реального мира я не умею. Вроде бы похоже, но в то же время смотрится очень странно, будто тот, кто шёл, был глубоко нетрезв и его качало из стороны в сторону.

— Мне кажется или в кустах кто-то есть?

Человек выбрался на засыпанную галькой дорожку, немного прошёл и завалился под живую изгородь?

Капли бурые…

— Туфля, — выдыхает Розен.

Неужели Оливи?!

Я прислушиваюсь к астралу — присутствия твари не ощущаю, но что-то непонятное определённо есть.

Я неуверенно делаю шаг к кустам, нарушаю запрет. Если там тело… Девушка лежит на животе, лица не видно. Кровь есть, но не как на ступеньках, очень мало, буквально капли. А вдруг она ещё жива?

— Айвери, лучше не трогать.

— Она дышит! — доходит до меня. Ещё и пальцами шевельнула, пытаясь собрать кулак.

Не та ситуация, когда нужно бояться травмы позвоночника и оставлять лежать неподвижно. Я с треском раздвигаю ветки, вламываюсь в живую изгородь и переворачиваю лежащую в кустах девушку.

Бурым пропитан лиф, испачкана шея, волосы, нижняя часть лица — очевидно, было носовое кровотечение. Травмы не вижу, запаха спирта не чувствую. Кровь пошла из-за давления? Я же тот ещё диагност! Надо как можно скорее передать её целителям.

Едва девушка из исследуемой пациентки становится для меня пострадавшей, нуждающейся в помощи личностью, я осознаю, что передо мной действительно Оливи.

Поверхностное, рваное дыхание, подёргивание пальцев. Больше похоже на обморок, чем на сон. Я осторожно хлопаю Оливи по щеке, но никакой реакции не получаю. Проверяю пульс — сердце бьётся, удары ровные, хорошо прощупываются. Помирать вроде бы не собирается.

— Её нужно к целителям.

— И сообщить дознавателю, — добавляю я. Разобраться со здешним бардаком — его работа.

— Да.

Розен оттесняет меня, подхватывает Оливи на руки и вытаскивает из кустов. Я отмечаю, что запачкать белоснежную сорочку или серо-голубой жилет он не боится. Хорошее качество.

Эх, утащить бы Оливи в святилище, посмотреть на её энергоструктуры в сиянии алтаря…

Мне опять надо лезть не в своё дело, а? Вот зачем…

В любом случае я её никуда не потащу, потащит Розен в больничку, а всё остальное — исключительно мои пустые размышления. Мы возвращаемся на дорожку, и Розен поворачивает в противоположную от крепостной стены сторону. Я держусь рядом, поглядываю на Оливи. Её дыхание становится глубже, заметнее. Похоже, смена позы пошла ей на пользу. Она делает хватательное движение в пустоту, ресницы начинают подрагивать.

Мы доходим до угла корпуса, когда она приоткрывает глаза.

— Оливи? — окликаю я.

— М-м-м? — Она делает ещё один глубокий вдох.

Несколько шагов — и Оливи вдруг вздрагивает всем телом, распахивает глаза.

— Кто смеет меня трогать?! — Её голос на конце фразы срывается в повизгивание.

Розен останавливается.

— Леди…

— Немедленно отпусти! — Она выгибается в спине, пытаясь освободиться.

Розен опускает её на дорожку.

— Леди, вы осознаёте, где находитесь? Вам стало дурно, и я лишь хотел доставить вас к целителям. — Уверенный голос Розена действует на Оливи успокаивающе, но всё равно она отстраняется, тревожно оглядывается.

— Оливи? — Может, моё присутствие поможет ей почувствовать себя легче?

Но она лишь смотрит на меня с непониманием, будто не узнаёт?

— Леди, — повторяет Розен, — как вы себя чувствуете?

— Не ваше дело! — Она резко встаёт.

Думаю, спрашивать, почему она оказалась там, где не должна была, бессмысленно — не ответит.