— А знаешь, Андрэ́… пожалуй, ты первый из всех пилотов, кто задаёт мне такие вопросы. Большинство, в основном, интересовалось деньгами. Некоторые — дальнейшими преференциями. Кое-кто — технологиями моей расы. Но никто — судьбой человечества.

От своего имени… своего бывшего имени я невольно поморщился:

— Не надо так больше меня называть. Человек, которого звали Андрэ, умер. Исчез. Растворился в пространстве и времени. Перед тобой теперь Реш. Не Андреас, не Эндрю, Андрэ и тому подобное, а Реш. Просто Реш. Понимаешь?

Хозяин «гартрака» окинул меня испытующим взглядом:

— Понимаю, но только… Не против, если я буду звать тебя… ну, скажем, Эн Реш? В традициях моей расы, в любом личном имени должно быть не менее двух слогов.

— Ладно. Пусть будет Эн Реш. Я согласен, — не стал я спорить.

— Прекрасно, — кивнул Раул. — А теперь по вопросу завоевания нашей расой пространства людей… Колония-метрополия — схема известная. И она, в самом деле, достаточно выгодная. Особенно для метрополии. Но только в том случае, когда доходы, пусть даже не сразу, а в перспективе, превышают расходы. Как это действует, можно рассказывать долго и сложно, но я попробую просто и быстро. На личном примере… Вот возьмём, скажем, этот корабль, которым ты так восхищался. Я растил его сотню лет. Я вложил в него всё, что имел. Всё, что сумели скопить мои предки. Этот корабль стал частью меня, моим любимым питомцем, другом, домом, в конце концов. Возможно, когда-то он даже станет разумным, кто знает. Поэтому потерять его, пусть даже гипотетически, ради каких-то завоеваний, ради чужого пространства, власти, каких-то «жемчужин»… Нет, для меня это было бы слишком накладно. Да и бессмысленно. Я лучше буду просто исследовать то измерение, где живут люди, и не пускать сюда крэнгов.

— Крэнгов? А они что, не только воруют, но и хотят стать тут главными?

— Не знаю, — честно признался Раул. — Но вероятность такая есть. И вероятность того, что они пока не рискуют вторгаться в пространство людей всеми силами только из-за того, что здесь иногда появляются такие, как я — она тоже присутствует.

— Уверен?

— Нет.

— Тогда зачем говоришь?

— Затем, что если ты с ними когда-нибудь встретишься… пусть через год, через два, через три, то знай: ты с ними не совладаешь. Людское оружие против них не поможет. Они так же, как я, умеют скрывать часть себя в другом измерении.

— А ты? Ты́ с ними, если что, совладаешь?

— Я — да. Совладаю. Но и они со мной тоже. Поэтому чаще всего мы при встрече просто расходимся. Но, бывало, и дрались. Да.

— И кто побеждал?

— Ну, если ты видишь сейчас меня, а не их, — хохотнул Раул, — ответ очевиден.

— Понятно. Ну, а с людьми что? — я просто не мог не спросить. — Ты с ними тоже, бывало, дрался?

— Бывало, и дрался, — не стал врать чужинец. — Не напрямую, конечно, а на дистанции. Корабль на корабль, корабль на эскадру, меня даже целым флотом пытались прищучить.

— И как? Убивать приходилось?

— А как же! — оскалился собеседник. — Я, Эн Реш, вовсе не пацифист. И если меня желают прикончить, я всегда даю сдачи. А иногда, не поверишь, бью превентивно. Особенно, если уверен, что передо мной не простые военные, не случайно попавшие на чужие разборки гражданские, а какие-нибудь бандиты-наёмники, садисты, убийцы, пираты…

— Тебе их было не жалко? — спросил я, скорее, чтоб спровоцировать, а не обвинить.

— Жалко? — поднял бровь Раул. — Ты знаешь, я жил в этом измерении достаточно долго, поэтому смею думать, что знаю людей. Что смог изучить их, пусть и не до конца. И я просто не мог не заметить, что люди по большей части жестоки, завистливы, вероломны. За теми улыбками, какие они на себя нацепляют, чаще всего таятся обман, предательство, трусость. Но, с другой стороны, они временами и вправду… готовы на истинное самопожертвование. Во имя других, во имя всей расы. Во имя общего, а не личного. Во имя чести, а не закона. Во имя неясного будущего, а не застывшего прошлого. И это противоречие… эта глубокая внутренняя нелогичность ставит их ближе к нам, а не к крэнгам… Ты спросишь, зачем я тебе это говорю? Изволь. Я говорю это, чтобы ты не лелеял надежду, но и не мстил всем подряд. То, что ты снова желаешь мстить, очевидно. Твой прежний мир умер, но ты уверен, что тот, кто в этом виновен, ещё достижим для тебя. Однако нынешний мир, хотя и жесток, но не безнадёжен. Поэтому я советую: когда ты закончишь контракт, постарайся остаться мусорщиком, а не убийцей. Тем, кто стирает ржавчину, а не металл. А что до людей, что живут в этом мире и в этом времени… Я думаю, скоро ты их увидишь вживую. Жди…

Шанс встретиться с местными появился через три дня.

— Летим в систему «Шалман-18», — сообщил по спецсвязи Раул. — Координаты я тебе скинул.

Система «Шалман-18» оказалась кладбищем космических кораблей, вращающихся вокруг небольшого красного карлика. Хотя по правилам астрономии его следовало называть коричневым, а не красным (красный цвет «закреплён» за гигантами), ни меня, ни Раула эти правила нисколько не парили. Раз этот шарик в центре экрана светит, как фонари на улице Де Валле́н[1] в Амстердаме, значит, он красный и точка.

Никакого «кольца вокруг солнца», как в романах у Ларри Нивена[2], в системе не наблюдалось. Космический хлам вращался вокруг центральной звезды хаотично, по разным орбитам, десятком крупных скоплений и сотней мелких. Чтобы они оформились во что-то вроде планет, требовались миллионы лет — мы столько бы точно не про́жили.

— Выходи из слияния и двигайся вон к той куче, — указал мне Раул, когда наша орбита стабилизировалась.

Управлять кораблём вручную было, конечно, сложнее, чем через слияние, но с задачей я справился. За час с небольшим, аккуратно двигая ползунками и рычажками на пульте, я подвёл наш «гартрак» к одному из скоплений ломаной техники. По самому минимуму, её набиралось там тысяч пять-семь ещё не разобранных корпусо́в и столько же относительно крупных фрагментов.

«Примерная масса покоя — двадцать семь миллионов тонн», — сообщил один из градаров, сканирующих пространство в пассивном режиме.

— Поля искажения не отключай, — предупредил Раул. — Смотрящие за этим хламом скоро появятся. Пусть им будет сюрприз…

В засаде мы просидели около часа. А потом мигнул индикатор датчика возмущения гиперполя, и часть сканеров развернулась в сторону появившегося в системе объекта. Выкрашенный в «радикально чёрный цвет», боевой рейдер неизвестной государственной принадлежности в оптическом диапазоне различался посредственно, зато в гравитационных и электрослабых полях светился, как новогодняя ёлка. С обычного гражданского судна его бы заметили только случайно и только вблизи. Ну, а с военного — тут, как говорится, серединка на половинку.

— Пираты? — попробовал я угадать.

— Они самые, — отозвался Раул. — Сейчас подойдут поближе, определим, кто конкретно.

— Рейдер «Старый кабан», — продолжил он спустя четверть часа. — Находится в розыске с две тысячи двести двадцатого года. Принадлежит банде Вальтера Шефнера, бывшего капитана космических сил Содружества, обвиняемого в убийствах, терроризме, разбое, пиратстве. Весь экипаж… двадцать два человека, перечислять их не буду… заочно приговорён к высшей мере через повешение. При задержании допускается применение любых средств, включая летальные.

— Что будем делать, кэп?

— Ну, мы не полиция, не спэйсмарин, не силы безопасности корпораций, поэтому можем делать, что захотим. А эти ребята, считай, и так мертвецы.

— А… эммм… видеоподтверждения их деяний имеются?

— Да сколько угодно. Лови.

И он перекинул мне несколько файлов с «соответствующим» контентом.

Я просмотрел их в режиме ускоренного воспроизведения. Если верить увиденному на экране, приснопамятный Абу Ка́душ со своей бандой, в сравнении с этими ребятишками, выглядел сущим младенцем.

— Послушай, Раул, а ты не против, если я лично прогуляюсь на это корыто?