Не то, чтобы это меня так сильно интересовало (вопрос относился к академическим), но память о прежней службе иногда заставляла их задавать. На всякий пожарный. Поскольку мало ли что в голове у того, кто по логике должен быть здесь, но почему-то отсутствует? А вдруг он в эту секунду злоумышляет что-то ужасно-кошмарное, и если его не остановить, то простым выговором за собственное бездействие и отсутствие рвения уже не отделаешься…

В сравнении с остальными пиратами стрелял Красавчик неплохо. Попал в меня целых три раза, но ему это не помогло. Джедайский балахон на мне лишь испортил, а мучить игольник и дальше я ему не позволил. Выбил сначала оружие из руки, а потом и сознание из головёнки. Хук слева, мой коронный удар.

Очухался смазливый пират уже с завернутыми за́ спину ластами. За неимением инвентарных наручников или хотя бы верёвки, скручивать их пришлось пиратским ремнём, выдернутым из его же пиратских штанов. Издержки профессии, ничего не попишешь. Пошёл бы в альфонсы, отделался бы общественным порицанием и судебными исками от обманутых дам, а так…

— Щево ты хощешь? — спросил он меня, шепелявя выбитым зубом (а может быть, даже и несколькими — не проверял).

— Совсем не того, чего хотел добиться друг моего детства Коля Остен-Бакен от подруги моего же детства, польской красавицы Инги Зайонц,[4] — процитировал я О. Бендера. — Он добивался любви, а я добиваюсь правды. Скажи мне, куда ты дел своего хозяина Шефнера, и я тебя отпущу.