Бывшая узница замолчала, а я попытался представить, каково было ей, беспомощной девчонке-подростку, неожиданно оказаться в лапах верзилы-насильника…

— Ты даже не представляешь, как мне было противно и мерзко, — со злостью продолжила Молли. — Я кричала и вырывалась, а этот жирный говнюк лишь радостно скалился и похотливо сопел. Потом, в другой жизни, я читала в учебниках психологии, что жертвы насилия в девяноста процентах случаев впадают в ступор и не могут сопротивляться. К моему счастью, я в эти проценты не попадала. Мне хотелось прикончить подонка, сломать ему кости, выдрать глаза. В какой-то момент мне удалось извернуться и освободить себе руку. Я хотела оттолкнуться ей от стола и случайно нащупала что-то железное. Это оказалась обычная вилка, и эту вилку я без раздумий воткнула гадёнышу в глаз. А когда он завопил от боли, я вдавила её ещё дальше, сильнее, а затем провернула, как штопор. Меня раздирала ненависть. Ты, наверное, не поверишь, но в тот миг мне было плевать на него, на себя, я просто хотела, чтобы он сдох. И когда он и вправду сдох, я не испытала ни страха, ни сожаления. Скорее, наоборот, мне неожиданно стало легко и спокойно. Такое, знаешь ли, ощущение, как от нормально выполненной работы…

Она опять замолчала, а я невольно припомнил свой первый труп. Ну, в смысле, первого жмурика, которого грохнул примерно вот так же, лицом к лицу. Дело происходило в африканской пустыне. Тот чувак был каким-то негром в обносках, у него заело «Калаш», а у меня не осталось БК, и короче, пришлось, как в кино, махаться тупыми железками, кто кого треснет сильнее. В той драке мне повезло чуть больше. Я проломил придурку висок, а он мне только ключицу сломал, и на этом всё кончилось…

— В общем, вместо того, чтобы рыдать-истерить, как сделала бы любая нормальная девочка, я пошла шариться по его дому. Обращаться в полицию было бессмысленно. Возвращаться в приют и делать вид, что ничего не случилось — тоже. Станнер и лучевик лежали в подстольном ящике. Там же валялся полицейский значок. Значок и станнер я брать не стала. А вот лучевик взяла. У отца было разрешение на оружие, он показывал мне, как обращаться с игольником и лазганом. Потом я наткнулась на деньги. Они лежали в шкафу, в коробке для обуви. Примерно две с половиной тысячи дитов. Этого было достаточно, чтобы сбежать не только из города, но и, вообще, с планеты.

— Ты поехала оттуда на космодром?

— Нет. Сначала я всё же решила зайти напоследок в приют.

— Зачем?

— Попрощаться с «мамочкой Салли», — проце́дила Молли. — Я нашла её в директорском кабинете. Она очень удивилась, увидев меня так рано. А когда я навела на неё лучевик, удивилась ещё сильнее.

— А дальше?

— А дальше у неё появилась дырка в башке. Но оказалось, что это ещё не всё. В кабинете я обнаружила мистера Эгберта. Он работал в приюте системным администратором. Подчищал данные в бухгалтерских базах и подворовывал с переводов от благотворителей. Когда я грохнула Салли и направила лучевик на него, он банально обделался. А потом начал причитать, что он простой программист, что он здесь случайно и никому ничего не скажет. Я спросила, сможет ли он записать мне в чип-карту новые личные данные. Он сказал, что сможет, и через пару минут я стала Ви́нкой Денвер, девчонкой из нашего приюта, которая умерла неделю назад. На какое-то время я отвлеклась, и этот придурок Эгберт не нашёл ничего умнее, кроме как попытаться ударить меня стулом по голове. Попытка была неудачной. Я пристрелила его так же, как Салли, а после подумала, что так будет даже лучше, что он теперь точно никому не расскажет про моё новое имя. Конечно, я тогда действовала совершенно по-глупому, но мне дико везло. Я спокойно ушла из приюта, поднялась на транспортный уровень, добралась до станции маглева, купила билет и уехала в космопорт.

— И тебя никто не остановил, не спросил, почему ты одна?

— Мне было четырнадцать, мои новые личные данные ни в каких криминальных базах не числились, за что было меня останавливать? — фыркнула Молли. — Короче, я доехала на маглеве до космопорта, пробралась в грузовую зону… я там бывала с отцом, мне там всё было известно… нашла подходящий рейс — лихтер в систему Лосты — и попросила человека с нашивками помощника капитана взять меня на корабль.

— И он нисколько не удивился? — вскинул я брови.

— Он удивился. Да. Но я показала ему тысячу дитов, и он согласился провести меня на корабль. Это, конечно, был полный идиотизм, но, тем не менее, у меня всё получилось. Пограничный контроль меня «не заметил», я попала на борт, корабль взлетел, вошёл в гипер, за время полёта никто меня не убил, не ограбил, и через трое суток я оказалась на Лосте.

— Планете Торговой Лиги, — пробормотал я, покачав головой. — Один случай на тысячу, а то и на миллион.

— Согласна, — кивнула Молли. — Тогда мне и впрямь повезло.

И стала рассказывать, что было дальше…

Перед тем, как уйти из квартиры, я положил на видное место около гардеробной двухсотенную купюру. Так же, как это было в «Городе №11» после аналогичного прыжка с небоскрёба и проникновения в чужое жилище. В прошлый раз, правда, «хозяева» оказались дома, поэтому там присутствовал ещё и моральный аспект. Сегодня мы с Молли ограничились исключительно материальным — набором брендовых шмоток.

— А ты всегда так расплачиваешься за беспокойство? — удивилась она моей «неслыханной щедрости».

— Ну, я же не вор, не бандит и в Синдикате не состою, — пожал я плечами.

Молли презрительно хмыкнула (вероятно, почуяла в сказанном намёк в её сторону) и тоже вытащила из кармана банкноту в двести диткойнов.

— Было б о чём убиваться, йод-водород, — бросила она свои деньги рядом с моими и с достоинством удалилась.

Я двинулся следом, и через четыре минуты мы очутились на улице за оградой жилого комплекса. Охрана тут осуществлялась дистанционно. Все входящие и выходящие отслеживались электронными средствами. Они же в автоматическом режиме перекрывали доступ на территорию и обратно и информировали здешних ЧОПовцев обо всех подозрительных лицах и вызывающих опасение ситуациях.

Стоит ли говорить, что для моего подселенца, а соответственно и для меня такая система оказалась настоящим подарком.

«Детские игрушки», — отозвался о ней искин.

«Смотри, не переиграй сам себя», — предупредил я на всякий пожарный…

До нужного нам заведения мы добрались спустя полтора часа. Фешенебельный клубный отель с довольно фривольным названием «Дикая орхидея» располагался в другой части города, на уровне «плюс один с половиной» в развлекательной зоне для тех, кто умеет сорить деньгами.

Молли сказала, что хорошо знает это местечко и что для нашего плана оно подходит, как нельзя лучше.

— Что желают уважаемые… сеньорита Леблан и сеньор Рибейро? — администратор отеля замялся буквально на полсекунды, обрабатывая информацию с наших чип-карт.

— Сеньорита с сеньором желают повеселиться, — облокотился я на стойку ресепшн и поманил администратора пальцем.

Тот чуть наклонился ко мне и натянул на физиономию выражение вежливого участия.

— Когда у вас тут начинается самое интересное?

— Начало вечерней программы: двадцать ноль-ноль, — сообщил отельер, после чего опасливо зыркнул по сторонам и проронил доверительным шёпотом. — Но если вас интересует ДЕЙСТВИТЕЛЬНО самое интересное, рекомендую ориентироваться на полночь.

— Дорогая! — развернулся я к Молли. — Ты готова чуток поскучать?

— Чуток — это сколько? — с явным неудовольствием в голосе поинтересовалась «сеньорита Леблан».

— Как минимум, до восьми.

«Сеньорита» изобразила задумчивость.

— Ну… если только по магазинам пройтись…

— Шопинг — это понятно, — перебил я её. — Я спрашиваю: мы будем люкс брать или как в прошлый раз?

— В прошлый раз — это как на Тулуне?

— Ага! — я довольно осклабился и подмигнул наблюдающему за нами администратору.