Таможенный и пограничный контроль я прошёл без проблем. Товары на Ур не ввозил, в запретных списках не значился. Ну, вот и отлично. Ну, вот и ладненько.

Какую-то часть наличности Гарти посоветовал мне положить на банковский счёт:

« Дитов по пятьдесят в банк Тахо и в банк Альянса. Чтобы наличку здесь лишний раз не светить и подтверждать, если надо, платёжеспособность».

«А почему именно в эти два банка?» — не преминул я поинтересоваться.

«Банк Тахо принадлежит корпорации „Тахо сиенса“, а у них самая лучшая в Галактике цифровая защита».

«А банк Альянса?»

«Банк Альянса политически не подчиняется Резервному Фонду Содружества. Его вклады защищены от вмешательства местных и Лиги…»

Я мысленно усмехнулся (практически всё, как у нас) и сделал, как он сказал: открыл два счёта по полсотни дитов в банках Альянса и Та́хо — их отделения располагались прямо в здании космопорта.

До ближайшего мегаполиса, имеющего название «Город 11», от космопорта ходил маглев. Расстояние в четыреста километров экспресс на магнитной подушке преодолевал за сорок минут. Билет стоил двадцать пять сантов (пятьдесят долларов по «курсу Биг-Мака»).

Всю дорогу я глазел на пролетающие за окном пустые поля, дороги, развязки, заправки, климатические, насосные и зарядные станции, настраивал «специальное зрение» по выявлению энергоисточников, слушал бубнёж прикидывающегося экскурсоводом искина…

Граница, где кончаются пустоши и начинается город, обозначилась резко — в виде гигантской стены высотой метров сорок, отделяющей высокотехнологическую среду от природных ландшафтов. Прямо как в фильмах-антиутопиях старого времени.

В примыкающей к границе промзоне маглев снизил скорость до минимума и уже через полминуты нырнул в специальный туннель. Последний участок пути он прошёл под землёй.

Конечная станция состояла из десяти перронов. Пять работали на высадку, пять на посадку. На выходе в город стояли специальные рамки, за ними дежурили местные «безопасники».

Проходя через рамку, я спросил Гарти, может ли он, если надо, перепрограммировать эти устройства и понатыканные повсюду следящие камеры. Гарти ответил, что может, но только ближайшие и времени для этого понадобится много. Излучение человеческого мозга, заявил он, достаточно слабое, интенсивный обмен информацией со здешними цифровыми системами требует большей мощности.

«А если использовать бронегель?»

«С бронегелем другое дело. Я хорошо его изучил. В его нанострукутре кроме чип-карты можно создать дополнительное приёмо-передающее устройство, и я готов это сделать».

«Отлично. Тогда, значит, этим мы сейчас и займёмся…»

Нужное место я отыскал уже после рамок и эскалаторов. Небольшой технический тупичок, не обозреваемый камерами. Зайдя внутрь, я вылил на себя бронегель из капсулы «с Квай-Гон Джинном». Пояс с кинжалом на этот раз оказался под гелем, замаскированный под обычный ремень. Мне не хотелось и дальше показывать его всем вокруг, а выхватить джамби́ю из ножен я, будучи носителем бронегеля, мог, не обращая внимания на защиту.

«Устройство для связи готово, — сообщил Гарти. — Что надо взломать?»

«Пока ничего. Пока надо просто войти в систему, освоиться, посмотреть, что да как».

«Выполняю».

Из тупичка я вышел уже в личине Квай-Гона. Чтобы разница сразу в глаза не бросалась, я накинул на голову капюшон и снял его лишь тогда, когда оказался на улице. А́нгвар Ра́геш из Королевства Сауда благополучно исчез, вместо него на городской тротуар ступил Джулиан Додсон из Парса-Гоу.

Сам город представлял собой нагромождение небоскрёбов, вздымающихся в небеса на сто-двести-триста-пятьсот этажей, окружённых запутанной сетью транспортных коридоров, площадками с зеленью, пешеходными зонами и плоскими коробками стилобатов. Из ранее вычитанного в сети я знал, что все мегаполисы делятся на семь уровней. Вверху деловой, далее вниз: жилой, рекреационный, торгово-развлекательный, транспортный, социальный, технический. Обеспеченная часть граждан живёт наверху, средний класс — посерёдке, малообеспеченные — внизу, нищие — ниже нижнего.

Снять номер в приличной гостинице или апартаменты вверху средства пока позволяли, но, чуть подумав, я решить не дразнить гусей и двинулся вниз, в социальную зону, где проживала примерно треть населения. Конечно, это ещё не городское дно с ночлежками и бомжами, но всё же подземка, уровень «минус два».

Солнечные лучи сюда никогда не заглядывали. Смена ночи и дня регулировалась искусственным освещением. Правда, работало оно не везде. На паре участков маршрута, по которому вёл меня Гарти к выбранному им хостелу (берут недорого, широкополосная инфрасеть, отдельный номер и завтрак), горели лишь несколько фонарей, а следящие камеры работали, дай бог, одна из пяти.

И если первый участок мы преодолели спокойно, то на втором возникли проблемы.

Улочка, где шастали туда-сюда люди, после очередной развилки неожиданно опустела, из бокового проулка навстречу мне вышли трое.

«Сзади ещё четыре, — проинформировал Гарти. — Зря мы, наверно, сюда пошли».

«Зря», — согласился я…

«А, может быть, и не зря», — пробормотал я через секунду, оценив обстановку.

Четверо, что подошли ко мне со спины, держали в руках бейсбольные биты. Наверно, в душе́ они были спортсмены. Левый из тех, кто спереди, небрежно поигрывал ножом-бабочкой, типичный такой понторез. Средний целил в меня из станнера. И где только взял? Правый… хм… правый был самый крутой — у него имелся игольник. А ещё утверждали, что на Уре оружие вне закона. Ну, или закон вне оружия — чёрт знает, как правильно.

Все семеро были одеты в кожаные куртки разной длины, покроя и степени вытертости. Мода у них тут что ли такая?

— Эй, чудик! Ты что, не знаешь, что эта дорога платная? — насмешливо бросил тот, что со станнером.

— Платная? И сколько стоит проход?

Стоя́щие позади глумливо заржали.

— А всё, что есть у тебя, столько и стоит. Да! И ещё одежонкой своей надо с гражданами поделиться. Люди тут, видишь, живут небогатые, поизносились все, поиздержались, а ты себе ещё заработаешь. Так что давай-ка, люди мы заняты́е, нам ждать недосуг, карманы свои выворачивай, шмотки сымай и вали. Усёк?

— Усёк, — кивнул я покладисто. — Но у меня есть встречное предложение. Вы сейчас быстро сваливаете в туман, и я забываю про всё, что здесь было. Договорились?

— Сам выбрал! — зло проце́дил главарь и нажал на спуск.

Я как наяву видел расходящийся конусом луч, что ударил в меня из станнера.

— Не договорились, — пожал я плечами и врезал придурку в репу. Ногой с разворота. Смачный такой уширо маваши, сиречь, вертушка.

Чувак, как стоял, так и лёг, не врубившись, чем и за что нему прилетело.

Я же, продолжив движение, крутнулся дальше и сшиб с ног ещё и того, что с игольником.

Тот, правда, успел пальнуть из него, но промазал, и иголка, похоже, попала в кого-то из «бейсболистов», поскольку оттуда вдруг завопили, задёргались и стали размахивать своими дебильными палками…

Дурачки! Ну, кто же с дубьём супротив оружия лезет?

Игольник-то я у правого отобрал? Отобрал. Сломав ему по дороге шею.

А игольник, братцы-разбойнички, он хоть и пневматический, но в нынешних технологиях убойная сила такая, что, поди, не слабее «Макарыча».

И поэтому что?

Поэтому то, что он просто четыре раза тихонечко прошипел, иголочки выпустил, и вуаля — четыре свеженьких жмурика, как по заказу. И все, мать их, в кожаных куртках. Мода у них, понимаешь ли, тут такая. Ну, прямо святые, блин, девяностые! Тьфу на них!..

Единственным, кто остался в живых из всей банды, оказался главарь — тот самый, что выстрелил первым, из станнера. Он стоял на карачках и крутил головой. Видно, я всё-таки приложил его не так сильно, как думалось.

— Ну, и зачем? — спросил я, легонечко пнув его и переведя обратно в положение «лёжа».